Герой не нашего времени. Эпизод I - Полковников Дмитрий - Страница 57

57

В том же Бранденбурге-800 местные, очень национально настроенные ребята, засветились[258].

— Ты меня не пугай, и не так пугали, — свирепея, в ответ сказал белорус. От возмущения он перешел на "ты". — Я с германцем, в отличие от тебя, сопляка, в восемнадцатом и в тридцать девятом воевал. Он вояка добротный, лютый. Не чета вашим хлопцам.

— Знаю, отец, — Максим примирительно положил руку на плечо старого солдата, — знаю. Извини, что обидел.

— С одной стороны – хорошая ваша власть. Правильная. Школы открыли, больницы строите, все простому человеку бесплатно[259]. А с другой стороны – несправедливая и больно бестолковая. На одно село вора поставите, и гребет он все под себя. На другое – такого честного, до тошноты, товарища, что ни себе, ни людям жить не даст. А что в городе творится? Да у панов легче бумажку было выпросить. А скажешь что, тут же гребете и правых, и виноватых. Остерегаются вас люди[260].

Ненашев поморщился. Его всегда интересовал вопрос – почему в дни поражений одни селяне бойцов-окруженцев кормили, а другие сдавали красноармейцев и командиров в немецкий плен. С поляками все понятно, для них русские – оккупанты. Плохо замазанные надписи «Долой Советы!», «Пусть живет Польша!» и «Прочь бедняка!» он часто видел на стенах домов[261].

Но и с белорусами нелегко. Тут все зависело от поставленного на город, местечко, село, деревню конкретного человека. После семнадцатого сентября целый год вопросы решались самотеком.

В первой волне, строить новую власть приехали и проходимцы, от которых с удовольствием избавились, мобилизовав на советскую работу в Западную Беларусь. Отказаться, значило лишиться партбилета. Они тем более не понимали ни традиций, ни языка, ни культуры. А уж перегибов от излишней «бдительности» не перечесть.

Постепенно разочаровались и люди, когда-то мечтавшие объединиться. То же повторится и Германии в девяностом году. Одни немцы надеялись сразу влиться в сытый рай, а другие считали их недотепами, не умеющими работать и с мозгами, забитыми пропагандой коммунистов.

Серьезно кадрами занялись через год, в октябре сорокового[262], наконец-то поняв, что бестолковый начальник больше плодит врагов, чем крепит Советскую власть. Но упустили время, наломав таких дров, что тошно становится.

Панов по опыту знал, нет ничего хуже, чем воевать рядом с враждебно настроенными людьми. Сказка, подарок для разведгрупп и диверсантов врага. Это потом в сознании местных наступил перелом. Когда оказалось, что встреченные где-то хлебом и солью «освободители» из Европы несли им не свободу, а смерть.

Неожиданно капитана окликнули от калитки. Белорус удивился.

— Вот бисова старуха! Никогда не понять, что у баб на уме. То вашим панам отворот, то внезапно поворот. Идите и не бойтесь, она хоть и злая на всех, но тетка правильная. А я на вашей «таратайке» посижу. Трогать не буду, но посмотрю, интересно.

*****

Пани Александра снова вспомнила странный взгляд аккуратно одетого большевика. Военный человек без конфедератки или фуражки, по ее мнению, стоял на уровне цивильных недошляхтичей. Но что-то в нем не то. Запах! От всех красных командиров постоянно несло дешевым одеколоном и папиросами, а от этого приятным запахом дорогого капитанского табака. И манерами… Дурой ее никто не считал, и Александра спокойно спросила у дочери:

— Почему пана офицера на порог не пускаешь?

— Мама, ты всегда была против русских в нашем доме! — удивленно возразила Майя.

— Ты что-то путаешь, иначе я бы никогда не вышла замуж за твоего отца. Польской крови в нем, дай Бог четверть, а то и вовсе пятая часть. Сама рассказывала, что есть этот пан офицер умеет, как наш полковник, немецкий знает лучше тебя, раз столь фривольную песенку может перевести, да еще так заразительно и обидно сыграть. Я не удивлюсь, если он сможет тебя и на светский прием достойно вывести. Не хочешь его видеть – я сама в дом приглашу. Ну-ка быстро накрывай на стол. И ту, последнюю, бутылку вина достань.

«Неужели дева Мария услышала ее молитвы и послала дочери хоть такого мужа?»

Максим вошел в дом, чистотой напоминающий операционную. Захотелось резко зависнуть в воздухе или надеть костюм химзащиты. Невольно ощущался прошлый достаток – хорошая мебель, некрестьянская утварь.

Черт! Максим лихорадочно вспоминал читанные мемуары – «Нужно соблюдать этикет: снять фуражку, поклониться, прищелкнуть каблуками и ожидать вечное  „пшепрошу“  к накрытому столу».

Тот радовал глаз тарелками, аккуратно разложенными приборами и парой блюд с ароматной пищей. Посредине красовалась бутылка вина с польской этикеткой. Но, не затем он пришел.

— Спасибо, не откажусь, — Ненашев, как умел, перекрестился на изображение девы Марии, патронессе всех женщин земли Польской, владевшей испокон веков их сердцами и умом. За ним интуитивно искренний жест не «заржавеет». Почему военный моряк, вступая на борт корабля, салютует флагу, почему мы протягиваем незнакомцу руку, почему перед поединком склоняем голову перед противником? Традиция и простое уважение.

С религией Саша Панов состоял в весьма простых отношениях. Будучи крещеным, терпеть не мог публичных мероприятий, куда, как мухи на мед, слетались официальные и не очень, лица. Не слушал и проповедей, стараясь судить себя по совести. Но в душе верил, несмотря на то, что крестик на шее давно стал модным атрибутом.

Просто, когда по тебе в упор промахиваются, или подрыв на мине заканчивается ушибами и легкой контузией, совсем не тянет обсуждать математически выверенную теорию вероятности.

А те, кто думает о покорности славян, принявших христианство на Руси, пусть вспомнит почитаемых церковью профессиональных воинов-иноков Александра Пересвета и Андрея Осляби[263], бившихся на поле Куликовом по благословлению Сергия Радонежского. Да и наш покровитель армии Георгий Победоносец не метлу из стрел в руках держит[264].

Старшая Чесновицкая, торжествуя, посмотрела на дочь. Ухажер точно не большевик, а явно потомок русских дворян. Иначе ей невозможно объяснить поведение гостя.

Что можно сказать по этому поводу. Даже товарищ Сталин не возражал против изучения бальных танцев в военных училищах, понимая важность культурного воспитания командиров Красной Армии.

Те же нормы этикета почему-то внушались родителями, состоящими в компартии. Прочитанные книги. Специфика службы и постоянные контакты с иностранцами. Наконец, просто красивые фильмы про советских «Штирлицев» и красных «адъютантов его превосходительства», исчезнувших с телеэкранов в перестроечное время.

А что потом? Тот же ресторан в сериалах превратился центр постоянного мордобоя, разборок или гнездо коварной русской мафии. Жаль, не сняли до сих пор бандитский налет на «Макдональдс». Сочетание криков «всем лежать, на пол!» и «свободная касса!» точно стало бы изюминкой.

Несмотря на внутреннюю раскованность Панова в местных «пьянках», он так и не смог усвоить манеру поведения русских туристов за границей. Выпирающий живот, майка с надписью «Russia» и желание девятого мая загнать немецких коллег по отдыху в неглубокий турецкий бассейн с криками «Хенде Хох», как-то не вяжется с проявлением любви к Родине в чужом доме. Поэтому вел себя у Чесновицких бывший полковник привычно. Вернее так, как вели себя в польских домах кадровые артиллерийские офицеры Красной Армии.

Он опустил на пол тяжелый вещмешок, и внимательно посмотрел на маму девушки. Его мама всегда говорила: не приходи в гости с пустыми руками.

— Простите, пани, за нескромный вопрос. Если не секрет, в каком городе вы застали восемнадцатый год.

вернуться

258

См. спецсообщение разведотдела штаба ЗапОВО секретарю ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко "О подготовке Германией войны против СССР" г. Минск 3 июня 1941 г.

вернуться

259

"История Беларуси" Минск, 2004 г.: "Поляки отрицали саму идею белорусской государственности или автономии. Борец за независимость Польши Пилсудский делил, как известно, народы на "исторические" и "неисторические". Белорусов он рассматривал как нацию неисторическую. Западной части Беларуси, или по тогдашней польской терминологии, "восточным крессам" была уготована участь отсталой окраины в польском государстве, аграрно-сырьевого придатка более развитых регионов коренной Польши, экономика которой неоднократно переживала кризисы.

Глубокими и затяжными были кризисы 1924–1926 и 1929–1933 гг. В это время на западнобелорусских землях количество предприятий сократилось на 17,4 %, рабочих – на 39 %. Рабочие здесь получали зарплату в 1,5–2 раза меньше, чем в центральных районах Польши. При этом она к 1933 г. по сравнению с 1928 г. уменьшилась на 31,2 %"

вернуться

260

В сети есть монография Белозоровича В. А. "Западнобелорусская деревня в 1939–1953 годах" Обобщение взято по приведенным там фактам.

вернуться

261

См. В. А. Белозорович "Западнобелорусская деревня в 1939–1953 годах". Монография Гродно: ГрГУ, 2004. – 148 с.

вернуться

262

"17 октября 1940 года Бюро ЦК КП(б)Б приняло постановление "Об упорядочении дела подбора и посылки работников в западные области БССР", которое запрещало наркоматам БССР, профсоюзным, комсомольским и хозяйственным организациям направлять работников в западные области без санкции ЦК КП(б)Б в каждом отдельном случае. А 21 октября в партийные организации региона было направлено закрытое письмо "О недостатках в работе партийных и советских организаций в западных областях Беларуси". В нем жестко критиковалась практика воспитания и выдвижения местного населения на руководящие должности" В. А. Белозорович "Западно-белорусская деревня в 1939–1953 годах". Монография Гродно: ГрГУ, 2004. – 148 с.

вернуться

263

Альтернативную точку зрения о принадлежности воинов к монахам можно почитать в книге А. Л. Никитина "Основания русской истории. Мифологемы и факты" 2001 г. — статья "Александр Пересвет и Сергий Радонежский"

вернуться

264

Копаясь в эмигрантских философах нашел любопытную цитатку "русский духовный тип представлялся Федотовым сложным комплексом христианских и полуязыческих компонентов, слитых, однако, в нерасчленимое единство" далее можно спорить "важнейшей чертой которого он признавал кенотизм т. е. уподобление Христу, уничижение, кроткое непротивление, жертвенность"