Легкие миры (сборник) - Толстая Татьяна Никитична - Страница 34

Вот теперь Василий Иваныч, нестарый совсем, умер. Так неудачно – под самый Новый год, когда на столе и свининка, и самогончик, – на Брянщине он хороший, чистый, 50-градусный, там умельцы себя не обделят.

А все-таки пожил, дурака повалял, в Москву съездил, людей посмотрел, себя показал, демократов обругал, в Лондоне побывал, интервью понадавал, на ТВ был частым гостем, костюмы пошил, вкусно поел и попил. Не всякому дурню такое выпадает.

Жалко мне его что-то. Земля тебе пухом, Василий Иванович!

С народом

Шла по Садовой. На углу с Малой Бронной – микротолпа. Прилично одетые люди, среди которых много пожилых дам в хороших меховых шапках, машут белыми лентами, бумажками, чем попало в сторону проезжей части. А по проезжей части едут малокреативные автомобили, как бы протестующие против Путина. Заинтересовалась, подошла. Белые ленточки, белые шарики; все веселые, из машин машут руками.

Самый творческий автомобиль (из замеченных мною) располагал наклейкой с текстом:

то есть слабо, почти акварельно намекал на желательность смены главы государства. Но так, чтобы, если предъявят претензию, сразу можно было откреститься: а я что, я ничего.

Народ узнал меня (то есть народ смотрит зомбо-ящик, хоть и отрекается). «Ой, это вы?» – спросила меня молодая женщина с девочкой лет восьми, истово махавшей потоку машин. «Ой, а я как раз смотрела “ШЗ” с Ириной Прохоровой. Как вы считаете, Михаила Прохорова выберут?» – «Нет», – честно сказала я. – «А кого же выберут?» – «Путина». Женщина вроде бы огорчилась. – «Но вы за честные выборы?» – «Я – да, – сказала я, – но что толку-то?»

«Вы махайте, – велела мне дама в норковой шапке. – У вас есть белое, чем махать?» – «Вот только это», – показала я пакет с репчатым луком. – «Не годится. Достаньте ей белое что-нибудь!» Тут приятный человек средних лет сбегал в супердорогой магазин «Волконский» и принес мне полиэтиленовый пакет с фирменным логотипом. «Даром дали!» – гордо объявил он.

Учитывая, что в магазине «Волконский» на кассе продается малая жестяночка с конфетами «Вишня в шоколаде» за 850 рублей, не говоря уже обо всем прочем, я не была поражена щедростью магазина, не взявшего с мужика денег за пакетик. Сам он, кажется, пребывал в эйфории и верил, что восставшие пекари «Волконского» – на стороне трудового народа.

Молодая женщина с девочкой тем временем насела на меня с вопросами о том, кто, по моему мнению, имеет большие шансы стать президентом. Я начала мерзнуть. Девочка махала открыткой. «Ты белой стороной махай! – советовала ей мать. – Белой!» «Скажите, а за что мы машем?» – уточнила она у меня. – «Мы машем против Путина». – «Вы уверены?» – «Абсолютно». – «Ой, – вдруг сказала женщина. – У меня же начальница из “Единой России”. Ну-ка, пошли быстро, пока не попались, – она дернула девочку за воротник. – Мы точно против Путина? А я думала, мы за честные выборы. Не фотографируйте нас!!!» – вдруг закричала она.

«А вон там старуха стоит – всем фак показывает!» – захохотала веселая дама в норке. – «Где, где?» – «А вон там! Ой, такая бабка крутая!» Молодая женщина, прикрыв лицо дочери рукавицей, быстро, пригнувшись, уходила из опасного места.

Я постояла, помахала, замерзла и ушла.

А лук потом поджарила. С картошечкой. Под водочку. И вспоминала лозунг двадцатых: «Товарищ, не пей! С пьяных глаз ты можешь обнять классового врага!»

А вы пойдете держаться за руки 26 февраля?[3]

Карна и Желя[4]

Сходила на рынок за всякими безбожно дорогими продуктами к новогоднему столу. Осетрина горячего копчения, народные соленые грибы и прочее. Картошка по цене кумкватов. Крабы.

И, придя домой, обнаружила, что все на месте, а вот соленые бочковые огурцы особой прекрасности и крепости пропали. Просто исчезли. А ведь я помню, как я их засовывала в сумку на колесиках, на самое дно, рядом с клюквой и хреном. Они никуда не могли деться, но вот делись.

Это, конечно, кармическая потеря, и я приемлю ее с кротостью и смирением. Я завтра пойду и куплю их наново. Но Господь! Ты удивляешь меня. Почему соленые огурцы? Я понимаю, отбери у меня камчатских крабов, первые пальцы, чищеные, в стеклянной банке, – слова не скажу! Действительно безобразие – так зажраться. Отними осетрину (хотя ее очень, очень жалко, но именно потому и отними). Даже соленые белые грузди – кандидаты на утрату.

Но бочковые огурцы, всего-то по 120 рублей кило. Ты чего?..

…Я знаю, вас волнует пропажа моих огурцов и возможные причины моей иовизации.

Что ж. Расчехляю гусли и не без трепета начинаю рассказ.

Пришла я на рынок, где меня уже ждали торговцы, знавшие мою историю. Ибо огурцы не покидали рынка.

Отступление: рыночные торговцы делятся на три категории.

Первая, самая богатая, – насельники крытого рынка. Это Кавказ – в основном мусульманский: фрукты и трава, – и Средняя Азия – сухофрукты, специи, фасоль; это творог-сметана из частных хозяйств, в нашем случае из Псковской области и из Гатчины; это мед и постное масло, которому не место в мороз на улице; это бакалея (чай и др.), лепешки, какие-то жуткие «новогодние вкусняшки», это мясо и колбасы.

В мясе просматривается четкое разделение на птицу-яйца и собственно red meat и кости. Как-то я видела на Сытном такое объявление: «Для торговли яйцом куриным требуется продавец с артистическими способностями». Это, например, как? Я скажу как. В советское время в Москве на проезде Серова стоял такой продавец на тротуаре, раскинув свой лоток, и зазывал: «А вот кому яйца свежие, ночные, молодежные»?

Народ смеялся, подходил и брал. Действительно, яйца были из совхоза «Молодежный», все остальное относилось к артистическим способностям.

(Это, кстати, на заметку молодежи, спрашивающей, а вот как же это, секса в Советском Союзе не было? Расслабься, молодежь, тебя, как всегда, обманули; секс и шутки по поводу секса в Советском Союзе были, вот ничего другого не было, а секс был. И ты, молодежь, есть продукт этого бурного, никогда не прекращавшегося секса. Однако я отвлеклась.)

Ну, еще в крытой части рынка стоят русские бабы, перепродающие икру/рыбку копченую, и другие – бабы общесырные и масляные. Рыбные бабы – самые толстые люди на рынке. Почему? не знаю.

Вторая категория – люди, сидящие в полуоткрытых ларьках и торгующие всем москательным товаром, тапками, синтетическими халатами, «элитной одеждой», заметаемой сухой снежной крупкой, удлинителями, в которые не влезает вилка, и таблетками от комаров. Это товар челноков. В ногах у продавцов всегда стоят обогреватели, так что они могут жить вечно и сидеть дешево.

Третья же категория – самая аутентичная и самая морозоустойчивая. Это люди открытых дощатых прилавков. Это народ.

Сумерки, пронзительный ветер, снег то примется мести, то остановится, руки без варежек превращаются в красную растрескавшуюся кору, ни огня, ни сугрева. Благодаря модернизационным инициативам президента Медведева сегодня еле-еле рассвело к полудню, но даже в слабом свете декабрьского дня трудно прочесть текст на ярлыках – почем там ваши соленья, грибы, домашнее квашенье? Народ, в толстых ватниках поверх зипунов, подпрыгивает и переговаривается посиневшими губами. «Почем ваша клюква?» – слова уносятся порывом ветра. У этих продавцов есть поразительное свойство: они уговаривают тебя купить товар подешевле, потому что он вкуснее. И дают попробовать, и правда, вкуснее тот, на который они указали. Отчего так, я не знаю, но полагаю, что стратегия продавцов этого типа – установление дружеских отношений, подманивание на сладенькое. Уже позже, когда ты станешь лучшим другом и согласишься крестить детей, придет обман, подсовывание гнилого товарца, клятвы, голубые глаза и биение себя в грудь.