Там, где бродили львы (с иллюстрациями) - Паттерсон Гарет - Страница 58

Эти встречи с представителями трагически вымирающего вида навели нас с Джо на печальные размышления. В прошлом он был профессиональным охотником, и черный носорог составлял неотъемлемую часть обстановки тогдашних сафари. Джо рассказал нам, что в те добрые старые времена внезапное появление старого рогача внезапно нарушало хорошо спланированную операцию выслеживания объекта охоты. Носорог внезапно Врывался на арену действий, вызывая всеобщее смятение своей агрессивностью. Туристы в ужасе карабкались на ближайшие деревья, а сопровождавший их охотник-профессионал рисковал жизнью, пытаясь отвлечь носорога и заставить его удалиться. Белые охотники наподобие Джо испытывали явное расположение к носорогам и даже при самой серьезной опасности стремились не стрелять в зверя в целях самозащиты, оставляя спасительную пулю лишь на самый крайний случай.

Все это давно кануло в Лету. Население носорогов в Кении сократилось до минимума, и многие из числа выживших животных обитают в тщательно огороженных и пристально охраняемых убежищах, где они могут спокойно размножаться. Охотники вроде Джо стали свидетелями трагической кончины прежней Африки, ее красоты, опасностей и связанных со всем этим сильных ощущений. В глубине души они тяжело переживают случившееся, в том числе и трагическую судьбу носорогов. В сущности, все, что произошло с этими животными, в значительной мере постигло и самих профессиональных белых охотников Африки.

Все время, пока мы находились в парке, нам были видны небоскребы Найроби, составлявшие странный контраст с обстановкой девственной природы вокруг нас. Однако зрелище это порождало надежду на возможность мирного сосуществования ее с главным символом нашего общества потребления – современным городом. Временами ветерок доносил до нас шум городских улиц, нарушавший тишину девственной природы. В то время, как некий бизнесмен завтракает в ресторане с кондиционерами на верхнем этаже небоскреба, неподалеку от него внизу прайд львов выходит на охоту, стая франколинов поднимается в воздух, и варан, доживший до наших дней с доисторических времен, пускается вплавь через заросшее кувшинками озерцо. Тем и прекрасен Найроби, что прямо от его окраин начинается волшебное царство природы. Так что наша поездка в парк оказалась замечательной прелюдией к знакомству с природой Кении и ее животными, о которых мы узнали сегодня немного больше.

Лангата, где жил Джо, служит приютом множества знаменитых и не столь знаменитых лиц, которых стоило бы поместить в справочнике «Кто есть кто среди натуралистов Африки». Лангата захватывает часть имения писательницы Карен Бликсен, и именно здесь происходили многие эпизоды, описанные в ее легендарной книге «Из Африки». Неподалеку неизвестным преступником был в свое время убит лорд Эролл. В основе происшествия лежал скандал вокруг романа «Белое зло», в котором рассказывалось о жизни праздного великосветского общества белых в Кении тридцатых – сороковых годов. Все это происходило среди мягких очертаний виднеющихся издали холмов Нгонг.

И сегодня в Лангате можно встретить немало знаменитостей. Всемирно известный фотограф и писатель Питер Бирд частенько наведывается в свое ранчо площадью в двадцать акров. Активные защитники природы Ория и Ян Дуглас-Гамильтоны, поведавшие миру о прискорбном положении африканских слонов и носорогов, также живут здесь. Можно упомянуть и о Дафне Шелдрик, которая немало сделала для популяризации мира животных книгой о заповеднике Тсаво и своей любимице-слонихе Элеоноре. В Лангате базируется и Эсмонд Бредли Мартин – крупный знаток носорогов, постоянно стремящийся изменить отношение к ним со стороны приезжих из Аравии и из дальневосточных стран, скупающих здесь носорожьи рога. Мы с Джейн были под впечатлением столь яркого космополитического сообщества людей, которых свела в этом маленьком уголке Африки их общая любовь к дикой природе.

Следующий день был полон приятнейших впечатлений. Ранее, из-за финансовых трудностей, мы планировали посетить в Кении только заповедник Кора. Но благодаря любезности Джо и его жены Симоны мы получили возможность побывать в истинном саду Эдема – в Масаи-Мара. К Джо как раз приехал турист из Америки, для которого организовывалось сафари, и нас пригласили провести несколько дней в поездке, прежде чем мы направимся в Кора. На следующее утро мы отправились в путь, и все, что происходило, было для нас с Джейн очень непривычным в последние несколько месяцев. Сафари, организуемые Джо, совсем не походили на экскурсии в микроавтобусах. Это было скорее путешествие того сорта, что прославил в своих сочинениях Роберт Руарк. Клиенты и организаторы сафари следовали в процессии на роскошных джипах. Вечером, когда наступало время остановиться в заранее запланированном месте, здесь уже были установлены душевые и туалеты. Комфорт не считали здесь чем-то несовместимым с приключениями. Именно так мы проследовали по маршруту от Найроби до великой африканской долины каньонов, Рифт-Валли. Сначала мы оказались на краю гигантского обрыва, образующего своеобразный борт долины. Вид впереди и ниже нас был поистине ошеломляющим: плоское днище долины шириной около сорока километров тянулось до горизонта, исчезая в направлении восточного берега континента. Рифт-Валли представляет собой уникальное геологическое явление: за счет гигантского разлома земной коры сформировались горные хребты и возникла цепь великих африканских озер. Это место ученые считают родиной всего человечества.

Мы начали спускаться вниз по серпантину, выстроенному около сорока лет назад, после второй мировой войны, итальянскими военнопленными, и оказались в конце концов у живописной церквушки, воздвигнутой в то же время и затерявшейся среди колючего африканского буша. Достигнув дна долины, машины свернули на юго-запад, по направлению к маленькому городку Нарок. Посреди просторов гигантской равнины там и тут виднелись самые различные представители богатейшей фауны Кении. Вдоль склонов паслись стада жирафов, и повсюду в изобилии встречались антилопы гну, газели Томпсона и Гранта и другие травоядные. В небесах скользили силуэты скальных канюков и стервятников – этих замечательных птиц, известных своей способностью использовать орудия. Недавно появились фотографии стервятников, запечатлевшие тот момент, когда хищник, держащий в клюве камень, заносит его, чтобы разбить яйцо страуса – столь любимое лакомство этих птиц, В Нароке мы сделали остановку, чтобы заправиться горючим и дождаться автомобилей со служащими сафари. Дальше дорога не баловала нас: ее полотно пересекали промоины, вызванные недавними ливнями и заставлявшие буксовать колеса. Все эти неприятности усугублялись сильнейшей жарой. На последнем этапе продвижения к Мара перед нами неожиданно появились бескрайние поля пшеницы. Это вторжение цивилизации в местную природу воскресило в моей памяти плантации сосны за рекой Крокодайл у национального парка Крюгера и посевы сорго в районе Чобе в Ботсване. В трех разных районах Африки вас встречали новшества технологического века, непомерный рост численности населения и интервенция человека в святилища дикой природы. Джо, видимо, разделял мои мысли. Он начал вспоминать, как в этой самой долине – еще до нашествия земледельцев – охотился на львов. В те дни эта земля еще принадлежала диким животным, и Джо добыл своего льва совсем не так, как это делается теперь, а, можно сказать, в честном единоборстве. Он разыскивал здесь льва по тем же мотивам, что тот выслеживает дичь и порой человека – чтобы помериться с противником силами в жестоком бою. Джо застрелил крупного самца льва, которого он выслеживал пешком несколько дней, и повстречался с ним так же, как некогда наши далекие предки выходили на битву с царем зверей. Джо относился ко львам с почтением и любовью, но он хотел противостоять вызову и мощи земли и ее исконных обитателей – ответить на этот вызов винтовочным выстрелом, поклявшись не делать этого больше никогда. Эти атавистические инстинкты и желания нашли свой выход здесь, где ныне колосятся поля пшеницы. И хотя я всегда был против охоты, это приключение Джо не вызвало во мне такого отвращения, как насилие, которому подвергается африканская природа сегодня: толпы «спортсменов», осыпающих животных свинцом с вертолетов, беззастенчивое использование петель, ловчих ям и яда. Все это – проявление ненасытного желания человека с помощью технических новшеств, подаренных человечеству его «прогрессом» как биологического вида, заявить о своем неоспоримом превосходстве над всеми прочими формами жизни. Сегодня, когда мы отравили даже воздух, которым дышим сами, мы уничтожаем и те корни, что связывают нас с первоосновами нашего бытия. Мы постыдно и бесповоротно порываем все связи с великим первобытным прошлым человечества.