Еретическое путешествие к точке невозврата - Крюков Михаил Григорьевич "профессор Тимирзяев" - Страница 96

– Угу. Тут полено какое-то лежит, так я на всякий случай дверь им распёр, – донеслось сверху.

Спустившись с лестницы, Вольфгер очутился в небольшой комнате. Он поднял над головой факел и осмотрелся. Комната была совершенно пустой, за исключением скамьи у стены. Окон в этой комнате не было. Неровная, кое-где выкрошившаяся, но мощная кладка создавала ощущение темницы или крепостного арсенала, из которого давным-давно вынесли бочки с порохом и оружие.

– Тут вроде как приёмная была у алхимика, – пояснил Рупрехт, – а нам дальше, вот сюда.

В задней стене комнаты обнаружилась дверь, сколоченная из толстенных дубовых досок. Вольфгер обратил внимание, что дверь и её короб были покрыты причудливым узором из непонятных знаков и рисунков, глубоко выжженных в дереве. Поверх узора были прикреплены полосы серебра и серебряные монеты, пробитые посередине серебряными же гвоздями. Из монет была составлена какая-то руническая надпись.

– Это зачем? – спросил Вольфгер.

– Оберег, – пояснил гном, – чтобы ничего из заклинательного покоя даже случайно вырваться не смогло. Магия – первый сорт, но я на всякий случай малость добавил и от себя. Под ноги смотрите! Видите, перед дверью насыпаны защитные круги? Не наступайте на них, а то заклятье прервётся!

– А из чего они? – спросила Ута.

– Железные опилки и соль, – ответил гном. – Ни одна магическая тварь их преодолеть не сможет, а-апчи! Просто перешагни их и входи.

Вторая комната оказалась больше первой, но тоже была без окон, зато в ней было много мебели – старинной и очень грубой. На столах в образцовом порядке была расставлена алхимическая посуда, многие банки с непонятным содержимым были подписаны руническим шрифтом, причём многие руны были Вольфгеру незнакомы. От алхимической печи к потолку уходила железная труба, в ящике рядом с печью виднелась горка угля. Пахло гнилью и плесенью.

– Это лаборатория, а нам ещё дальше, – нетерпеливо сказал Рупрехт, – заклинательный покой вон там.

Только теперь Вольфгер заметил в лаборатории ещё одну дверь, тоже испещрённую магическими надписями и обитую серебром. Со стороны лаборатории дверь была заперта на массивный засов. Гном отодвинул его, и все вошли в заклинательный покой, остановившись у порога. Это была квадратная комната с идеально ровным полом, исчерченным сложной вязью магических фигур. На пересечении линий кое-где стояли разноцветные свечи, лежали самоцветные камни, сушёные гады, ещё что-то непонятное и на вид неприятное.

Посредине был нарисован пентакль – пятиконечная звезда, обведённая тремя концентрическими окружностями. В центре пентакля стоял пюпитр с двумя свечами, чёрной и белой – по краям. На пюпитре лежала раскрытая книга Вольфгера.

– Становитесь вон туда, видите, где часть комнаты отделена солью и опилками, только смотрите, не заденьте их, а то защита будет прорвана! – командовал гном. – Стойте молча и ничего не бойтесь. Что бы ни случилось, вы в полной безопасности. Алаэтэль, как только откроются Врата, прыгай, не медля, долго держать открытыми я их не смогу. Поняла?

Эльфийка кивнула.

– Тогда поехали!

Не торопясь, он вошёл в пентакль, зажёг свечи и замолчал. Потянулись минуты.

– Чего мы ждём? – наконец спросил Вольфгер.

– Полуночи! – ответил гном, и как раз в этот момент до них слабо донёсся бой замковый часов.

– А вот теперь пора! – внезапно севшим голосом сказал Рупрехт. Он откашлялся и начал читать заклинание. В руке гнома неизвестно откуда появился кинжал, которым он стал чертить в воздухе причудливые знаки.

Сначала не происходило ничего, и Вольфгер уже злорадно решил, что за весь балаган, придуманный этим недоделанным философом, он завтра ответит полной мерой. Вдруг Ута приглушённо ахнула:

– Смотри, Вольфгер, кинжал!

Барон пригляделся и увидел, что за лезвием в воздухе тянутся огненные нити, которые несколько мгновений держатся в воздухе и медленно угасают. Потом вдруг сами по себе вспыхнули свечи в пентакле. Гном стал читать заклятия громче, дрожащим от напряжения голосом. По его лицу струился пот, но стряхнуть его Рупрехт не мог. Вольфгер пригляделся и заметил, что лицо гнома странно исказилось. Сначала барону показалось, что Рупрехт корчит какие-то ритуальные рожи, но потом до него вдруг дошло, что маг недоучка изо всех сил сдерживается, чтобы не чихнуть.

Барон подавил смешок и стал смотреть, что будет дальше. Внезапно в дальнем углу заклинательного покоя возник туманный клубок. Клубок начал расти, пухнуть, образующая его субстанция текла, переливалась, пульсировала, меняла цвет, постепенно как бы твердея и приобретая форму арки. Гном уже почти выл, размахивая кинжалом, с которого стекало и брызгало холодное пламя. В арке начал открываться проём, сквозь который уже можно было разглядеть незнакомые деревья, развалины какого-то замка и пересохший фонтан.

– Смотрите, смотрите! – Это есть Эльфланд! – возбуждённо воскликнула обычно невозмутимая Алаэтэль.

– Врата, – подтвердил Карл, – как есть Врата! Ну, Рупрехт, алхимическая твоя душа…

Эльфийка уже приготовилась, чтобы нырнуть в портал, как вдруг случилось непредвиденное. На какой-то особенно высокой ноте Рупрехт не выдержал, пару раз беззвучно, как вытащенная из воды рыба, открыл рот, попытался зажать его ладонями, не успел, выпучил глаза и оглушительно чихнул. При этом белая свеча мигнула и погасла.

По заклинательному покою пронёсся порыв затхлого ветра, все свечи и факелы, как один, погасли, проём во Вратах помутнел и затянулся, видение Эльфланда исчезло.

Гном с ужасом смотрел на недостроенные врата. Вдруг они начали колебаться, пучиться, раздуваться, и из них полезло, раздвигая тесную арку не то руками, не то лапами, бесформенное существо, состоящее, казалось, из одних конечностей, вооружённых крюками, клешнями и зазубренными костяными пиками. На некоторых конечностях колебались пучки щупалец, а на двух или трёх пучились налитые кровью глаза.

– Бежим!!! – первой опомнилась Алаэтэль, – эта тварь из Иномирья, она нам не по силам! Все бросились к выходу, гном бежал последним. Вольфгер оглянулся:

– Книга!!! – рявкнул он.

Рупрехт споткнулся на бегу и с усилием заставил себя остановиться. Опасливо косясь на тварь, которая уже наполовину вылезла из Врат, он схватил книгу с пюпитра и выскочил за дверь. Вольфгер с грохотом захлопнул её и задвинул засов. Они вернулись в лабораторию.

– Ну, что будем делать? – спросил барон у гнома.

– Через эту дверь ему не пройти! – дрожащим голосом сообщил тот. Как бы в опровержение этих слов изнутри послышался шорох множества конечностей по камню, и на дверь обрушился мощный удар. Доски заметно прогнулись, с двери слетело несколько серебряных монет.

– Не пройти, значит? – с сомнением переспросил Вольфгер, – ну-ну… Только я думаю, что нам лучше поскорее убраться из лаборатории и запереть вторую дверь. Что это вообще за тварь?

– Понятия не имею… – растерянно сказал Рупрехт.

– Не имеет он… Философ! – зло передразнил его Вольфгер. – И что теперь делать? Ну? Как нам загнать эту дрянь обратно в преисподнюю?

– Это есть тварь из Иномирья, – вмешалась Алаэтэль, – очень, очень опасная. Она будет жрать всё живое, что встретится на её пути, и будет расти, расти, расти…

– Тогда её нельзя выпускать отсюда! – воскликнул Карл, перехватывая поудобнее свою секиру, – она сожрёт весь мир! – Скажи, госпожа, железом её взять можно?

– Можно только задержать, да и то ненадолго, против этого врага мы бессильны.

В лаборатории с грохотом рухнула сорванная с петель дверь, зазвенела сброшенная на пол посуда, потянуло мерзкой вонью химикатов и вторая дверь задрожала под ударами.

Незадачливые маги переглянулись:

– Что же делать? – спросил Вольфгер. – Ну, гном!

– Знаю! – завопил Рупрехт, дёрнув себя за бороду. От волнения он перестал чихать. – Помнишь, ты рассказывал, как у себя в замке вызвал незнакомца, ну, того, который нам помогал?

– Допустим, и что дальше?