Только не дворецкий - Блейк Николас - Страница 168

Наполеоновские войны и кратковременная оккупация Папской области французами прервали традицию Большого тура, которая больше не восстановилась в прежнем виде. Зато Наполеон взял с собой в египетский поход сотни ученых мужей и художников, которые в кратчайшие сроки собрали гигантский описательный и иллюстративный материал (второе издание вышло в 37 томах). Этот труд, под названием «Описание Египта» (Description de l’Egypte), впервые продемонстрировал европейцам монументы и сокровища загадочной страны. Тогда же была найдена уникальная двуязычная надпись (Розеттский камень) с текстом царского указа на древнеегипетском языке (иероглифами и упрощенным письмом) и на древнегреческом; в результате превратностей военного времени памятник оказался в руках у англичан и до сих пор стоит на почетном месте в Британском музее. Несмотря на сложные отношения между европейскими державами, надпись на Розеттском камне была доступна исследователям любой национальности, и в результате одновременных (хотя и не совместных) усилий англичанина Томаса Юнга и француза Жана-Франсуа Шампольона к 1820-м гг. египетские иероглифы были наконец расшифрованы.

Одновременно с открытием Египта англичанам стала доступнее Греция, до того считавшаяся опасной турецкой окраиной Европы. Еще в 1730-е гг. несколько джентльменов, побывавших в Большом туре, создали так называемое Общество дилетантов для изучения древностей; писатель Хорас Уолпол говорил, что формальным требованием для членства в обществе было посещение Италии, а настоящим — непрерывное пьянство; несмотря на легкомысленный подход, «дилетанты» организовали ряд археологических экспедиций в Грецию и опубликовали результаты в труде «Ионийские древности», оказавшем огромное влияние на британский неоклассицизм в архитектуре, моде и изобразительном искусстве.

Большая политическая игра Британской империи на Востоке сопровождалась изучением исчезнувших цивилизаций. Британские консулы, атташе и шпионы (как, впрочем, и французские и русские) часто по совместительству были филологами, историками и собирателями древностей. Так, английский резидент в Кандагаре, сэр Генри Роулинсон, первым прочитал ассиро-вавилонские клинописные надписи и по праву считается одним из основателей ассириологии.

Ближневосточные штудии XIX века в значительной степени были направлены на подтверждение правоты библейских текстов и сказаний. В этом контексте одно из самых выдающихся открытий сделал Джордж Смит, гравер-самоучка, протеже Роулинсона, работавший над разбором клинописных табличек в Британском музее. Однажды, расчищая халдейскую надпись, он вдруг вскочил и стал бегать по комнате, срывая с себя одежду. Оказалось, что он наткнулся на описание великого потопа, явно связанное с библейской легендой о Ное — но более древнее и из независимого источника (сейчас мы знаем, что этот текст — часть эпоса о Гильгамеше). Резонанс открытия был так силен, что газета «Дейли телеграф» немедленно предложила профинансировать путешествие Смита на Восток с целью найти недостающие таблички — и эта казавшаяся невозможной миссия была им блистательно выполнена. В 1872 г. Смит читал свой перевод сказания о потопе перед аудиторией, включавшей тогдашнего премьер-министра Уильяма Гладстона (который и сам был выдающимся филологом-классиком, автором обширного труда о поэтическом языке Гомера).

Постепенный переход от авантюристов и политиков, увлеченных древностями, к профессиональным археологам совершался на протяжении всего XIX века. Его проще всего проследить на примере египтологии. В начале столетия тон задавали люди вроде Джованни Бельцони. Бельцони бежал из континентальной Европы в Англию, чтобы спастись от тюрьмы, и некоторое время работал цирковым силачом; потом отправился путешествовать по южной Европе и странам Леванта и по совету британского консула в Египте Генри Солта (тоже, конечно, ученого-любителя) стал заниматься вывозом египетских древностей из Фив (сейчас это место называют Луксором). Знаменитая статуя Рамзеса II («Молодой Мемнон») в Британском музее — это добыча Бельцони, который ценой недюжинной инженерной смекалки сумел подтащить ее к Нилу и погрузить на баржу.

Яркий представитель следующего поколения английских египтологов — сэр Флиндерс Питри. Уже в восьмилетнем возрасте он возмущался тем, как грубо и неаккуратно ведутся раскопки римской виллы на острове Уайт. Разработанная им система сериации (установления последовательности артефактов) и запись мельчайших деталей, которые раньше нисколько не занимали умы кладоискателей, используются в археологии до сих пор. Среди его находок — так называемая «стела Мернептаха», где фараон хвастается победами над разными «народами моря», в том числе над народом «И-си-ри-ар»; прочитав эту надпись, Питри воскликнул «это же Израиль!» и добавил, что «преподобные будут в восторге» (имеется в виду — от такого подтверждения библейских преданий).

Питри стал первым профессором египетской археологии и филологии в Англии и выучил многих будущих исследователей. Одним из его учеников был молодой художник Говард Картер, постепенно перешедший от зарисовок египетских фресок и артефактов к полноценной археологической работе.

В начале XX века Египтом заинтересовался английский аристократ Джордж Герберт, граф Карнарвон. Лорд Карнарвон больше всего на свете любил быструю езду, поэтому разводил скаковых лошадей и увлекался новомодными средствами передвижения; в 1901 г. в Германии он попал в серьезную автомобильную аварию, подорвавшую его здоровье. Узнав о его интересе к Египту, французский ученый Гастон Масперо свел Карнарвона с Картером в надежде, что профессионализм последнего будет хорошо сочетаться с порывистым характером первого. Многолетние раскопки (с перерывом на Первую мировую войну) не принесли никаких сенсационных результатов, и в 1922 г. лорд Карнарвон объявил Картеру, что этот сезон будет последним.

4 ноября 1922 г. рабочие Картера обнаружили ступени, ведущие к гробнице; Картер вызвал Карнарвона на место раскопок и при стечении народа проделал крошечную дырочку в двери. Сквозь нее удалось разглядеть множество удивительных предметов; стало ясно, что найдена уникальная неразграбленная гробница. Подготовка к ее вскрытию продолжалась несколько месяцев и подогревалась сенсационными заявлениями в прессе. 16 февраля 1923 г. гробница была вскрыта; многочисленных журналистов заставили томиться в своих гостиницах, и на площадке присутствовал только молодой Генри В. Мортон, будущий классик литературы о дальних странах; его корреспонденции в газете «Дейли экспресс» превратили Картера и лорда Карнарвона в знаменитостей мирового масштаба. Гробница Тутанхамона, юного фараона XVIII династии, оказалась наиболее богатой из всех когда-либо обнаруженных гробниц древнего Египта и по праву считается самым выдающимся археологическим открытием XX века.

В апреле 1923 г. 56-летний лорд Карнарвон умер в каирской гостинице «Савой»; этот факт, равно как и скорая смерть еще нескольких связанных с раскопками людей, породил устойчивые слухи о «проклятии фараонов», якобы поражающем каждого, кто тревожит покой древних правителей. Популярности этой теме добавил большой любитель всего потустороннего сэр Артур Конан Дойл, который предположил, что египетские жрецы могли поместить в гробницу «составляющие», способные убить осквернителей праха, или что образовавшаяся в подземелье плесень оказалась смертельной для людей. Впрочем, далеко не всех участников вскрытия гробницы настигла стремительная месть мумии: Картер умер в 1939 г. (от лимфомы, в Лондоне), а Г. В. Мортон — в 1979-м.

Впечатление, произведенное на широкую публику сокровищами Тутанхамона и другими египетскими древностями, было столь значительно, что на протяжении долгого времени египетская тема не сходила со страниц газет и журналов, в моде были наряды и украшения в египетском стиле (причем не только на сценах мюзик-холлов), в загородных домах устраивались тематические египетские вечеринки. Это увлечение продолжалось весь межвоенный период и не вполне угасло после Второй мировой; в детективном жанре оно особенно ярко выразилось в творчестве Агаты Кристи, что было связано с некоторыми личными обстоятельствами ее жизни.