Спой мне колыбельную (ЛП) - Моррисон Анджела - Страница 58

— Тебе в этом повезло. Мы ничего не знали, пока Дереку не поставили диагноз. Я хотела полный дом детей, но риск…

— Знаю. — Наши глаза встречаются. — Это ужасно. Дерек был… невероятно понимающим.

На меня накатывает, и руки начинают потеть. Даже кружка какао, которую я держу, не помогает. Я ставлю её и откидываюсь на спинку стула.

Его мама улыбается и качает головой.

— Маленький беспринципный дьяволенок.

— Нет. — Как объяснить, как много для меня это значило? — Я никогда не была привлекательной для таких парней как он, все наоборот меня оскорбляли. Тогда врачи сказали, что они правы. Я на самом деле чудовище.

Она качает головой и взбалтывает свой какао.

— Потом появился прекрасный парень, который успокаивает меня пока я плачу. Когда он поцеловал меня, весь мир перевернулся. Я уже не буду прежней. Муковисцидоз? Что это меняет?

Выходит очень слезливо, когда я рассказываю ей, как волшебно было в Лозанне, как я испугалась, когда все закончилось, и какое облегчение испытала, когда увидела его на байке, пока он не взял меня прокатиться. Я смотрю на все признаки его состояния вокруг нас.

— Теперь я знаю, почему он держал меня на расстоянии.

— И почему он не сказал мне о тебе.

— Куда мы поедем отсюда?

— Я поеду усмирять учебное учреждение. А ты усмирять его.

— Ему не нравится, когда я командую.

— Я не об этом. Он хочет жить. Ради тебя. Хочет жить с тобой. Дай ему надежду. Дай битву. До тех пор, когда они его спасут.

Мое сердце сжимается, но я смотрю на неё и киваю.

— Хорошо. Это не так уж и сложно.

Она наклоняется через стол, и кладет руку поверх моей.

— Это может быть самая сложная вещь, которую ты когда-либо делала. Ты уверена?

— Я не боюсь.

Её маска спокойствия спадает на мгновение, и она шепчет:

— А я — да.

Глава 30. Существование

Поднять свою задницу в понедельник утром с постели задача непосильная. Я переводила будильник на чуточку вперед три раза. Только маме по силу вытолкать меня из кровати. Я надеваю старый свитер и джинсы. Собираю волосы и закрепляю их черной резинкой. Я вижу на своем подбородке и лбу красные пятнышки, но насчет макияжа не парюсь.

На завтрак я съедаю банан. Мама наливает мне сок.

— Пожалуйста, можно мне вернуться в больницу?

— Только после школы. И не забудь про домашнее задание.

— Декабрь же. Рождественские каникулы начинаются через две недели.

— И ты сдала все свои итоговые за семестр?

— Да кого это волнует?

— Колледжи, в которые ты через пару месяцев будешь подавать документы.

Поступление? Колледжи? С какой она планеты?

— Будь реалисткой. Я не могу заниматься все этим, пока Дерек не поправится.

Я все ей подробно расписала, когда вернулась домой вчера вечером. Приняла она это довольно тяжело.

Она опускает взгляд и помешивает свой кофе.

— А что, если он не поправится?

Я с грохотом ставлю стакан на стол.

— Почему ты такой пессимист?

— Жизнь — отстой, и нужно смотреть правде в глаза, милая.

— Он не умрет.

— Он обманул тебя. Обманул нас.

— Хватит. Не говори так о нем. Я нужна ему, вот все, что имеет значение.

— Не хочу, чтобы ты упустила свое счастье. — Она закрывает глаза и её тональность снижается. — Как это сделала я.

— Ты говорила, что любила отца.

Она кивает и вздыхает.

— Ты должна это сделать. Я понимаю.

— Хорошо.

Я бегу в свою комнату, достаю чемодан из-под кровати, лежащий там с лета, выбрасываю оттуда всю одежду и начинаю сваливать в него свое нижнее белье и футболки.

— Эй! — Врывается мама. — Подожди. — Она хватает меня за руку. — Попридержи коней. — Она забирает стопку джинсов из моих рук, и садится рядом. — Давай минутку подумаем.

Я кладу голову ей на плечо.

— Я должна вернуться. Что если…

— Ему стало еще хуже? — Она позволяет мне высказаться.

Я сажусь на кровать.

— Как я могу тратить время на школу, когда он… — Я делаю глубокий вдох и собираю все силы, чтобы сказать. — Когда он может завтра умереть?

— Он так близок к этому?

Я держусь изо всех сил, чтобы не сорваться.

— Никто не знает. Наверное. Новые лекарства, которые ему дают, кажется, помогают. — Его мама сказала мне, когда мы возвращались в воскресенье в больницу. — Как долго и сильно ли они помогут — никто не знает. Они должны поддерживать в нем жизнь, пока не сделают пересадку. Единственная проблема в том, что антибиотики, которые ему дают больше не помогают.

— И что дальше?

— Не знаю. — Я шмыгаю носом и моргаю. — Если они перестанут давать ему антибиотики, инфекция победит.

Мама садится рядом.

— Мне жаль. — Она тоже сдерживает слезы. — Очень жаль. — Она обнимает меня. — Ладно. Давай сегодня все оставим как есть. Иди сегодня в школу. Возьми задания и завтра сможешь поехать.

— Правда?

— Да. Увидимся завтра вечером. Главное, успеть до полуночи. — Мне было нелегко оставить вчера Дерека. — Я люблю тебя, Бет. — Он наклоняет свою голову к моей. — Я здесь. Если что-нибудь понадобится, я здесь.

Я целую её в щеку, обнимаю, складываю одежду с всякими вещами в чемодан и немного успокаиваюсь.

Я поздно приезжаю в школу, но нахожу Скотта у шкафчика. Я вела себя с ним ужасно в субботу вечером. Я должна извиниться. И объясниться.

— Привет, Скотт. Мне очень…

Он лавирует стопкой книг в руках.

— Ну тебя к черту, Бет.

Он проходит мимо и уходит в дальний конец холла.

Шкафчик рядом со мной пуст.

Я прямо чувствую, как он швыряет свои книги мне в лицо.

В хоре его нет.

В обед я вижу его рядом с невысокой новенькой, младше его. Когда я выхожу из школы, он целуется с ней у входа.

Черт. Он воспользовался моим гадким советом. Я должна быть за него рада. Я должна заботиться о Дереке. Для друга, который хочет больше, чем я могу дать, места нет. Я рассчитывала на него, но это не совсем честно. Лучше, чтобы у Скотта не было времени. Сейчас он занят больше, чем мне хочется знать, но он заслуживает чего-нибудь. Она не может ему действительно нравиться. Она маленькая, милая и идеально ему подходит, но он её не любит. Он любит меня. Она, скорее всего, была влюблена с начала года. И сейчас, о, черт, его руки у неё на заднице.

Я быстро миную их, бросаю свою сумку на заднее сидение Джанет и еду в Лондон. На границе Лондона и Сарнии никого. Сегодня я взяла с собой паспорт, но парень смотрит на мой номерной знак так, что я начинаю волноваться. Снова пошел снег, но дорога расчищена. Через час я уже в больнице. Это проще чем вести хор. Черт, хор. У нас завтра репетиция. Я должна позвонить Терри. Или просто обновить статус на своей страничке в интернете? Каждый получит сообщение, что я…

О, Боже. Моя страничка.

Он добавился ко мне, расспрашивал обо мне.

Экий засранец. Он был прав. Ребята из Эмебайл выиграли у нас. И он сделал то же самое со мной. Он всегда добивается своего.

Он и легкие свои получит. Это же Дерек.

Я врываюсь в его палату. Он спит с ингалятором, прикрепленным к лицу. Его мама, бедная женщина, тоже клюет носом, лавируя на неудобном стуле. Я осторожно трясу её за плечо. Она открывает глаза.

— Он в порядке? — шепчу я.

Она моргает и кивает.

— Заставила его сделать это. Пока он в жилете.

— Я могу остаться. Поспите до завтра.

Она собирает свою сумочку, вязание и оставляет на тумбочке стопку книг о муковисцидозе для меня.

— Убедись, чтобы утром он пробыл все положенное время на процедурах.

Она обнимает меня и уходит.

Я увожу столик над кроватью Дерека, толкаю его к окну, сажусь и просматриваю книги. Я беру стул и замечаю, что он шпионит за мной одним глазом.

— Ты проснулся?

— Нет.

Я отталкиваю стул и очень осторожно, помня о его капельнице, нападаю.

Он целует меня и выдыхает:

— Из-за тебя взорвутся мониторы, — прямо мне в ухо.