Час печали - Паркер Т. Джефферсон - Страница 66

66

Тим позвонил в службу дорожной полиции, чтобы узнать, какие машины были зарегистрированы на имя Хелен Спурли. Выяснилось, что ей принадлежало два автомобиля: "кадиллак" 1992 года и фургон марки "шевроле" 1992 года. Данные о ее водительском удостоверении полицейские сразу же отправили в департамент шерифа с пометкой "для Тима Хесса".

Тим открыл нижний ящик. Здесь бумаги были распределены по папкам, составляющим своеобразную картотеку. Чеки. Счета. Записки. Он взял наугад одну из папок. В ней находились расчетные записи об оборудовании, лекарствах, обслуживании автомобилей, ремонте, трудовых выплатах и так далее. На отдельном листке указывались непредвиденные расходы: 956 долларов на поездку в Техас осенью 1998 года, в 1997 году – 370 долларов компании "Нью вест фармс", поставляющей "страусиные продукты", регулярные ежемесячные выплаты ньюпортской компании "Шаф" в размере 875 долларов за "хранение" и 585 долларов за "ренту" гражданину Вилеру Гринфилду из Эльсинора, а также 1235 долларов за "установку зеркального покрытия на стены" в 1997 году. Последняя строка расходов очень удивила Хесса – в приюте он не заметил ни одной зеркальной стены.

Хесс задумался. Видимо, она тут неплохо зарабатывает. По крайней мере хватает на покупку мяса страуса, чтобы кормить пациентов. И почему она так много платит за "хранение". Что она, коров хранит?

Тим снова записал информацию в блокнот. Затвердевшие пальцы с трудом водили ручкой по бумаге.

Среди документов Хесс нашел огромное количество частных платежных документов, страховых компенсаций, а также бумаг о штатных, окружных и федеральных выплатах. Одни подлежали оплате пациентами, другие – семьями, третьи – Хелен или приютом в целом. Многие пациенты успели скончаться, выйти из приюта или поменять его на другой, а "Розовый сад" продолжал получать с них доход. И даже поверхностная ревизия, проведенная Хессом, дала определенные тому подтверждения. Например, пациент А. Боханан умер в марте 1996 года, а страховые платежи в размере 588 долларов поступали на его имя вплоть до сентября. Та же история произошла и с усопшим М.А. Салотом. И это были явно не единичные примеры финансовой и правовой нечистоплотности руководства приюта.

Никаких данных о покупке Уильямом Уэйном прибора для бальзамирования Хесс не обнаружил.

* * *

Тим обошел дом, гараж и двор, но нигде не нашел ни самого прибора, ни документов о его приобретении. А также не увидел зеркал на стенах и страусиного мяса в холодильнике. Ни одного автомобиля, упомянутого дорожной службой, а лишь старый полуразобранный грузовик. На асфальте никаких следов.

* * *

Мерси стояла посреди кухни скрестив руки.

– Уильям несколько туманно воспринимает действительность. – Ее лицо выражало озадаченность.

– Отправим его в тюрьму, может, там голова и прояснится.

– Говорит, он здесь смотрит за другими пациентами. Не хочет, чтобы они голодали. По его словам, доктор иногда отлучается дня на два. Уильям, сиди смирно. Тим, давай выйдем на минутку?

Стоя в вонючем холле, Хесс снова услышал протяжный стон. Мерси побледнела. Напарники украдкой поглядывали на Уэйна.

– Он туп как пробка, – вздохнула Мерси.

– Может, притворяется?

– Очень уж убедительно.

– Согласен. На него нет никаких уголовных дел. Вероятно, он даже не умеет водить машину.

– Уэйн утверждает, что понятия не имеет о приборе для бальзамирования. Пришлось ему объяснять, что это такое. Он уверен, что после смерти люди улетают на небеса. Не знает, где находится шоссе Ортега. Никогда не слышал ни о Джилсон, ни о Кейн, ни о Стивенс. Не помнит точного имени доктора – то ли Спурла, то ли Сурплия, то ли Слурпия, короче, черт знает что!

– Почему он бросился от нас бежать?

– Увидел оружие.

– Надо взять его волосы и отпечатки.

– Уже! Я дала ему воды, и он оставил следы на стакане. А волос он сам мне вырвал. На кончике даже кусочек кожи остался. Лежит вместе со стаканом у меня в кармане.

– Мы можем его задержать по сорок восьмой статье за оказание сопротивления. Будем его снова допрашивать, позовем Камалу на опознание. Тогда и мозги у него заработают.

– Если б они были!

– Думаю, ты права. Я уверен, кто-то воспользовался его именем для покупки прибора, подписал квитанцию, может, взял его деньги на оплату. Или он кого-то прикрывает, или все делается за его спиной. Доктору Спурли принадлежит фургон.

Мерси прислонилась к стене и с удивлением посмотрела на Хесса:

– Что там в доме? Почему так воняет? И откуда эти жуткие стоны?

– Иди сама посмотри.

Несколько минут спустя Мерси вернулась. Ее лицо выражало отчаяние и негодование. Так же она выглядела и в день смерти Джерри Керби. Голос ее звучал очень низко и слегка дрожал:

– Я звоню в полицию. Пусть прикроют это место. Завтра утром надо обратиться в департамент здравоохранения. Заберем Уэйна за оказание сопротивления и покажем Камале. Если он прикрывает кого-то, может, скажет нам, кого именно. Я позабочусь о том, чтобы его не обижали в камере.

– Хорошо, – сказал Хесс. Он взглянул в темные холодные глаза напарницы.

– Думаю, он тут ни при чем, Хесс. Меня волнует чертова Слурпи, или как там ее. То, что здесь творится, ужасно. Я просто поверить не могу в то, что увидела.

– Я тоже не мог.

Мерси размахнулась и ударила ногой по хлипкой стене, проделав в ней дыру.

– Я вне себя! Звони полицейским!

* * *

Напарники ехали обратно по мрачному шоссе Ортега. Было уже совсем поздно, и лишь черные очертания холмов казались еще темнее потухшего неба. Хесс смотрел на желтую дорожку от света фар.

Мерси долго молчала, но вдруг ее словно прорвало.

– Самое ужасное то, что большинство этих людей не сделали ничего плохого. Вот, например, Уильям Уэйн кажется мне абсолютно безобидным. А преступники, с которыми мы сталкиваемся каждый день? Похититель Сумочек, за которым мы столько гоняемся? Они делают только зло. У них хорошие мозги и привлекательная внешность, но все свои данные они используют во вред другим. А если тебе не повезло и ты родился нездоровым психически, то закончишь свои дни в загаженном приюте вроде "Розового сада" в Эльсиноре. Это несправедливо, Хесс! Ты учил меня влезать в шкуру других людей. Я не могла этого сделать, пока не очутилась там. Я впервые представила себя на их месте. Я вдыхала тот же зловонный воздух, слышала и видела все то же, что и они. И мне стало стыдно, что я человек. Я вышла из себя. Такое, правда, со мной частенько случается...

Мерси откинулась на сиденье и придвинулась к Хессу. Тому показалось, что она собирается ударить его. Однако Мерси склонила голову ему на плечо.

– Этим людям уже не станет лучше. И они ничего плохого никому не сделали. За что им такие мучения? Я просто не в силах спокойно смотреть на такую подлость. Эта докторша должна получить по заслугам.

– Думаю, получит. Ты правильно сделала, что позвонила в полицию.

– Надо было дождаться эту дрянь и прострелить ей сердце!

– Побереги пули для Похитителя Сумочек.

– У меня на всех хватит. Однако мы потеряли три часа, Хесс. И это бесит меня больше всего.

* * *

Мерси смотрела на темное небо и звезды, слабо освещавшие родной округ. Как много неба и как мало времени! Она уже слегка остыла, но чувствовала, что готова сорваться в любой момент. И это придавало ей сил.

На душе скребли кошки. Она все еще переживала гибель Джерри. Искренне сочувствовала людям в приюте. И ее сердце учащенно билось от зародившейся любви к Хессу.

Напарники приехали к стоянке департамента. Мерси посмотрела на часы: почти полночь.

– Заедешь? – спросила она.

– Конечно.

* * *

Мерси отшвырнула с дороги котов и приготовила напитки. Большой палец ноги сильно ныл. Устроившись в гостиной рядом с Хессом, она пыталась насладиться запахом апельсинов, но у нее не получилось.