Никогда не говори «Никогда» (ЛП) - Муни Келли - Страница 28

— Зачем? Хочешь взять меня там, на глазах у всех? — дразнит она.

По крайней мере, я думаю, что она дразнит. Она все время меня поражает, когда делает что-то такое, как сейчас. Я бы никогда не попросил ее говорить немного неприлично, но мне это нравится. И мне тут же приходит в голову, как она выглядела без рубашки. Мое тело начинает реагировать, но я тут же мысленно одергиваю себя, чтобы не принять ее приглашение.

Я стону:

— Не искушай меня, — дразнюсь в ответ.

Когда веду с моей девушкой любовную игру, то даже не осознаю, что Стефани стоит прямо возле меня. Чувствую, как меня дергают за руку, но продолжаю идти. Единственное, чего я хочу прямо сейчас, — это еще больше подразнить Кэт.

Она кричит:

— Кам, пожалуйста, подожди. Мне нужно с тобой поговорить.

Я останавливаюсь как вкопанный, отнимаю от уха мобильный и поворачиваюсь в ее сторону.

— Мне не интересно, что бы ты ни хотела сказать.

Через одну короткую секунду я чувствую себя ослом. И знаете что? Мне плевать. Я возвращаю телефон к уху.

— Увидимся через минуту, Кэт.

— Это была та, о ком я думаю? — спрашивает она.

— Да. Не беспокойся об этом.

Через телефон я слышу ее вздох:

— Увидимся через минуту.

А потом щелчок.

Я вижу ее, как только поворачиваю в левый коридор. Она вся в черном, исключением является только немного красного кружева, выглядывающего из-под ее рубашки. И я тут же понимаю, что определенно хочу увидеть этот лифчик.

Не могу удержаться от улыбки, когда она видит, что я направляюсь прямо к ней. Хватаю ее за петельку ее черных джинсов и притягиваю к себе так близко, что между нами совсем нет места. И единственное, о чем я могу думать, — это о том, что ее красный кружевной лифчик выглядывает у нее на плече.

Мои глаза цепляются за ее. Когда я смотрю в эти большие карие глаза, то будто впадаю в транс. Не в состоянии больше сдерживаться, я наклоняюсь.

— Что ты сделала? — спрашиваю я, когда она прямо мне в лицо надувает пузырь, чтобы предотвратить поцелуй.

— Никаких поцелуев в коридорах, помнишь? И это школьные правила, не мои.

Я наклоняюсь еще ближе, чтобы мы прижались друг к другу лбами.

— Пожа-а-алуйста, никто их не придерживается. Так что поцелуй меня.

Она осматривается.

— Люди смотрят.

— Кого это волнует?

Я чертовски уверен, что не меня. И мне плевать, если из-за того, что я ее поцелую, меня до конца года будут оставлять после уроков.

Когда она наклоняется ближе, и наши губы почти соприкасаются, я думаю о том, что она обычно на вкус как корица, и с нетерпением жду, чтобы попробовать ее снова. Но что она делает? Берет меня за подбородок, отворачивает мое лицо от своего и целует меня в щеку.

— Ты называешь это поцелуем?

Она переплетает свои пальцы с моими.

— Это единственный поцелуй, который ты сегодня получишь, если будешь так себя вести, — смеется она.

Я не отвечаю, просто смеюсь вместе с ней. Она останавливается перед своим классом.

— Увидимся на всемирной истории, — говорит она и, прежде чем зайти, складывает в воздухе пальцы.

Я заглядываю в класс, наблюдая, как она подходит к своему месту.

Выкрикиваю:

— Бьюсь об заклад, ты еще передумаешь.

***

Когда вхожу в класс истории, она уже сидит. Подхожу и занимаю место позади нее. Наклоняюсь и убираю волосы с одной стороны ее шеи, открывая ее сексуальную татушку. И целую ее, после чего шепчу:

— Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь.

Она поворачивается, улыбаясь от уха до уха.

— Поверь, уж я-то знаю.

Клянусь, если бы в этой комнате сейчас не было тридцать детей, то я бы притянул ее назад и показал, что именно она со мной делает.

Ланч проходит как всегда, разве что теперь я сижу с Кэт и Гэбби. Я могу видеть как Макс, что сидит от нас через два стола, качает в мою сторону головой. И это уже начинает раздражать.

Трудно сосредоточиться на стоящей передо мной еде, когда довольно высоко на моем правом бедре лежит рука Кэт.

Она наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Сюда идет Барби.

Сказав это, она кладет свою руку себе на колени.

Я не смотрю в ее сторону, но чувствую, как меня легко похлопывают по плечу.

— Камерон, мне нужно с тобой поговорить. Сейчас.

Я бросаю обратно на тарелку картошку фри.

— Я уже говорил тебе... мне нечего тебе сказать.

— Ты правда хочешь, чтобы я сказала это во всеуслышание... перед ней? — Она смотрит прямо на Кэт.

Кэт слегка подталкивает меня локтем.

— Иди, узнай, чего она хочет.

Я смотрю на Кэт.

— Я не хочу.

Она закатывает глаза.

— Просто иди, — говорит она, толкая меня сильнее.

Я встаю и, потянув Стефани за руку, веду ее в угол кафетерия. И замечаю, что все находящиеся здесь студенты наблюдают за нами.

— Что?

— Где видео, которое ты снял?

— Я удалил его.

— Ага, конечно.

— Я удалил его. Сразу же после того, как отослал его Кэт.

— Зачем, черт возьми, ты это сделал?

— Я знаю, что ты причастна к тем листовкам. Клянусь Богом, Стеф, не трогай ее. Сейчас она единственная, у кого есть рычаги давления.

— Ты такой мудак. Ты знаешь это, да?

— Только с тобой, дорогая, — говорю я с сарказмом и подмигиваю.

Начинаю уходить, когда она хватает меня за руку.

— Я не единственная, кто был замешан с листовками. Почему бы тебе не спросить у Мэтта и Макса, что знают они? — говорит она, отбрасывая за плечо волосы. Я не могу не смотреть, как она возвращается к своему столу, потому что у меня нет слов.

Перемотаем назад. Мэтт и Макс. О чем, черт возьми, она говорила? Бросаю взгляд на Макса, он опустил голову и избегает меня. Единственная причина, почему я подозреваю, что все это может быть правдой, — это потому, что все остальные смотрят на меня, но не он.

Я схожу с ума, когда думаю, что мой лучший друг является частью всего этого. Чувствую, как мое лицо становится красным. Я начинаю идти, но возле меня появляется Кэт и хватает меня за руку.

— Эй, сядь.

Я смотрю на нее сверху вниз.

— Мне нужно поговорить с Максом.

— Это уже неважно. Все в прошлом, я в порядке.

— Не это главное. Он знает, что я к тебе чувствую. Я бы никогда так с ним не поступил.

Она берет меня за подбородок и заставляет смотреть ей в глаза.

— Потому что ты удивительный. А теперь сядь и пообедай со мной, — настаивает она.

Смотрю на Макса, когда возвращаюсь с Кэт к нашему столу. Я позже с ним разберусь. И с Мэттом — это пустяковое дело. Все равно, он не возглавляет список моих друзей.

Кэт

Стою на улице, около его машины, и жду. Последний звонок прозвенел пятнадцать минут назад, но его все еще нет. Я жду больше десяти минут... и ничего. Подняв свою сумку с капота его машины, начинаю идти домой. И все время задаюсь вопросом: где, черт возьми, он мог быть? Снова и снова прокручиваю в голове утренний разговор. Я была уверена, что он сказал мне, что собирается подвезти меня домой.

У меня в сумке домашка на несколько часов, но я включаю телевизор. После часа поганых шоу слышу, как открывается задняя дверь. Быстро бросаю взгляд через окна, что выходят на передний двор, и вижу его машину, припаркованную на подъездной дорожке.

— Эй, — говорит он, проходя в гостиную.

Когда он входит, я встаю.

— Здорово, не стесняйся, проходи.

Он усмехается:

— Что? Я проверил. Твоего папы нет дома.

Я снова сажусь.

— Почему не подвез меня?

— Извини. У меня было кое-что, с чем нужно было разобраться, — говорит он, опускаясь передо мной на колени, и наши глаза встречаются.

Он говорит:

— Думаю, с тебя причитается настоящий поцелуй.

Я опускаю взгляд, думая о своем следующем шаге, когда замечаю, что его рука вся красная и опухшая.

— Что случилось с твоей рукой? — спрашиваю я, поднимая ее.

— Ничего.

— Камерон, ты где был?