Виа Долороза - Парфенов Сергей - Страница 74

– Ну, что?

– Докладываю… Просмотрели дорогу от поселка до шоссе на Москву. Между вторым и третьим километром от поворота с шоссе, в придорожном лесу по обеим сторонам дороги сидит спецназ…

– Уверены? – уголки рта Кожухова прорезали две озабоченные бороздки.

– Уверены! Зря, что ли почти два километра машину толкали… Две свечи специально вывернули, думал совсем движок угробим. Толкаем, – вроде, пробуем завести, – сами по сторонам зыркаем… А эти, за кустами, за деревьями, почти не прячутся, словно издеваются… Все в камуфляже, с оптикой… По виду – наше ГэБэшное спецподразделение…

Кожухов нахмурился.

– Не понятно! – рассеянно произнес он. – Ладно! Давайте пока к остальным – будете контролировать северное и западное направление дачи…

Обдумывая что-то на ходу, он вернулся в дом. За бурным обсуждением на его появление никто не обратил внимание – там уже вовсю шло написание "Обращения российского руководства к гражданам России". Бельцин стоял у стола и громко, слегка в нос, диктовал:

– Так! В соответствии со статьей Конституции… Статью потом вставите… В соответствии со статьей Конституции СССР, чрезвычайное положение может быть введено только Верховным Советом СССР или Президентом СССР с согласия республик. Поскольку ничего подобного сделано не было – был нарушен основной закон CCCР! На основании изложенного, действия так называемого Комитета по чрезвычайной ситуации являются незаконными и преступными…

Кожухов осторожно подошел к Бельцину и зашептал ему на ухо:

– Владимир Николаевич, есть срочная информация…

Бельцин недовольно скривился, рассерженный тем, что его прерывают, и сказал каркающим голосом:

– Да что вы там мямлите, Александр Васильевич? Говорите громко!

Кожухов замялся.

– Владимир Николаевич, при всех не хотелось бы… – выдавил едва слышно.

– Я же сказал – говорите громко! Тут все свои… – лицо у Бельцина передернулось от раздражения. Тогда Кожухов, как можно более внятно, произнес:

– Владимир Николаевич, у дороги, которая ведет от шоссе к поселку, обнаружено спецподразделение… Похоже на группу захвата…

Разговоры и шептание в гостиной сразу стихли и просторную гостиную наполнила пустая, звенящая тишина – было слышно, как льется вода из крана на кухне.

– Что они там делают? – спросил Бельцин, неудобно ежа брови.

– Ждут! Нас, я так понимаю, – ответил Кожухов. – Дальше, думаю, надо ждать их уже сюда… А тут о какой-то обороне даже думать смешно… Более-менее защищенное место – Белый дом… Но туда ещё добраться надо…

Бельцин сердито пожевал губами.

– Дорогу, значит, отрезали… – произнес он задумчиво.

Кожухов чиркнул взглядом по присутствующим. Все сидели настороженные, притихшие, как встревоженные птицы. На лицах у большинства было недоумение и растерянность. Мэр Москвы Харитонов сразу как-то сник, словно из него выпустили воздух и даже его объемистый живот стал напоминать спущенный футбольный мяч. Только Чугай не растерялся.

– Подождите! – встрепенулся он. – А ведь перед мостом, кажется, есть поворот на бетонку… По ней можно добраться до старой дороги. Там-то уж выберемся как-нибудь…

Бельцин, засопел приободрившись, оглянулся на Кожухова, сказал с напористостью:

– Значит так, Александр Васильевич! Высиживать тут нечего… Давай, организовывай колонну!

И забегало, закрутилось…

Суетливые сборы были недолгими…

– Первыми пойдут "Жигули", – громко говорил Кожухов, стоя во дворе перед урчащими машинами. – Удаление от основной колонны – сто пятьдесят-двести метров… Докладывать обо всем, что заметите необычного или подозрительного… Затем пойдет первая "Волга" с сотрудниками службы охраны… Потом ты, Тимур Борисович, и вы, Павел Гаврилович, – Кожухов посмотрел на Чугая и Харитонова. – За вами президентская "Чайка" и машина с семьей президента. Потом – вторая "Волга" с моими сотрудниками, следом все остальные… Убедительная и категоричная просьба! – Кожухов повысил голос, чтобы услышали все водители, настороженно замершие у открытых окон автомобилей. – Порядок в колонне не нарушать! Если возникнет нештатная ситуация – останавливаться только в случае, если остановилась машина президента… Во всех остальных случаях проскакивать, не останавливаясь!

Автомобили начали суетливо хлопать дверьми, забирая в свои салоны пассажиров, – пространство перед дачей стало стремительно пустеть. Мэр Москвы Павел Харитонов, перед тем как сесть в машину, подбежал к Бельцину и сказал беспокойно:

– Владимир Николаевич, может вы в мой автомобиль пересядете? Ваш автомобиль наверняка знают, – случись чего, в него первым метить начнут… А вам сейчас рисковать нельзя…

Бельцин посмотрел на маленького, толстенького мэра и ему стало стыдно за свое вчерашнее поведение – он, значит, его в шальном кураже ложками по голове лупил, а тот теперь за него готов жизнью рисковать… Нехорошо… Некрасиво получалось… Бельцин сумрачно отворотил тяжелый нос в сторону.

– Спасибо, Павел Харитонович… Поеду в своей машине… Александр Васильевич, нечего тянуть… Давай команду…

Харитонов беспомощно разведя руками, потрусил обратно к своему "Мерседесу".

– Владимир Николаевич, оденьте на всякий случай! – Кожухов протянул Бельцину тяжелый защитный бронежилет с зашитыми в него кевларовыми пластинами.

– Не надо! – Бельцин угрюмо отстранил тяжелый нагрудник.– Главное голова, а она всё– равно открыта. Поехали!

Кожухов шумно вздохнул, повесил бронежилет на шторку окна, обошел "Чайку" и сел рядом с Бельциным, прикрыв его с другой стороны. Соблюдая установленный порядок, машины тронулись к выезду из поселка. В настороженной тишине они проехали охраняемый пост, – охранники открыли шлагбаум и выпустили машины на узкую, пустую дорогу. Кожухов во время движения сумрачно молчал, рассеянным взглядом скользил по пейзажу за окном, задумчиво покусывая губы.

– Не понятно! – вдруг тихо произнес он и снова уткнулся в пробегающий за машиной ландшафт. А потом неожиданно поднял рацию и отрывисто отчеканил:

– Всем машинам остановиться!

Бельцин недоуменно повернул к нему голову.

– В чем дело? – спросил недовольно.

– Беспокоит меня одна вещь, Владимир Николаевич… – произнес Кожухов, задумчиво царапая ногтем подбородок. – Почему этот спецназ почти не прятался? – и он перевел вопросительный взгляд на Бельцина. Бельцин непонимающе нахмурился. Тогда Кожухов пояснил:

– А может нас специально выдавливают на эту бетонку? Там колея узкая, не разойтись… Лучше места для засады не придумаешь…

Бельцин ничего не сказал и отвернулся. Кожухов расценил это, как правильность своей догадки и подняв рацию к губам, и приказал:

– Всем машинам прекратить движение и оставаться на своих местах… "Жигулям" проверить "бетонку"!

Несколько секунд в салоне президентской машины было тихо. Наконец от ушедших вперед "Жигулей" донесся ответ.

– Сворачиваю на бетонку…– зашипело из черного пенала рации. – Пока всё нормально… Идем на скорости сорок километров… Дорога плохая, раздолбанная… Кюветы чистые…

– Докладывайте постоянно обо всём, что видите! Ваше молчание буду расценивать… – Кожухов запнулся и добавил с напором. – Ваше молчание буду расценивать, как вашу гибель… Ясно?

– Понял вас, – донеслось из рации. Затем послышался сухой треск помех.

Кожухов резко толканул ручку двери и выбрался из лимузина. Остановившись посреди дороги, он, сощурив глаза, принялся смотреть в ту сторону пролеска, куда свернули красные "Жигули". Из остановившихся машин начали вылезать пассажиры. Они сбивались в нервные кучки и начинали громко и недоуменно переговариваться. Бельцин тоже вылез из машины, – остановился неподалеку и принялся угрюмо смотреть в ту же сторону. К Кожухову подошел Чугай.

– Что случилось? – спросил он.

– Дорогу проверяем, – коротко ответил Кожухов, продолжая внимательно наблюдать за удаляющимся красным пятном.

– Подъезжаем к выезду на старую дорогу, – раздалось из рации, зажатой у него в руке. – Впереди лес, подходит прямо к дороге, там бетонное покрытие кончается… – а потом вдруг послышалось тревожное. – О, черт! Танки! Выходят из леса! Три… Четыре… Похоже целая колонна! Двигаются в нашу сторону… Что делать, Александр Васильевич?