Микенский цикл - Валентинов Андрей - Страница 221

221

Новая молния вонзилась в землю у самых моих ног.

– ... Что за вопрос, Диомед ? В Гесперии мы живем!

– Э нет, Одиссеи! Тидид прав. Гесперия – это просто Западная Земля. А для нас теперь она – родина. Эллада! Давайте так и решим: Великая Эллада.

– Размахнулся, Подалирий! Скромнее надо. Новую землю называют по какой-нибудь примете. Вот здесь, например, быки здоровенные, прямо как у нас, на Крите. Так и назовем: Бычья Земля.

– Кому что, а Миносу быки! Еще скажи: Минотаврова! А по-моему, тут на Этолию очень похоже. Пусть будет Новая...

– Ну, конечно, Диомед! Город ты уже Аргосом назвал, теперь, значит, Этолию тебе подавай. А почему не Новая Итака ?

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

– Чего смеетесь? Чем Итака хуже? Ну... пусть хоть с "И" начинается!

– Ха-ха-ха-ха-ха! Иллада? Исперия?

– Италия.

– А-а... А почему Италия, Тидид?

– Начинается с "И", на «Этолию» похоже, а все вместе: Земля Телят. Маленьких быков, значит.

– Италия? Да кто же такое запомнит, Диомед?

* * *

Волки проводили меня до опушки. Дальше начиналась дорога – ровная, вымощенная тесаным камнем. Я шагнул вперед, оглянулся. Отворачиваются серые, к деревьям жмутся. Даже Грес, самый смелый, куда-то в сторону глядит.

– Ну, чего вы боитесь? – вздохнул я. – Там город, там мы живем. Ничего там страшного нет!

– У-у-у-у-у-у!

Один из давнов нерешительно выбежал на дорогу. Лапы ступали так, словно камень раскалили докрасна. Выбежал – назад отошел. Боятся! Каменные улицы, каменные башни, каменные дома. Место, где живут «деусы», где полным полно всего «звонкого», где не спрячешься в чаще, не умчишься в глубь родного леса.

...Не скоро давны начнут храмы строить!

– Пошли! Пошли! – махнул я рукой. – Тоже мне гетайры. Вот позову певкетов, они не боятся!..

– У-у-у-у-у-у!

Подействовало! Сначала на дорогу ступил Грес-старшой (с поджатым хвостом), затем остальные. А ведь копьями (деревянными, с обожженными наконечниками) давны работают неплохо – когда не волки, само собой. И лучники сносные, сам Любимчик подтвердил. Но вот бронзовый меч в руку не возьмут.

– Пошли!

Камень ударил в подошвы. Я поглядел вперед, где на высоком холме белели высокие круглые башни. Улыбнулся. Аргос!

Мы все-таки построили тебя, Аргос Гиппион – Аргос Бронеславный! Вон и Ларисса на самой вершине, и стены будущего храма Зевса Трехглазого...

...А еще лучше – Юпитера Трехглазого. Нечего моему Деду сюда пятою ступать!

Невелик, конечно, Аргос Конеславный. И домов мало, и улицы только камешками по земле выложены. Строить еще и строить. Но все-таки!..

А на севере, в земле генетов, растет Новая Троя Гелена Приамида, а на западе Эней-Саженец недавно освятил первые камни Лавиния. Может быть, и вправду родится Италия – новая страна?

Я оглянулся. Волки исчезли. Дюжина крепких парней – грустных, с опущенными головами – брела по дороге. Привыкайте, ребята!

– Э-э-э, Диомед-родич! Обида у меня, Диомед-родич! Нас, куретов, с собой не берешь, других берешь, да? Понимаю, конечно, все понимаю, да только обидно очень! Ладно, ванакт, как скажешь, ванакт, учить их буду, волков этих, но все равно – обидно, да?

– Чего такой веселый, Подалирий?

– Мы тут фавна сетью поймали, сейчас я его изучать буду. Ну, забавная зверюга! Налил я ему в миску вина...

– Да ты что, Асклепиад? Отпусти его немедленно! Он же... бог!

– Скажешь еще! Это форма жизни, идеально приспособленная...

– У нас только пятьсот воинов, ванакт, две колесницы, сорок лошадей....

– И еще волки, лавагет Ром Эматионид!

– Волки – это хорошо, дядя Диомед. Да только море открыто. Приплывут, скажем, финикийцы... Я все-таки попытаюсь уговорить давнов, чтобы в наше войско вступали...

– У-у-у-у-у-у!

– Ты чего, дядя?

– Ничего, Ром. Я просто представил себе фалангу волков. С копьями в зубах...

– Волки слева, волки справа - Волчья тут у нас держава! Нет троянцев ни души, Зато девки хороши! Хей-я-я-я-я! Хей-я-я-я!

Я разгладил ладонью хрустящий папирус, придавил края камешками. Медный Номос удобнее, да где его здесь взять – медный? Хорошо хоть папирус нашелся.

Неровные берега, извилистые линии рек, редкие кружочки городов. А все вместе – на эмбату-сапог похоже.

Италия!

Дворцом я и тут, в Конеславном Аргосе, пока не обзавелся. Успеется! А вот Палата Свитков у меня уже есть. Точнее, не Палата – Башня. Недостроенная, правда. И свитков мало. Вон на полке полторы дюжины, это если с табличками считать. Никто не пишет регусу Дамеду. Редко-редко от Энея послание придет, да Гелен иногда приветы посылает. Ну, еще шардана со своего острова.

Волки писем не пишут. Все прочие... м-м-м... италийцы? итальянцы? – тоже.

...Вот они, разбежались по Италии-эмбате! Лигуры и генеты на севере, южнее – тиррены и пицены (ох и разбойники!), а вот и Энеев Лавиний в земле упрямых латинов. Ну, а здесь, на юге, там, где носок с каблуком, со счету сбиться можно: брутии, луканы, усмиренные нами мессапы (вздрогнули все соседи, про тяжкую дань услыхав – две коровы в год, шутка ли?) – и мои давны, конечно.

...И все друг с другом грызутся! Хорошо хоть, оружия настоящего почти ни у кого нет!

Когда мне дядя Эвмел про Золотой Век рассказывал, про то, как боги с людьми за одним столом сидели, почему-то не думалось, с каких корыстей все эти тельхины с гелиадами жили-поживали. Да чего тут думать? С деревьев плоды свисают, пшеница сама собой колосится, в реках молоко с медом течет... А как города в Золотом Веке строить, если тут, на юге, только и умеют, что глинобитные хижины лепить? Здесь даже календаря не знают!

...Ну, с календарем пусть Калхант-боговидец разбирается, его это дело, а вот все остальное...

Камешек отлетел в сторону, упругий папирус подпрыгнул, упал на пол... Не давалась в руки Италия-эмбата. Тяжкую службу поручил Маурусу Великое Копье Отец Молний!

* * *

Почему-то за эти годы мне почти не снилась Ахайя. Снился Кипр – Медная Рыба, Сирия снилась, даже Кеми, где я никогда не бывал. А вот Аргос не снился – как отрезало. Может, так оно и лучше. Меня-прежнего, мальчишки с Глубокой улицы, давно уже нет. Не я-прежний плыл через Океан, не я-прежний строю Новый Аргос среди волчьего леса.

Но в эту ночь...

– Капанид! Ты чего молчишь, богоравный?

Мы идем с моим другом по нашей улице – давней привычной дорогой. От Трезенских ворот до храма Афины. Мимо могилы Арга, мимо маленького храмика Елены, мимо Царского дома – пустого, заколоченного старыми трухлявыми досками, мимо черного провала Палат Данаи, мимо дома, где жили мы с папой, мимо соседнего, где жил дядя Полиник, – и дальше, к дому дяди Капанея, к старым колоннам храма Сальпинги Победоносной...

Вечер, пуста Глубокая, закрыты деревянные ставни.

– Сфенел! Да чего ты молчишь?

Не отвечает мой друг репконосый, богоравный басилей, потомок царственного рода Анаксагоридов. Даже на меня не смотрит. Странный такой. Чужой...

– Постой, Капанид! Погоди! Из-за чего мы поссорились? Из-за венца царского? Ну, дурак я, конечно, надо было сразу понять, что нечего мне на троне делать, что не я – ты законный ванакт. Неужели ты все эти годы обиду копил?

Молчит Сфенел, сын Капанея Исполина, мой лучший друг. Беззвучно ступают сандалии по пыльному камню.

– Будь он проклят, это венец! – кричу я. – Проклят! Я не хочу больше править, не хочу, чтобы золото голову пекло! Я ведь сам ушел из Аргоса, сам!..