Виа Долороза - Парфенов Сергей - Страница 93

– Не волнуйтесь, товарищ Вязов… Мы разберемся…

– Вы уже, я вижу, разобрались, раз даете искаженную информацию! – раздраженно бросил старый маршал в трубку. – Я хочу, чтоб вы знали – у меня совершенно точные данные! Нападению подверглись не гражданские лица, а военный патруль, который совершал плановый объезд в районе Садового кольца… Опровергнуть это невозможно! Достаточно посмотреть на карту… Во время нападения был сожжена боевая машина и несколько военнослужащих получили тяжелые увечья… Это факты!

– Дмитрий Васильевич, – снова раздалось спокойное в трубке. – Неужели вы думаете, что в это кто-нибудь поверит? Прежде всего погибли мирные люди… Не трудно догадаться, что это продолжение безответственной политики Центра… Если бы я даже захотел, я не смогу теперь остановить те процессы, которые начнутся…

– Я повторяю! – упрямо перебил собеседника Вязов. – Произошла трагическая случайность!

– Извините, Дмитрий Васильевич, – голос в трубке зазвучал почти с сочувствием. – Думаю, что теперь будет очень трудно объяснить, что произошел просто несчастный случай… Мне кажется, сейчас у Союзного руководства остается единственный путь – это как можно быстрее вывести все войска из Москвы… – голос Чугая на секунду замолк, но тут же продолжил с воодушевлением. – Дмитрий Васильевич, а может вам самому приехать сюда на пресс-конференцию? Приедете и все объясните?

Вязов ничего не ответил и со всей силы грохнул трубку на рычаг. Гневно поджав губы, он подумал с ненавистью: "Гаденыш! Знал бы твой папочка, как ты борешься с Советской властью – придушил бы!" А затем он осторожно откинулся на спинку кресла, принялся массировать ладонью тупо занывшую поясницу – опять напомнила о себе старая рана. Когда боль немного отпустила, Вязов посмотрел из-под лохматых бровей электронные на часы – яркие цифры над дверью светили в полумраке тревожным кроваво-красным светом. "Ну и ночка!" – угрюмо подумал старый маршал и набрал номер Крюкова.

– Виктор!… Ты уже в курсе, что произошло? – сказал он.

– В курсе, – глухо отозвался Крюков.

– Слушай… Пока не поздно надо лететь в Крым и договариваться… Похоже, уже не себя надо спасать, а государство…

Крюков громко засопел в трубку, но потом сказал:

– Хорошо…

– Ты это… Плешакова своего подключи… – Вязов машинально придвинул к себе стакан и принялся помешивать серебряной ложечкой чай в стакане. – Линаева, думаю, брать не надо, он пьян наверняка… Испортит всё… Я пока с Тугго свяжусь…

– Ладно, – снова коротко ответил Крюков и аккуратно опустил трубку на аппарат. Он не стал говорить Вязову о том, что Плешаков ещё утром забронировал себе билет до Симферополя, – не стал говорить, потому что теперь это было неважно. Совсем не важно…

Министр внутренних дел услышав о предложении Вязова лететь в Крым долго и мучительно помолчал, а затем осипшим голосом произнес:

– Слабаки мы с тобой оказались, Дмитрий Василич!

– Ты чего это, Борис? – удивился Вязов.

– Пойду попрощаюсь с семьей, – произнес негромко Тугго. – Все! Прощай!

Смысл сказанного не сразу дошел до старого маршала, а когда дошел, он отчаянно крикнул:

– Эй! Борис! Не дури! – но из телефона уже доносились короткие гудки отбоя.

Старый маршал несколько секунд оторопело смотрел на монотонно бибикающую трубку, а затем рывком поднялся из-за стола. Отшвырнув кресло в сторону, он обхватил голову руками и замотал ею, как будто в мозг его впились тысячи пиявок. Потом он подошел к сейфу и достал оттуда табельный пистолет, – покрутив его в руке, передернул затвор, увидел, как мелькнул медным боком входящий в ствол патрон. Постоял, подумал, зашвырнул пистолет обратно и подошел к телефону.

– Пусть мне приготовят самолет в Крым! – сказал он дежурному, а потом строго добавил. – И приказ на вывод войск из Москвы подготовьте…

Когда, Вязов вышел из кабинета и направился к служебному автомобилю, который ждал его во внутреннем дворе, адъютант по привычке встал, вытянулся, но как только Вязов захлопнул за собой дверь, сел и задумчиво опустил голову. Через несколько секунд он набрал номер Белого дома.

– Соедините меня, пожалуйста, с Тимуром Борисовичем Чугаем, – произнес негромко. – Тимур Борисович? Это вас снова из министерства обороны беспокоят… У меня есть для вас два важных сообщения… Первое – в ближайшее время, войска будут выведены из Москвы. И второе… Члены КЧС собираются лететь в Крым… Кто говорит? Адъютант маршала Вязова…

Первой о выводе войск из столицы и вылете самолета с членами КЧС в Крым сообщила радиостанция "Свобода"…

Но Михайлов об этом ещё ничего не знал. Он сидел у постели жены и держал в руках её холодные, тонкие пальцы… У Нины Максимовны врачи констатировали микроинсульт, и теперь Михайлов старался постоянно находиться возле жены. Несмотря на то, что сразу же после приступа Нине Максимовне были сделаны все необходимые процедуры, правая сторона её онемела, и теперь слушалась нехотя, с трудом, словно бы находилась под местным наркозом.

Входная дверь спальни негромко хлопнула и в комнату вошел сын Сергей. Он подошел к кровати матери и спросил с тревогой:

– Как ты, мамуль?

Нина Максимовна попробовала улыбнуться, но из-за того, что лицо было наполовину перекошено судорогой, улыбка получилась какая-то жалкая, кривая, больше похожая на гримасу.

– Ничего, Сережа, – ответила она слабым голосом. – Обойдется…

Сергей глубоко вздохнул и глянул на отца. Тот сидел неестественно прямой, держал в ладонях руку Нины Максимовны и неотрывно смотрел в ей в лицо, как будто стараясь отдать ей часть своих сил. Сергей наклонился к уху отца и зашептал:

– Папа… Я подключил аккумулятор видеокамеры к приемнику… Только что сообщили… Ночью был штурм Белого дома, но у них ничего не вышло… Войска уже выводятся из столицы… А главное… Главное, что самолет с путчистами уже летит сюда! Понимаешь? Поняли, что проиграли и теперь летят торговаться…

Михайлов выслушал сына почти равнодушно. Потом вскинул на него серые, грустные глаза и горько усмехнулся – все получалось именно так, как он и планировал… Только с небольшой поправкой – Бельцин, судя по всему, жив и здоров, а вот его жена…

– О чем вы там шепчетесь? – слабым голосом спросила Нина Максимовна, приподнимая голову с подушки. Михайлов осторожно погладил ее ладонь:

– Все хорошо, Нина… Все хорошо… Скоро наше заточение закончится… Сергей говорит, что войска уже выводятся из Москвы…

Нина Максимовна растерянно полыхнула своими большими выразительными глазами поочередно то на сына, то на мужа, пытаясь понять, что это – ложь, или же всё-таки правда, а потом вдруг у неё мелко-мелко затряслась нижняя губа.

– Господи! – произнесла она бледным перекошенным ртом и глаза ее наполнились слезами. – Неужели скоро всё закончится?

Жалобно всхлипнув, она зажмурилась и от края глаз на подушку соскользнули две бледных прозрачных бусинки. Несколько мгновений она лежала неподвижно, но потом, справившись с собой, уже совсем другим, твердым голосом произнесла:

– Алексей… Ты должен потребовать, чтобы тебе вернули все положенные президентские атрибуты! Власть не терпит пустоты! Если не возьмешь ты, возьмет Бельцин…

Михайлов быстро кивнул:

– Хорошо, хорошо, Нина… Не волнуйся…

Но Нина Максимовна, сердито зажав пальцами одеяло, настойчиво повторила:

– Алексей, я прошу… Не откладывай! Иди и сейчас же поговори с начальником охраны!

Михайлов, увидев, что супруга разволновалась, решил, что лучше сделать так, как она просит. Он поднялся, неудобно опершись на спинку стула, и обернулся к сыну.

– Сергей, побудь пока с мамой!

Выйдя из коттеджа, президент подошел охраннику, стоявшему в тени подъезда и строгим голосом потребовал, чтобы к нему подошел начальник охраны. Охранник невозмутимо поправил коротенький автомат у себя на боку и передал его просьбу по рации… Несколько минут после этого Михайлов нервными шагами ходил под густыми кронами магнолий, пока, наконец, не увидел, как в его сторону по выложенной фигурной плиткой дорожке торопится начальник охраны полковник Слепцов. Поблескивая на утреннем солнце своей гладкой, как шар головой и широко переставляя длинные, как у страуса, ноги Слепцов подошел к президенту и холодной вежливостью, словно делал одолжение, произнес: