Виа Долороза - Парфенов Сергей - Страница 72

– Где Владимир Николаевич? – полоснул по нему строгим взглядом Кожухов.

– Спит еще… Все ещё спят…

– Здорово живем! В стране переворот, а президент спит! – усмехнулся Кожухов.

Он подошел к окну и сильно затарабанил пальцем по оконному стеклу.

– Владимир Николаевич! Владимир Николаевич! – позвал он громко.

На его настойчивый стук из дома вышла супруга президента – Инна Иосифовна. Из-под наброшенного халата у нее выглядывали длинная сорочка и смятые летние тапочки. Лицо, со следами подушки, хранило ещё остатки сна.

– Что такое? А, Александр, это вы… – сонно сказала она.

– Инна Иосифовна, будите скорее Владимира Николаевича! В Москве переворот! – вид у Кожухова был такой тревожный, что супруга российского президента сразу же проснулось.

– О, господи! – испуганно всплеснула она руками и опрометью бросилась в спальню. Кожухов широкими, гулкими шагами последовал за ней. Оказавшись в спальне, Инна Иосифовна принялась тормошить за плечо спящего мужа, но Бельцин лишь упрямо ворочался во сне и что-то нечленораздельно мычал. Наконец, с трудом разлепив веки, он сел на кровати и, глядя то на жену, то на начальника службы безопасности, буркнул сердито:

– Ну? Что случилось?

– Владимир Николаевич, – произнес Кожухов сухим, как наждак голосом. – В Москве переворот… По некоторым данным Михайлов арестован!

Бельцин, недобро щурясь, посмотрел на него исподлобья.

– Вы, что меня разыгрываете?

Инна Иосифовна, застывшая рядом с кроватью неподвижным истуканом, в отчаянии закусила губу.

– Володя, кому позвонить? – тихо спросила она.

Бельцин, увидев перевернутое, бледное лицо супруги, наконец, понял, что произошло что-то серьезное и это подействовало на него, как холодный душ. Рывком отбросив одеяло, он сказал с неприязнью:

– Объясните толком!

Кожухов вкратце пересказал ему, то что он успел услышать по телевизору, а потом добавил:

– Владимир Николаевич, здесь нельзя оставаться! Тут мы, как в мышеловке… Сейчас приедут ребята из охраны, нужно будет прорываться в Москву.

– Надо, чтобы здесь было как можно больше народу… На людях они тебя арестовать не посмеют, – вставила Инна Иосифовна и глаза у нее стали жалостливыми, несчастными.

Бельцин нахмурился. Обычно он не любил, когда жена лезла в его дела, но на этот раз его что-то остановило. Он взглянул на стоящего рядом Кожухова. Тот вместо ответа лишь быстро кивнул. Тогда Бельцин встал, и не стесняясь своих длинных семейных трусов, прошлепал по комнате к платяному шкафу. Когда он потянулся к висевшему на вешалке костюму, на тумбочке в гостиной резко затрезвонил один из телефонов. Обернувшись, Бельцин озадаченно посмотрел на белый кремлевский аппарат, соединенный напрямую с кабинетом Михайлова.

"Если Михайлов арестован, тогда кто это может быть?" – явственно говорил его недоуменный взгляд. Все трое, и Бельцин, и Кожухов, и Инна Иосифовна оторопело смотрели на оживший аппарат, и каждый из них понимал, что хороших вестей ждать не приходится. Бельцин положил костюм с вешалкой на кресло и снял трубку.

– Слушаю… Бельцин!

– Владимир Николаевич, с вами хочет поговорить товарищ Линаев, – раздался в трубке мелодичный голос девушки с коммутатора, а затем в трубке послышался короткий щелчок переключаемой линии.

– Владимир Николаевич, это Линаев, – узнал Бельцин голос вице-президента Советского Союза. Голос у него был добродушный, почти дружеский – ни высокомерия, ни приказных интонаций, – ничего, что обычно присуще новоявленным диктаторам. – Я звоню по поводу сегодняшних событий… Знаем, что у вас был напряженный визит… Но обстоятельства чрезвычайные… Мы решили не тревожить вас несколько часов, дать отдохнуть, но дальше держать вас в неведении, считаю, не имеем права…

Бельцин вдруг почувствовал, что его охватывает тугая, клокочущая ярость. Спокойный, невозмутимый тон Линаева начал выводить его из себя. "Похоже, что они там решили, что с ним уже можно не считаться! – подумал он. – Ну, что же… Это мы посмотрим… Он им не Михайлов!" Чувствуя, как гнев начинает неудержимо подкатывать горячей волною к голове, заливая багровой краской лицо, он резко перебил собеседника:

– Почему без согласования и за спиной российского руководства предпринимаются действия, которые могут повлечь за собой раскол общества?

Секунду в трубке длилось растерянное замешательство, а потом Линаев быстро затараторил:

– Владимир Николаевич, вынужден вас проинформировать… Обстановка сложная… Двусмысленная… Михайлов, прикрываясь временным недомоганием, фактически устранился от управления страной. Поэтому нами были предприняты чрезвычайные меры…

– Что с ним?

– Ничего серьезного… Радикулит… Но вчера в Крыму в беседе с членами российского руководства Михайлов расписался в собственном бессилии и в невозможности управлять страною. То есть, ситуация такова, что сейчас страна фактически осталась без лидера… Слышите меня, Владимир Николаевич?

Бельцин ничего не ответил…

– Лидер, который не готов брать на себя ответственность, а прикрывается собственными недугами – уже не лидер! – не дождавшись ответа, суетливо продолжал Линаев. – Понимая, насколько пагубно может сказаться уход Михайлова, нам пришлось срочно организовать из членов правительства Комитет по чрезвычайной ситуации и объявить в ряде районов страны чрезвычайное положение. Учитывая сложность ситуации, мы решили обратиться к вам, Владимир Николаевич… Не скрою, непростой для наш шаг мы помним, что у нас были разногласия по некоторым вопросам… Но сейчас не время для личных обид… Вы, Владимир Николаевич, реальный и ответственный политик, к тому же обладающий достаточным политическим весом, способный удержать ситуацию в стране под контролем… А ситуация такова, что ее надо удерживать, Владимир Николаевич… Обязательно надо удерживать!

Бельцин молчал, осмысливая услышанное. Из всего этого нагромождения демагогии он, конечно же, понял, что ему предлагают. Ему предлагают занять место Михайлова… Самую вершину власти! Но Бельцин не торопился с ответом. Он молчал сейчас не потому, что державный трон уже не привлекал его, и даже не потому, что пирамида власти трещала по швам, а потому, что заговорщики сами обращались к нему… А значит, дела их были совсем плохи…

– И какое будет ваше решение, Владимир Николаевич? – с нетерпением спросила трубка.

Бельцин сурово сморщил лоб.

– Принципиальное мое мнение вы знаете – в стране должен действовать закон и быть порядок, – ответил он уклончиво. – Но окончательное решение будет принято после согласования с российским руководством! Я свяжусь с вами… Сам… К середине дня… А до этого времени прошу обеспечить все необходимые меры безопасности членам российского руководства…

– Хорошо, Владимир Николаевич! – поторопился с ответом Линаев. – Для нас принципиально важно чтобы наши позиции совпадали… Думаю, в любой ситуации мы сможем найти компромисс… Правильно, Владимир Николаевич?

Но Бельцин опять не ответил…

Линаев положил трубку "кремлевской вертушки" и посмотрел на Крюкова, стоящего рядом. Крюков отодвинул от уха наушник прослушивающего аппарата и мрачным, стеклянным взглядом уставился на пластмассовый герб на глянцевой поверхности телефона. Линаев кисло произнес:

– Ну что? Убедился? Бельцина на такую удочку не поймаешь! Он понимает только, когда с ним разговаривают с позиции силы!

Крюков отвел глаза в сторону.

– Значит, будем разговаривать по-другому, – ответил он.

А на другом конце линии, в Архангельском Бельцин тоже неподвижно замер перед телефоном. Конечно, он не поверил ни единому слову по поводу Михайлова… Чушь! Михайлов не тот человек, чтобы вот так, запросто, взять и отдать власть.

"Тогда что это? – размышлял он, докучливо морща лоб. – Ловушка или полная капитуляция? И какую роль во всем этом играет Михайлов?"

Словно отвечая на его мысли, Кожухов произнес:

– Владимир Николаевич, им верить нельзя! Вчера мне Абаев что-то невнятно говорил о готовящемся против вас заговоре…