Прыжок ласки - Паттерсон Джеймс - Страница 74

Глава сто шестнадцатая

Мы ехали намного быстрее, чем позволяла узкая извилистая дорога, ведущая к дому Джеймса Уайтхеда. Это было недалеко.

Мы проехали указатель с надписью: «Пляж Малларда – Сан-Антонио».

Я и Сэмпсон молчали, погруженные каждый в свои мысли. Я продолжал думать о Кристине, не в силах отогнать посещавшие меня образы. Она у нас. Может быть, она где-то здесь?

Я не знал, так ли это, и только Шефер или Уайтхед могли дать ответ. Мне хотелось по возможности оставить их в живых. Все на этом острове: и экзотические запахи, и сам пейзаж, – напоминало мне о Кристине. Как я ни старался, не мог представить себе счастливый конец всей нашей операции.

Очень скоро мы выехали к пляжу и теперь неслись мимо частных особняков и больших поместий. Некоторые из них имели длинные и извилистые подъездные пути, тянущиеся на сотни ярдов к главным домам.

Вдалеке я увидел освещенные окна и понял, что мы приближаемся к владению Джеймса Уайтхеда. Жив ли он? Или Шефер уже успел разделаться с ним и скрыться?

Из рации доносился отрывистый голос Джонса:

– Это здесь, Алекс. Вон тот дом из камня и стекла. Но я никого не вижу.

Мы подкатили к дорожке, вымощенной дроблеными раковинами. Кругом стояла кромешная тьма. На территории, принадлежащей Уайтхеду, не светилось ни огонька.

Мы выпрыгнули из машин. Нас было восемь человек, включая детективов из Кингстона. Двое из них, Кеньон и Энтони, заметно нервничали.

Я не винил их, поскольку чувствовал себя точно так же. Ласка сейчас пребывал в ярости, и нам известна была его склонность к самоубийству. Джеффри Шефер оказался типичным маньяком.

Сэмпсон и я быстро пробежали через небольшой сад, с одной стороны которого находился бассейн, а с другой – просторная лужайка, полого спускающаяся к морю.

Я заметил, как люди Джонса веером рассыпались по территории. Шефер явился в гостиницу с оружием, следовательно, ему было наплевать, уцелеет ли он сам. Но мне было не все равно, так как я должен был допросить его и узнать ответы на все интересующие меня вопросы.

– А как насчет этого чертового Уайтхеда? – спросил меня Сэмпсон, пока мы бежали к дому.

У бассейна имелось достаточно укромных темных мест, откуда Шефер мог легко напасть на нас. Темные тени протянулись от каждого дерева и куста.

– Не знаю, Джон. Еще недавно он был в гостинице. Будучи тоже игроком, он, в свою очередь, сам охотится за Шефером. Вот это и называется эндшпилем. Выигрывает только один из них… Он здесь, – прошептал я. – Я это чувствую.

Я вполне определенно ощущал поблизости присутствие Шефера. Уверенность в осознании данного факта пугала меня.

В темном доме послышались выстрелы.

Мое сердце упало, и в голове промелькнула противоречащая здравому смыслу просьба.

«Господи! Только бы Шефер остался жив!»

Глава сто семнадцатая

Еще одна цель. Схватка с последним противником, и все будет кончено. Семь славных лет игры, семь лет ожидания возмездия, семь лет жгучей ненависти. Он не мог вынести даже мысли о проигрыше. Он успел показать кое-что Байеру и Хайсмиту. Теперь он с удовольствием продемонстрирует и Уайтхеду, кто же здесь главный.

Шефер шумно пробирался через густую листву, затем ему пришлось преодолеть по пояс в воде зловонное болото. Тепловатую до омерзения жидкость покрывал двухдюймовый слой липкой зеленой слизи.

Он пытался не думать о болоте, о насекомых и тварях, живущих в трясине. За время службы в Юго-Восточной Азии ему приходилось преодолевать и более отвратительные преграды. Он не сводил глаз с дорогого загородного особняка Джеймса Уайтхеда. Оставался один, только один Всадник.

Джеффри посещал виллу и раньше, а потому хорошо представлял себе внутреннюю структуру здания и окружающую его территорию. Сразу за болотом начинался участок густой растительности, за ним – сетчатый забор и ухоженный двор. Уайтхеду не придет в голову, что Шефер появится со стороны болота.

Война был умнее, чем о нем думали другие. Он совершал убийства на островах Карибского бассейна много лет, и ни разу полиция не заподозрила его. Тот же Война помог Джеффри обстряпать дело с Кристиной Джонсон, и вся операция также прошла идеально. Все продолжало оставаться тайной внутри тайны, частью сложной и запутанной игры.

Неожиданно, на пару секунд, Шефер потерял всякую ориентацию: кто он, где находится и зачем.

Вот это его действительно напугало: серьезный сдвиг в мозгу в самое неподходящее время. Как ни странно, именно Уайтхед приучил Шефера к наркотикам во время совместной работы в Азии и сделал зависимым от них.

Он напролом двинулся через болото, надеясь лишь на то, что вода не покроет его с головой. Этого, к счастью, не произошло. Выбравшись на сухое место, он быстро миновал заросли и, проворно преодолев проволочный забор, зашагал по задней части двора.

Шефером владело жгучее желание разорвать, уничтожить Джеймса. Ему хотелось подвергнуть его пыткам, но где же взять столько времени? Уайтхед был его первым начальником. Сначала на Филиппинах, потом в Таиланде. Больше, чем кто-либо другой, Уайтхед был виновен в том, что Шефер превратился в матерого убийцу. И именно он должен был ответить за это.

В доме царила темнота, но Шефер был уверен, что Война где-то здесь.

Неожиданно где-то рядом прозвучал выстрел. Война оправдывал свое прозвище.

Шефер теперь передвигался зигзагами, словно пехотинец на поле боя. Сердце его бешено колотилось, а реальность приобрела вид покадровой съемки. Сейчас он думал о том, оснащен ли пистолет Уайтхеда ночным прицелом, и насколько сам Война хороший стрелок.

И принимал ли он когда-нибудь участие в боевых действиях.

Испытывает ли он страх или, наоборот, возбужден?

Шефер справедливо предполагал, что входные двери заперты, а Война распластался на полу где-нибудь в темноте и слишком умен, чтобы выдать себя неосторожным движением. Впрочем, Джеффри тоже никогда не ошибался. То же можно было сказать обо всех участниках игры. Они всегда использовали Смерть, и вот теперь он явился за ними. Если бы не договоренность о встрече на Ямайке, Шефер являлся бы за каждым в отдельности.

Он бегом рванулся к дому. Вновь раздались выстрелы, и несколько пуль просвистело совсем рядом. Но ни одна из них не задела Джеффри. Значит ли это, что он слишком хорош или же Война просто не умеет стрелять?

Вытянув руки перед собой, Шефер, разбив огромное окно, «рыбкой» влетел внутрь дома.

Стекло взорвалось тысячами осколков, и Джеффри понял, что достиг цели.

Война был где-то поблизости. Где же он прячется и насколько он хорош? Мозг Шефера заполняли тысячи вопросов. Где-то в недрах дома послышался собачий лай.

Джеффри поскользнулся на кафельном полу и больно ударился коленом о массивный стол, но сразу же вскочил. В комнате никого не оказалось.

Неожиданно снаружи, у главного входа, раздались голоса. Полиция! Всегда они отравляли Шеферу все удовольствие!

И тут Джеффри увидел противника, пытавшегося улизнуть. Долговязый, неуклюжий, с длинными черными волосами, Война не выдержал первым и рванулся к выходу, надеясь на помощь полиции.

– Не выйдет, Уайтхед! Лучше остановись! Я все равно не выпущу тебя. Оставайся в игре.

Видимо, Война понял, что ему не удастся скрыться через главный вход, и развернулся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Шефер бросился за ним, быстро сократив расстояние до нескольких ступенек. Джеймс успел повернуться и выстрелить.

Джеффри на бегу ударил по выключателю, и просторный зал озарился ярким светом.

– Смерть уже в твоем доме! Настала твоя очередь. Посмотри на меня! Посмотри на смерть! – завизжал Шефер.

Уайтхед продолжал бежать, и Джеффри хладнокровно пустил ему пулю в ягодицу. Получив огромную рану, Уайтхед заверещал, словно свинья на бойне. Извиваясь от боли, он покатился по ступеням, ударившись лицом о металлические поручни.