Только не дворецкий - Блейк Николас - Страница 171

171

ПРЕСТУПНИК С МЕДИЦИНСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Издавна ведутся споры о том, что такое преступление — вина человека или его беда? По собственному ли злому умыслу действует преступник, или им движет какая-то болезнь? Добр человек по природе или рождается злым? Или когда как? К последнему варианту в середине XIX века склонялся итальянец Чезаре Ломброзо — человек обширнейших интересов: судебный медик, психиатр и основатель нового научного направления, которое ом назвал криминальной антропологией. По мнению Ломброзо (если представить его в упрощенном виде), иногда человек действительно рождается злым. Тяга к преступлению присутствует в таком человеке уже с рождения и представляет собой атавизм, то есть черту, доставшуюся по наследству от прошлых этапов эволюции человека. Этот психический атавизм, продолжает рассуждать Ломброзо, сопровождается и атавистическими чертами внешности, напоминающими черты первобытных людей или человекообразных обезьян; таким образом, с помощью антропометрических измерений можно распознать преступника.

Теория Ломброзо была встречена в Европе очень холодно, особенно в медицинских кругах. Тем интереснее услышать родственные нотки в рассуждениях уже знакомой нам писательницы-врача Джозефины Белл. В книге «Беседы о преступлениях» (Crime in Good Company), рассчитанной на ценителей детективов, помещена ее статья «Преступник с точки зрения врача: психопатология преступления», где она рассматривает нервные и психические расстройства, способные толкать человека на преступления. Помимо предсказуемых расстройств: шизофрения, паранойя, маниакально-депрессивный психоз, алкоголизм, наркомания, горячечный бред — в обзоре Белл встречаются такие неожиданные болезни, как истерия (преступление ради того, чтобы обратили внимание) или сахарный диабет (сильное снижение уровня сахара в крови после укола инсулина нарушает поведение и вызывает агрессивность). Это группа приобретенных расстройств, но интереснее группа расстройств врожденных. В нее вошла умственная отсталость («среди тех, кто не столь тяжко болен, попадаются те несчастные, но крайне опасные создания, которыми владеет совершенно необоснованная и неуправляемая атавистическая жажда убивать без всякого мотива» — тут так и слышится Ломброзо). Сюда же, по классификации Белл, попали так называемые половые извращения: садизм, гомосексуализм, сатириаз. Но особенно интересно третье расстройство из этой группы — врожденное отсутствие совести. Белл называет это нравственной неполноценностью, или нравственной отсталостью (moral deficiency — по аналогии с умственной отсталостью, mental deficiency), то есть, на языке современных психиатров, одной из форм психопатии. Этим расстройством Белл наделила убийцу в рассказе «Смерть в больничной палате». Заканчивая наш очерк, приведем описание нравственной отсталости, какой ее представляла себе Белл:

Полное отсутствие всякой нравственности у человека, в остальном совершенно психически здорового, встречается очень редко. Но именно среди таких людей попадаются расчетливые и хладнокровные убийцы, планирующие свое преступление ради выгоды — часто ужасающе жалкой в сравнении с тяжестью преступления. Классический пример убийцы такого рода — Смит, известный по «Делу невест в ванной»[158]. Он женился на женщинах с небольшими сбережениями на банковском счету, страховал их жизнь, топил в их же ванне, а после «несчастного случая» получал страховку и сбережения. Он настолько точно повторял свой метод, что третье его убийство было замечено: слишком невозможным казалось такое совпадение. Его осудили и приговорили к повешению. Интересно здесь то, что он и раньше должен был привлечь внимание врачей и, может, даже привлекал, но не подпадал ни под один известный медицине диагноз. Мальчиком Смит с бессердечным постоянством крал деньги у своей едва сводящей концы с концами семьи, примечая, куда мать прячет тяжело заработанную плату за жилье. Он сидел в тюрьме для малолетних, пока не вышел из соответствующего возраста. Он был вполне умен и совершенно способен честно зарабатывать себе на жизнь, но работать он не хотел, а хотел денег и ради них готов был на все. Как ни воспитывали его — ничто не помогало; сомневаюсь, что и новейшие сегодняшние методы, и даже сам премудрый мистер Ливард[159] смогли бы как-то на него повлиять. В природе всегда случаются ошибки — и среди растений, и среди животных, и среди людей. Я считаю, Смит и ему подобные лишены при рождении стадного инстинкта — очень важной части человеческого наследия. Они не способны принимать законы общежития; они отрицают любые ограничения — не только личной свободы, но и дозволенных прав. Они целиком сосредоточены на себе, но не в том смысле, что замкнуты в себе, как психически больные, а в том, что рассматривают других как свою законную добычу в мире, управляемом по закону джунглей, где они охотятся в одиночку и ощущают себя царями.

А. БОРИСЕНКО

МОРСКИЕ КУПАНИЯ

Главной интригой английской пляжной жизни в течение многих лет оставалось переодевание. Европейские же курорты всегда поражали англичан свободой нравов. Два рассказа Агаты Кристи, включенные в эту антологию, знакомят нас с английским морским курортом средней руки в 1920-е гг. и с отелем на острове Родос, принимающим состоятельных англичан в 1930-е.

В начале XX века в Англии произошли большие перемены: появились совместные пляжи и палатки-раздевалки, были упразднены громоздкие купальные машины, существенно изменились требования к купальным костюмам женщин. Однако англичане еще долго не могли забыть свое недавнее прошлое.

Агата Кристи, выросшая в приморском городе Торки, вспоминает в «Автобиографии»:

На пляже было восемь купальных машин на попечении древнего старика, отличавшегося непредсказуемым нравом, — его работа заключалась в том, чтобы непрерывно перемещать машины вверх и вниз. Вы заходили в свою купальню, раскрашенную в веселую полосочку, тщательно запирали обе двери и начинали осторожно раздеваться — в любую минуту старик мог решить, что настала ваша очередь быть спущенным в воду. Тогда кабину начинало бешено раскачивать и она со скрипом и скрежетом продвигалась вниз по камням, швыряя вас из стороны в сторону. Ощущение было очень похоже на то, что испытываешь в наши дни, пересекая каменистую часть пустыни на «джипе» или «лендровере». Останавливалась купальная машина так же внезапно, как и стартовала. После этого можно было продолжить переодевание и облачиться наконец в купальный костюм. Обыкновенно это было весьма неприглядное одеяние, сшитое из темно-синей или черной альпаки, с многочисленными юбками, оборками и складками, которые спускались ниже колен; рукава должны были закрывать локти. Затем, в полном обмундировании, можно было отпереть дверь со стороны моря.

КУПАЛЬНИ НА КОЛЕСАХ

Увлечение морским отдыхом началось в Англии на заре XVIII века — врачи уверовали, что морская вода является панацеей и лечит от всех недугов, а особенно от подагры, и прохладные воды английского побережья приняли первых купальщиков (вначале большинство людей не умели плавать и просто плескались на мелководье).

К середине XVIII века на английских берегах появились довольно причудливые приспособления, которым суждено было на долгие годы стать неотъемлемой частью английской курортной жизни, — купальные машины. Это были деревянные домики на колесах, которые втаскивали в море лошади (иногда кабины опускались в воду при помощи веревок — это зависело от рельефа). Они решали двойную задачу: позволяли сохранять благопристойность и облегчали вход в воду инвалидам, приехавшим на лечение. При купальной машине часто работали особые служители или служительницы — «окунальщики» (clippers).

вернуться

158

Подробнее о нем см. раздел «Детектив и громкие преступления века» на стр. 685–687.

вернуться

159

Джордж Ливард (1894–1973) — английский педагог, педиатр и психоаналитик, занимавшийся воспитанием трудных детей.