Легенды грустный плен. Сборник - Бушков Александр Александрович - Страница 95

95

— Да, конечно! Сейчас вы меня увидите. Дэвы в эликоне?

— Да.

— Жаль, не успел. Ну, смотрите, потом расскажете людям. Пожалуй, оставлю вам и звук.

Через минуту на стене появилось изображение Кулайна. Дэв стоял в колеснице, груженой оружием, с копьем в руке и в железном панцире. Белый конь мчался, как ветер, колеса гремели на каменных плитах. Туны уже вошли в ущелье и гуськом двигались к броду. Река Наг текла под самыми скалами, преграждая великанам путь наверх, к Асгарду.

Тяжелый низкий голос раздался из эйтлана — голос туна:

— Куда бежишь, пес?

Это была не брань, а намек на значение имени Кулайна, догадался Гил.

— Скоро ты подожмешь хвост, и бежать будет некуда, когда сорвется с привязи пес посильнее тебя, — грохотал великан.

— Тебя-то, Муспелль, я не испугаюсь, — сказал Кулайн, сходя на землю.

Они стояли друг напротив друга — громадина-тун с лицом трупа и маленький светлый дэв, ростом чуть повыше его колена, бурлящий поток шириной с сотню локтей разделял их.

Другие туны стояли позади — узкое ущелье позволяло им подходить к броду лишь поодиночке, почему Кулайн и выбрал это место для обороны. Муспелль шагнул в воду, вспенившуюся вокруг белесых ступней, и взмахнул палицей.

— Прочь с дороги, малявка, не то, клянусь, не придется тебе больше бегать и лаять, — будешь лежать здесь до гибели мира и обликом станешь подобен нам!

— Да, тебе это легче — не придется менять облик, труп ты ходячий…

Палица, кружась, пролетела над головой дэва; выпрямившись, Кулайн метнул копье. Столько силы было в этом броске, что его оружие, попав в грудь чудовищу, вошло в тело целиком, вместе с древком, и тун, взревев, упал вниз лицом в горячую воду. Запруженный Наг забурлил, вздыбился и перелился через мертвое тело.

Второй тун шагнул вперед, но не успел поднять палицу, как и его настигло метко пущенное копье. Когда четыре великана один за другим окунулись в поток, а Наг, широко разлившись, образовал небольшое озеро, туны отступили вглубь и стали совещаться.

— Вы меня слышите? — Кулайн, используя передышку, обратился к Гилу. — Скажите Элиару, пусть поторопится… Боюсь, следующим моим противником будет Диафер. Только он один может одолеть меня в единоборстве.

Гил вызвал Элиара, узнал, что отряд дэвов уже скачет к броду, и передал эту весть Кулайну. Тот уже готовился к новому поединку. Из ущелья выступил пятый тун.

— Диафер, ты вышел против меня с оружием?.. — воскликнул Кулайн. — Я не желаю тебе смерти. Во имя нашей былой дружбы прошу тебя: отступись! С любым из вас я готов принять бой, но не с тобой!

— Зачем поминать старое, Кулайн? — прогремел Диафер.

— Я не хуже тебя помню, как мы дружили в юности. Мне тоже не по душе сражаться с тобой, но у меня есть долг, и моя воля скована клятвами, данными мной великому властелину.

— Вспомни, Диафер, как вместе мы мечтали о новом, прекрасном мире, где не будет места злу, и люди будут стремиться к сияющим вершинам светлого духа! Разве власть над миром и толпы коленопреклоненных рабов столь желанны для тебя? Чем прельстил тебя Шемай-Лох, что ты жаждешь смерти своего друга?

— Довольно слов, Кулайн! К бою! Сражайся за свою мечту. Воюй, светлый дух, с духом черным, и посмотрим, чья возьмет, о возлюбленный друг мой Кулайн-Милдориэл![5]

Диафер ступил в воду и по телам своих предшественников двинулся вперед. Дойдя до середины потока, он взмахнул палицей и нанес удар. Казалось, никто уже не спасет дэва, но в последний миг он подпрыгнул — подпрыгнул необычайно высоко, на два своих роста, и грозное оружие не задело его. Пока Диафер снова замахивался, Кулайн метнул подряд два копья, но первое тун поймал и сломал, как щепку, а второе отбил ударом палицы. Выхватив меч, Кулайн снова прыгнул — и прыжок этот был еще выше, еще чудеснее первого, и, вскочив, словно цепкий котенок, на грудь великана, глубоко вонзил лезвие в его тело ниже сердца. Тун взревел и сбросил с себя врага; черная кровь, дымясь, хлестала из раны. Кулайн упал в воду, и в тот же миг удар палицы настиг его. Гил зажмурился: все, конец, погиб отважный дэв! Но хриплый рев Диафера заставил его снова открыть глаза:

— Теперь ты охромел, друг мой Кулайн!

Дэв, прихрамывая, выбрался на берег и подбежал к колеснице. Диафер, заливаясь кровью, снова поднял палицу.

— Прости меня, Диафер! — Кулайн держал в руке огненное копье Ха-Бул. — Я не могу пропустить тебя в Асгард!

Облик Кулайна неуловимо изменился, черты его исказились — это уже не был человек, а неведомое существо, охваченное яростью боя, огненный демон, пылающий лютым красным огнем. Сбросив сандалию, Кулайн — если это все еще был Кулайн! — самым невероятным образом захватил Ха-Бул двумя пальцами ноги и метнул его движением, требовавшим необычайной гибкости суставов либо полного их отсутствия. Вспыхнуло пламя, и тысячи огненных стрел пронзили черного великана и разбежались по его телу испепеляющими лоскутами; и вот вся громадная туша распалась и рухнула облаком праха, тут же унесенного бурной рекой.

Кулайн вернул себе человеческий облик, подобрал Ху-Бул и скорбно опустился на прибрежный камень, закрыв лицо руками.

— Горе мне! — воскликнул он. — Погиб мой любимый друг, отважный Диафер!

Шестой тун уже стоял по ту сторону брода.

— Нечестно ты воюешь, презренный пес! Будь у нас такое оружие, мы бы давно правили миром. Удар за удар — брось мне свое копье!

— Никто не посмеет сказать, что Кулайн воюет нечестно! — воскликнул дэв. — Что ж, держи, если поймаешь! — И он метнул копье вперед рукояткой с такой силой, что железная трубка глубоко воткнулась в грудь великана, как если бы она была остро заточена. Тун упал навзничь, но подбежавший к нему товарищ выдернул из него смертоносный Ха-Бул и навел на дэва.

— Торопись, жалкая тварь! — произнес Кулайн. — Посмотри, вон уже скачут дэвы!..

Из огненного копья вырвалась ослепительная молния… И тут Мирегал, не выдержав, протянула руку к железной пластинке и погасила изображение. А потом упала лицом на ковер и разрыдалась. Эйтлан отчаянно затрещал и замолк. Лишь через полчаса раздался голос Элиара:

— Мы возвращаемся. Теперь ваш черед сразиться с нидхагами.

— А туны… где? — пролепетал Гил.

— Вы что же, не смотрите? Они отступили, мы прогнали их. Слава Кулайну, он устрашил врагов, дал нам время набраться сил. Теперь наступают нидхаги. Гил, объяви людям, пусть спускаются в Гарм-а-Ден и сдерживают их натиск; мы же побережем силы для боя с более страшным противником.

— Кулайн… погиб?

— Зачем ты спрашиваешь?.. Зажги оглан и посмотри.

Гил повернул рукоятку. У брода не было никого, только пять мертвых тунов лежали в воде, сдерживая ее бег. И Кулайна не было. Только оплавленный, почерневший камень, на котором он сидел в момент вспышки, безмолвно свидетельствовал о его судьбе.

Глава 22

ХА РЕК

Блеск зыбей, средь которых ты находишься, Белизна моря, по которому плывешь ты, Это — расцвеченная желтым и голубым Земля, она не сурова… Вдоль вершин леса проплыла Твоя ладья через рифы. Лес с прекрасными плодами Под кормой твоего кораблика. Плавание Брана

На рассвете войско спустилось с гор и вступило в бой с нидхагами. Гил сражался в первых рядах. Разя асгардским мечом, отбивая щитом удары, он был счастлив, что сумел вырваться, ускользнуть не только от дэвов, пытавшихся первым посадить его в улетавшую железную птицу, но даже от Мирегал, куда более бдительной, и от хитрого Бхарга, — и вот он здесь и наконец-то может хоть как-то искупить свою великую вину перед миром. Должно быть, Гил и вправду излучал какую-то невидимую энергию — «светился», по выражению Таргала, — во всяком случае, нидхаги явно избегали с ним встречи, а те, кого он настигал, защищались слабо и все норовили пуститься наутек.

вернуться

5

Милдориэл — Дух-Ведет-Войну (дэвинмол).