Виа Долороза - Парфенов Сергей - Страница 116

Насладившись деликатесами, участники форума бродили между столиков, читая пластиковые карточки, прикрепленные к лацканам дорогих мужских пиджаков и строгим костюмам дам. Деловые разговоры завязывались сами собой, без ложного снобизма и ненужного смущенья, – достаточно было протянуть визитку заинтересовавшему тебя потенциальному партнеру. Излишняя скромность не приветствовалась – здесь, где вершилось великое таинство создания новых грандиозных финансовых проектов и в полную силу разворачивались предпринимательство и инициатива, она была лишь ненужной обузой… Покончив с обедом, Чугай, тоже решился пройтись по залу.

– Мистер Чугай! – вдруг услышал он.

Обернувшись, Чугай увидел поднимающегося из-за столика невысокого, круглолицего мужчину лет около пятидесяти в строгом черном смокинге.

– Мистер Чугай! Помните меня? Я – Джефри Торн… Мы встречались с вами в Америке, когда вы были там вместе с мистером Бельциным…

– О! Мистер Торн! – Чугай широко улыбнулся, показывая в улыбке идеально ровные, жемчужной белизны зубы. – Рад вас здесь видеть!

– Можно просто Джефри! – великодушно произнес американец, подходя и протягивая ему руку. – Помните, я говорил вам, что было бы хорошо встретится с вами здесь, в Швейцарии? Тогда я, правда, не предполагал, что к этому моменту у вас произойдут такие глобальные изменения… Вы уже успели с кем-нибудь познакомиться?

– Пока ещё нет… Видел лишь мельком несколько знакомых по Гарварду…

Чугай огляделся, выискивая глазами знакомые лица. Неожиданно он обратил внимание, что в просторном зале ресторана присутствует несколько весьма привлекательных дам. Он остановился взглядом на одной из таких особ, чьи совершенные формы едва заметно покачивались при каждом шаге, и удивленно спросил:

– Неужели большой бизнес так похорошел за последнее время?

Джефри Торн проследил за направлением его взгляда и снисходительно улыбнулся.

– Нет… Скорее всего это здесь для того же, для чего и лобстеры, и вино… Для поднятия тонуса…

У Чугая удивленно поползи на лоб короткие рыжеватые брови. Он знал, что сюда, в спокойную безмятежность швейцарских Альп съехались не только лидеры делового мира, но и почти три сотни министров из разных стран, включая вице-президента США и канцлера объединенных Германий.

– Здесь тоже? – спросил он.

– Конечно! – Торн невозмутимо пожал плечами. – Бизнес-элита – это люди, как правило, очень и очень богатые… Но в том-то и состоит прелесть большого бизнеса, что он дает возможность жить полной жизнью и получать радости в полной мере!

Тогда, проводив взглядом удаляющуюся современную гетеру, Чугаю возражать почему-то не захотелось, но теперь, вспомнив об этом случае, он с сарказмом усмехнулся. Облокотившись на палки, он провел широкой лыжей по снегу. Стоявший рядом Джефри Торн, расценил этот жест по-своему. Опустив на глаза очки, он резко толкнулся и уже издали крикнул:

– Догоняйте, Тимур!

Чугай оторопело посмотрел, как Торн стремительно удаляется вниз по склону, а затем сделал решительный толчок и устремился вдогонку.

Через секунду они на бешенной скорости неслись друг за другом – Джефри Торн впереди, а Чугай чуть-чуть сзади. Они были похожи на буревестников над пенистым морем – выписывали стремительные зигзаги на укатанном снегу, поднимали молочные буруны на поворотах, ветер обжигал их сосредоточенные, азартные лица. В конце спуска Чугай почти настиг Торна, но у того еще сохранялось преимущество в несколько метров. Трасса в этом месте делала широкий вираж, огибая невысокий пригорок. Торн виртуозно вошел в поворот, объезжая опасный участок, а Чугай помчался напрямик, не сворачивая. Подпрыгнув и удачно приземлившись на обе лыжи, он на всех парах помчался дальше. В конце траверса он оказался первым.

– Поздравляю, Тимур! – подъехав к нему и поднимая на лоб широкие очки, сказал Джефри Торн. – У вас отличная практика!

Чугай скромно улыбнулся:

– Я раньше иногда отдыхал на Кавказе… У нас там есть такой горнолыжный курорт – Домбай… Там не так комфортабельно, как в здесь, зато никто не ограничивает в выборе трассы…

Часто отталкиваясь палками (ехать в высоких, негнущихся горнолыжных ботинках было неудобно), они добрались до подъемника, чтобы через несколько минут снова оказаться на вершине горы и продолжить оттуда свои головокружительные спуски.

– А знаете, Тимур, со временем ваш Кавказ вполне мог бы превратиться в эдакую русскую Швейцарию, – произнес Торн, занимая место на широком пластмассовом сидение и защелкивая у себя на поясе плотный страховочный ремень. – Уверен, что ваш Эльбрус вполне мог бы стать конкурентом здешнему Монблану…

Чугай уселся рядом. Сиденья с плавно дернулись и толстый канат потянул их к вершине.

– Кавказ действительно замечательное место, Джефри… – заметил Чугай не столь воодушевлено. – Но для начала нам нужно создать класс собственников, который был бы гарантом необратимости реформ… А иначе, если через полгода большинство не поддержит наши реформы, нас ждет социальный взрыв похлеще неудавшегося переворота… И в этом вся проблема!

Внизу – слева и справа под ними замелькали лыжники – они уже успели одолеть долгий подъем и теперь испытывали чувство, близкое к полету… Чугай с легкой завистью смотрел на этих счастливчиков, стремительно проносящихся мимо них. Торн заерзал на сиденье, располагаясь поудобнее, – ноги его закачались в воздухе, а лыжи заходили вверх-вниз словно ножницы. Он повернул голову к Чугаю.

– Тимур, разрешите я буду с вами откровенен… На мой взгляд, ваша главная проблема не в этом… – сказал он. – Ваша главная проблема в том, что вы наивно полагаете, что можете быстро и безболезненно перепрыгнуть из неудавшегося социалистического прошлого в счастливое капиталистическое будущее… Это заблуждение! Ваше общество серьезно больно – это вы понимаете… Но то, что вам нужна серьезная и операция – вы понять ещё не готовы. Самое трудное, на мой взгляд, для вас то, что вам необходимо отказаться от ваших утопических представлений о социальном равенстве…

Чугай недовольно дернул ртом.

– И какой же выход?

– Выход? – Торн отодвинул в сторону лыжные палки и придвинулся поближе. – Тимур, можно прежде я вам скажу одно свое парадоксальное наблюдение? Не надо стараться быть слишком правильным, это неправильно… Люди, как это ни странно, с большей готовностью чтят злодеев, чем доброхотов, – и заметив скепсис на лице у Чугая, язвительно усмехнулся. – Не верите? Хотите проверить?

Выражение равнодушия в глазах Чугая сменилось огоньком интереса. До вершины ещё было далеко и разговор помогал скоротать вынужденное бездействие.

– Что ж… Давайте! – согласился он.

Торн снова заерзал на пластмассовом сиденье и его горнолыжный костюм трескуче зашуршал.

– Ну… Хорошо! Скажите… Вы знаете, как первоначально заработал свои миллионы Ротшильд?

Чугай неуверенно пожал плечами.

– Кажется, там что-то было связанное с аферой на бирже… – произнес он. Торн довольно качнул лыжами под сиденьем.

– Браво!.. Точнее Ротшильд пустил слух, что Наполеон выиграл Ватерлоо и когда на бирже началась паника, скупил рухнувшие акции по демпинговым ценам… Но парадокс-то не в этом, Тимур! Парадокс в том, что фамилия Ротшильд не стала синонимом алчности… Она стала символом респектабельности! Чувствуете разницу? А взять, к примеру, того же Наполеона… Наполеон больше чем своими победами гордился созданием гражданского кодекса, который был на тот момент самым совершенным в мире, но весь мир все равно помнит его, только как великого полководца… Грустно, не правда ли? – и в глазах у Торна запрыгали хитрые искорки. – Ну, так как? Я вас ещё не переубедил? Подождите, подождите… – заметив нетерпеливое движение Чугая, он добродушно махнул рукою в пестрой, пухлой перчатке. – Знаю! Знаю, что вы хотите мне сказать… Мол, вам наверняка известно, кто изобрел кино, радио, телефон и самолет, и не знаете, кто изобрел электрический стул… – Торн иронично скривился. – Согласитесь, ведь приблизительно такое желание у вас возникло? А знаете, зачем я вам это рассказал? Просто я хотел вам показать, как в первый момент воспринимается любая парадоксальная теория… Любая идея, кажется нам парадоксальной только потому, что требует отказаться от привычных стереотипов… На мой взгляд ваша главная проблема в том, что вы не готовы ещё по-настоящему к решительным преобразованиям, потому что вы очень боитесь негатива! Но, я вам хочу сказать, что негатив неизбежен в любой переходный период! И не надо его бояться – рынок всё сам отрегулирует… Надо только нырнуть в него! Америка ведь тоже прошла свой тернистый путь. Вспомните – бурные тридцатые, кровавые сороковые… Аль-Капоне, мафия, гангстеры… Где все это? Их же нет! Они или перестреляли друг друга, либо превратились в добропорядочных и законопослушных бизнесменов! Почему, спросите вы? Да потому, что когда сферы бизнеса поделены, становится выгоднее вести бизнес честно – это же аксиома! Большой бизнес сам вырабатывает систему защиты и поддерживает ее на государственном уровне… Ну так как? Вы ещё не согласны?