Только не дворецкий - Блейк Николас - Страница 115

— Мне пришло в голову, что она могла выпасть из этого окна, но раз вы говорите, что окно было закрыто, это невозможно, так?

— Похоже, что так.

— И вы по-прежнему уверены, что окно было закрыто?

— Да, сэр.

— А когда вы вчера поднялись наверх переодеться, вы ничего подозрительного не слышали?

— Я не поднимался, Гус разрешает мне переодеваться внизу, в гардеробной для верхней одежды. Я плаваю по десять раз на дню, и так удобнее.

— Спасибо. Это может оказаться важным. А теперь я вынужден спросить вас совсем о другом: говорят, прошлым вечером вы с женой из-за чего-то поссорились?

Тедди нахмурился.

— Да, — признался он.

— Ваши отношения нельзя назвать безоблачными?

— Ну… вы, наверное, не в первый раз слышите, что семейная жизнь у кинозвезд складывается не очень гладко?

— Браки кинозвезд, мистер Бранкастер, нечасто длятся так долго, как ваш. Ну-ка дайте припомнить, вы женаты уже шесть лет, правильно?

— Похоже, вы очень много обо мне знаете, инспектор.

— Не забывайте, что я провел довольно тщательное расследование на студии и по необходимости ознакомился с жизнью практически каждого, кто с ней связан.

— Вы, англичане, вообще все делаете тщательно, — произнес Тедди с вялой улыбкой.

— Мы стараемся. Кстати, ваша американская полиция ненамного от нас отстает, когда мы нуждаемся в их помощи. Насколько я знаю, с тех пор как вы женились, ваше имя… скажем, связывали…

— Связывали — самое подходящее слово.

— …С несколькими женщинами. Например, некая Роза Лейтон. С ней произошел несчастный случай, правильно, мистер Бранкастер?

— Да, она утонула во время прогулки на лодке.

— Потом была Китти Кардью.

— Да. Бедняжка погибла от передозировки веронала.

— Жена ревновала вас к этим женщинам?

— И к ним, и ко всем остальным. Да.

— И к мисс Фрейн тоже?

— И к ней, разумеется.

— Вам никогда не приходило в голову, что между всеми этими несчастными случаями может быть связь?

Тедди Бранкастер некоторое время сидел молча, глядя в свою тарелку. Наконец он процедил:

— До сих пор — никогда.

В комнату вошел Дик Бартрем. Тедди бросил ему «с добрым утром» и поднялся.

— Мне пора на площадку, — объявил он. — Господа, если я вам еще понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

Тем временем Бартрем сел за стол и мрачно набросился на грейпфрут. Он предпочел не замечать присутствия посторонних, пока Маллет не заговорил с ним сам.

— Думаю, вы знаете, кто я такой? — спросил он.

— Конечно. Вы из Скотленд-Ярда, правильно? Как ваши дела на студии?

— Неплохо. Но сегодня я пришел не за этим.

— Да?

— Я расследую обстоятельства гибели Камиллы Фрейн.

Дик с любопытством поднял глаза и оттолкнул от себя тарелку.

— Вы действительно думаете, — спросил он, — что в ее смерти есть что расследовать?

— Естественно, каждый случай внезапной смерти подлежит расследованию.

— Но вы считаете, что это дело… требует особого расследования?

— Я этого не исключаю.

— Тогда я постараюсь помочь вам всем, чем могу. Боюсь только, — добавил он, — что оторваться сейчас от завтрака — выше моих сил.

— Конечно, продолжайте… Должен заметить, ваш кофе пахнет просто необыкновенно.

— Гус заказывает его из Коста-Рики. Хотите чашечку?

— Ну раз вы так настаиваете… Спасибо… Действительно, замечательный кофе. Коста-Рика, говорите? Надо будет запомнить.

— Сержант, может, и вам налить?

— Спасибо, сэр, не надо, — добродетельно ответил Паркинсон. — Я пью только чай.

— А теперь, сэр, — продолжал Маллет, с довольным видом опустив чашку на стол, — я бы хотел задать вам несколько вопросов о том, где вы были прошлым вечером.

— Рассказывать тут особо нечего, инспектор.

— Чем вы занимались после того, как мисс Фрейн поднялась наверх?

— Я еще некоторое время сидел у бара в танцевальном зале, а потом вышел в холл.

— И?

— Там я оставался, пока Бранкастер не отправился плавать.

— Когда вы были в холле, вы не слышали, чтобы мистер Бранкастер разговаривал со своей женой?

— Да, слышал. Она говорила с ним и с мисс Фрейн.

— То есть голос мисс Фрейн вы тоже слышали?

— Да.

— Вы уверены?

— Никаких сомнений. Последние два-три месяца моя работа заключалась в том, чтобы каждый день снимать мисс Фрейн на пленку, и вряд ли я способен не узнать ее лицо, ее голос, ее духи, да что угодно, с ней связанное.

— Ясно. И что вы сделали потом?

— Как только Бранкастер вышел, я позвал Женевьеву. Она сразу же спустилась. Мы удалились в курительную рядом с холлом и там и оставались, пока Бранкастер не вернулся.

— И все это время вы находились в курительной?

— Да.

— И услышали бы любого, кто попытался бы подняться или спуститься по лестнице?

— Не уверен. Голос Тедди, когда он пришел, мы услышали, но он говорил довольно громко.

— А чем вы с миссис Бранкастер занимались в курительной? — внезапно спросил инспектор.

— Я пытался убедить Женевьеву бежать со мной, — без колебаний ответил Бартрем.

Паркинсон с ошеломленным видом присвистнул, но Маллет, ничуть не смутившись, продолжал:

— Успешно?

— Нет, — горько ответил Дик. — Что бы я ни говорил, она не соглашается оставить эту скотину, своего мужа. Я не понимаю женщин. Он отвратительно себя с ней ведет, пренебрегает ею ради какой-то глупой куклы, которая возомнила себя актрисой, потому что у нее смазливое личико…

Он резко замолчал.

— Простите, — промямлил он. — Я забыл… что она умерла. Нехорошо было о ней так говорить. Думаю, Камиллане понимала, что творит. Такая молоденькая, к тому же Бранкастер совсем вскружил ей голову. Но она разбила сердце женщины, которая стоит десятка таких, как она, и этого я никак не мог ей простить.

Они помолчали, и наконец инспектор жизнерадостно сказал:

— Подведем итоги, мистер Бартрем. Вы с миссис Бранкастер были наедине с момента, когда мисс Фрейн в последний раз видели живой, до того самого времени, когда обнаружилась ее пропажа.

— Да.

— И кроме миссис Бранкастер никто не может подтвердить… О, доброе утро, мистер Константинович.

В дверях возникло землистое лицо Гуса.

— Доброе утро, — сказал он. — Вы хотели со мной поговорить, инспектор?

— Если можно. Но я могу подождать, пока вы позавтракаете.

— Я не завтракаю, — сообщил Гус, погладив себя по необъятному животу. — То ли дело в юности… Но нет, вот уже много лет, как я не завтракаю.

— Примите мои соболезнования. В таком случае…

— Пройдемте сюда.

Маллет и Паркинсон прошли вслед за ним в кабинет — небольшую комнатку, почти целиком занятую огромным столом времен Людовика XV, который был основательно захламлен бумагами. Сев за стол, Гус тяжело вздохнул.

— Ну и что же, инспектор, вы хотите мне сказать? — спросил он.

— Дело очень серьезное, — сообщил Маллет. — Растрачены гораздо большие деньги, чем мы предполагали. Все махинации обставлены чрезвычайно ловко, и следы заметены очень тщательно.

— А! Полагаю, это дело рук Снейда!

— Похоже, что так.

— И конечно, мы должны подать в суд. Но что хорошего нам это принесет? Все это как нельзя более некстати, инспектор. Студия «Циклоп» окажется в очень щекотливом положении. Между нами говоря, очень щекотливом.

— Вчера ваша компания понесла и другую потерю, — заметил Маллет.

— Бедняжка Камилла! Да-да, конечно! Талант, — напыщенно произнес он, — утрата которого стала тяжким ударом для британской киноиндустрии.

— Ваша компания застраховала ее жизнь? — резко спросил Маллет.

— Конечно. На срок контракта мы страхуем всех наших звезд.

— И каковы были условия контракта мисс Фрейн?

— Контракт на три года, триста фунтов в неделю[116]. Ее звезда только еще поднималась, — добавил он извиняющимся тоном, будто ему было стыдно за подобную нищенскую сумму.

116

Триста фунтов в неделю — баснословная сумма. Для примера, первый роман Сирила Хэйра принес ему (сравнительно скромный) гонорар в 30 фунтов.