Кожаный Чулок. Большой сборник - Купер Джеймс Фенимор - Страница 175

— Почему мы уезжаем украдкой и с такой поспешностью?

— Если бы кровь онейда могла окрасить всю ширь чистой воды, по которой мы плывем, вам на вопрос ответили бы ваши собственные глаза,— отозвался разведчик.— Разве вы забыли о мошеннике, ставшем вчера жертвой Ункаса?

— Ни в коем случае. Но вы сами сказали, что он был один, а мертвецов нечего опасаться.

— Да, на свое дьявольское дело он отправился один! Но индеец, чье племя насчитывает столько воинов, может не сомневаться, что вслед за тем, как прольется его кровь, прозвучит предсмертный стон одного из его врагов.

— Но наше присутствие и авторитет полковника Манроу, безусловно, послужили бы нам защитой от гнева наших же союзников, особенно в данном случае, потому что негодяй вполне достоин своей участи. Надеюсь, вы ни на фут не отклонились от прямой дороги к нашей цели из-за такого пустяка?

— Неужто вы полагаете, что пуля мошенника прошла бы мимо, окажись на ее пути хоть сам король? — упрямо возразил разведчик.— Вы думаете, слово белого так уж сильно действует на индейца? Отчего же тогда этот великий француз, генерал-губернатор Канады, не приказал гуронам зарыть томагавк в землю?

Хейуорд хотел было ответить, но ему помешал тяжкий стон, вырвавшийся из груди Манроу. Выждав минуту из уважения к горю престарелого друга, майор возобновил разговор.

— Только бог — судья поступку маркиза де Монкальма,— торжественно объявил он.

— Вот теперь в ваших словах есть резон, потому что они подсказаны вам религией и честностью. Одно дело послать полк белых мундиров на защиту пленников от ярости краснокожих, а совсем другое — задабривать свирепого дикаря дружеской речью и называть его «сын мой» в надежде, что он забудет про нож и ружье. Нет, нет,— прибавил разведчик, оглянувшись на быстро исчезавшие из виду расплывчатые очертания руин форта Уильям-Генри и рассмеявшись своим беззвучным задушевным смехом.— Пусть нас лучше разделяет вода. И если только эти мошенники не сведут дружбу с рыбами и не узнают от них, кто сегодня на рассвете плыл по озеру, мы оставим позади себя весь Хорикэн, прежде чем они додумаются гнаться за нами по суше или по воде.

— Враги впереди, враги сзади! Похоже, нам предстоит опасное путешествие.

— Опасное? — спокойно повторил Соколиный Глаз.— Нет, не слишком. Тонкий слух и острый глаз помогут нам опередить негодяев на несколько часов, а уж если придется взяться за ружье, то трое из нас управляются с ним получше любого человека на здешней границе. Нет, опасности не предвидится, но марш, как выразились бы вы, предстоит форсированный. Нас могут ждать и стычки, и засады, и прочие развлечения в этом же роде, но все это в таких местах, где есть хорошее прикрытие; кроме того, боевые припасы у нас тоже в изобилии.

Возможно, что, несмотря на всю храбрость Хейуорда, представления его об опасности несколько отличались от представлений Соколиного Глаза. Во всяком случае, он не ответил разведчику и молча стал наблюдать, как пирога скользит по воде, оставляя позади милю за милей. С рассветом они вошли в узкие протоки, осторожно и быстро лавируя между бесчисленными островками. Именно по этой дороге Монкальм увел назад свою армию, и путники, которые не знали, не оставил ли он в засаде союзных индейцев, чтобы прикрыть себя с тыла и подобрать отставших, строго хранили молчание.

Ункас и разведчик ловко вели пирогу по извилистым, запутанным протокам, где каждый пройденный (рут мог угрожать встречей с опасностью, а Чингачгук отложил весло в сторону. Пытливый взгляд сагамора перебегал с островка на островок, с одних зарослей на другие; когда же лодка выплывала на простор озера, его зоркие глаза всматривались в обнаженные скалы и леса, хмуро нависшие над узкими протоками.

Хейуорд, любуясь красотой ландшафта, испытывал в то же время вполне естественную в его положении тревогу, и как раз в ту минуту, когда он уже склонен был уверовать в неосновательность своих опасений, Чингачгук подал сигнал, и весла замерли.

— Ха! — выдохнул Ункас почти одновременно с легким ударом о борт лодки, которым его отец возвестил о надвигающейся опасности.

— Ну что еще? — удивился разведчик.— Озеро гладко, словно ветры здесь отродясь не дули, и я вижу на много миль вперед. Кругом ни души, разве что черная головка гагары над водой мелькнет.

Индеец медленно поднял весло и указал им в ту сторону, куда был устремлен его пристальный взор. Дункан взглянул в том же направлении. Впереди, на расстоянии в несколько десятков футов, виднелся невысокий лесистый островок, но он казался таким спокойным и мирным, словно на него никогда не ступала нога человека.

— Ничего не вижу: вокруг только вода да пятнышко суши,— сказал он.— А пейзаж, действительно, очень красив.

— Тс-с!— одернул разведчик.— Да, сагамор, ты-то уж никогда ничего зря не сделаешь! Правда, это всего лишь тень, но тень неестественная. Видите, майор, вон ту полоску в воздухе над островком? Туманом ее не назовешь — она скорее похожа на легкое облачко.

— Это испарения, поднимающиеся над водой.

— То же самое вам любой ребенок скажет. Но что это за кромка дыма на нижнем крае облачка, которая исчезает в чаще орешника? На мой взгляд, она поднимается от наспех притушенного костра.

— За чем же остановка? Подплывем туда и разрешим наши сомнения,— предложил нетерпеливый Дункан.— На таком крохотном островке много народу не уместится.

— Если вы будете судить о хитрости индейцев по примерам, вычитанным из книг, или руководствоваться повадками белых, то наделаете ошибок, а то и вовсе погибнете,— возразил Соколиный Глаз, с присущей ему проницательностью вглядываясь в приметы местности.— Если мне позволено высказать свое мнение, я скажу, что нам остается одно из двух: или повернуть обратно и отказаться от попытки выследить гуронов...

— Ни за что! — воскликнул Хейуорд слишком громко для тех обстоятельств, в каких они находились.

— Ладно, ладно,— продолжал Соколиный Глаз, знаком советуя офицеру умерить свой пыл.— Я и сам разделяю ваше мнение, хотя, имея опыт в подобных делах, счел своим долгом сказать вам все. Итак, мы должны двигаться вперед, и если в протоках засели индейцы или французы, нам надо прорваться между вон теми нависшими над озером скалами. Как, по-твоему, сагамор, прав я или нет?

Вместо ответа индеец опустил весло в воду и погнал пирогу вперед. А так как управление лодкой лежало всецело на нем, это движение ясно говорило, на что он решился. Теперь все гребцы усиленно заработали веслами, и через минуту они оказались на месте, откуда был виден скрытый до сих пор северный берег островка.

— Вот тут они и засели, если приметы нас не обманывают! — прошептал разведчик.— Две пироги и дым! Как видно, мошенники еще не успели продрать глаза, не то бы мы уже услышали их проклятый боевой клич. Навались, друзья! Мы уходим. Еще немного, и выстрелы нас не достанут.

Хорошо знакомый треск ружья, свист пули над водой и пронзительный крик, донесшийся с острова, прервали разведчика, дав знать путникам, что они замечены. Еще через секунду гурьба дикарей прыгнула в пирогу и пустилась в погоню. Однако, насколько мог заметить Дункан, появление этих страшных предвестников неизбежной схватки не изменило ни выражения лица, ни поведения трех проводников, разве что взмахи весел стали чаще и сильнее, отчего легкий челн рванулся вперед, словно живое, наделенное волей существо.

— Не подпускай их ближе, сагамор! — хладнокровно бросил Соколиный Глаз, оглянувшись через левое плечо и продолжая работать веслом.— Ни в коем случае не подпускай. У гуронов во всем племени нет ружья, которое накрыло бы нас на таком расстоянии. А вот ствол моего оленебоя не подведет.

Убедившись, что могикане И без него выдержат нужную дистанцию, разведчик спокойно отложил весло и поднял роковое ружье. Трижды он вскидывал его к плечу и трижды, когда вот-вот должен был прогреметь выстрел, вновь опускал, требуя, чтобы могикане дали противнику немного приблизиться. Наконец его меткий и многоопытный глаз, видимо, удовлетворился, и разведчик, положив ствол на левую руку, медленно поднял дуло, как вдруг восклицание Ункаса, сидевшего на носу, опять вынудило его повременить с выстрелом.