42-я параллель - Пассос Джон Дос - Страница 89

- Несколько дней назад я слушал в Институте Купера Юджина Виктора Дебса, и что же он говорил?

...Что такое та демократия, та цивилизация, за спасение которой хозяева призывают рабочих отдать свою жизнь, что она такое для вас, как не рабство, как не...

- Эй, заткнись... Не нравится, так проваливай, откуда пожаловал, раздались голоса из толпы.

- Свобода труда на обогащение хозяев... Право подыхать с голоду, когда тебя выставят с работы.

На Дона и Чарли поднажали сзади. Оратор спрыгнул о ящика и скрылся. Во всю ширину авеню водоворотом закружилась толпа. Док сцепился с каким-то мужчиной в комбинезоне. Их разнял полисмен, молотя направо и налево своей дубинкой. Док замахнулся на полисмена, но Чарли схватил его за руку и вытащил из свалки.

- Опомнись, Док, это тебе не водка, - сказал Чарли. Док весь побагровел от злости. - Не нравится мне рожа этого мерзавца, - твердил он.

Позади полисменов два полицейских автомобиля с яркими прожекторами напирали на толпу. В ослепительной белизне прожекторов черными силуэтами двигались руки, головы, шляпы, дерущиеся фигуры, взлетающие и падающие дубинки. Чарли прижал Дока к зеркальному окну кафе;

- Слушай, Док, ты попадешь под замок и пропустишь отправку, - прошептал ему на ухо Чарли.

- А, не все ли равно... - сказал Док. - Все равно, пока доедем, все полетит вверх тормашками.

Рядом с ними оживленно переговаривалась группа молодых людей.

- Сегодня рабочие бегут от полиции, но скоро полиция побежит от рабочих! - прокричал кто-то в толпе. Другой затянул "Марсельезу". Кругом подхватили. Дока и Чарли плотно притиснули к оконному стеклу. Внутри, в кафе, в голубоватых спиралях табачного дыма, словно рыбы в аквариуме, смутно маячили фигуры и лица. Вдруг зеркальное стекло треснуло и разлетелось. Посетители кафе в панике заметались.

- Берегись, затопчут! - завопил кто-то в толпе.

Цепь полисменов очищала конец авеню. Пустое пространство за ними все ширилось. С другой стороны, с Хоустон-стрит, напирала конная полиция. На очищенном участке мостовой стоял тюремный автомобиль. Полисмены без разбора запихивали туда мужчин и женщин.

Док и Чарли проскользнули мимо конного полисмена, лошадь которого гулко топотала по плитам тротуара, и шмыгнули за угол. На Бауэри было пусто и темно. Они пошли по направлению к отелю.

- Мало тебе скандалов, еще немного - и нас бы засадили... Уж скорее бы во Францию.

Неделю спустя на пароходе французской линии "Чикаго" они проходили пролив Нэрроуз. Их еще мутило от прощальной выпивки, подташнивало от запаха парохода, и в ушах все еще звенело от провожавшего их на пристани джаз-банда. Солнце затянула пелена низких свинцовых облаков, похоже было, что пойдет снег. Команда парохода была французская, и стюарды тоже французы. За завтраком подавали вино. За столом полно было добровольцев, тоже направлявшихся в санитарные отряды.

После обеда Док пошел в каюту спать. Чарли, засунув руки в карманы, отправился бродить по пароходу, не зная, что ему с собой делать. На корме снимали брезентовый чехол с семидесятипятимиллиметрового орудия. Он прошел по нижней палубе, заваленной бочонками и ящиками, и кое-как пробрался на нос через большие круги щетинистого троса. На носу стоял на вахте маленький румяный матрос с красным помпоном на шапке.

Море было стеклянное, с грязными полосами волнующихся водорослей и отбросов. Чайки сидели на воде и на плавающих обломках. Время от времени чайка лениво расправляла крылья и с криком поднималась в воздух.

Крутой нос парохода разрезал на две равные волны густую бутылочно-зеленую воду. Чарли попытался заговорить с вахтенным. Он указал рукой вперед.

- Восток, - сказал он. - Франция.

Вахтенный, казалось, не слышал. Чарли указал назад, на дымный запад.

- Запад, - сказал он и хлопнул себя по груди. - Моя родина, Фарго, Северная Дакота.

Но вахтенный только покачал головой и приложил палец к губам.

- Франция очень далеко... Восток... подводные лодки... война... сказал Чарли. Вахтенный прикрыл рот рукой. И наконец Чарли понял, что разговаривать с ним нельзя.