Целоваться с дьяволом - Гончарова Ирина - Страница 23

Домой я шла, давясь слезами. Мне казалось, я защищена крепкими стенами, а оказалось — стою одна, на ветру!

— Черт с ними со всеми! И один в поле воин, — всхлипывала я.

Но потом и другие, более прозаичные мысли пришли мне в голову: «А на что теперь жить?» Денег у Андрея я решила не брать из принципа — хотелось доказать ему, что я могу обойтись без его подачек…

Работы у меня не было, все связи оборваны. И я решила позвонить Тамаре, той самой соседке по койке в роддоме. Она тут же поняла суть проблемы.

— У меня тут в больнице сестра работает в неврологическом отделении. Ехать тебе, правда, неудобно, зато график хороший — сутки через трое, — предложила она.

— А делать-то что? — с тоской спросила я.

— Санитаркой — убирать, мыть, чистить. Да ты не переживай — там поможешь, тут подсобишь… Там такие больные лежат, родственники рады откупиться. Без денег не останешься, дерзай! — И Тамара объяснила, где находится больница.

Так я стала санитаркой неврологического отделения Седьмой городской больницы. Это был настоящий ад. Запах хлорки, мочи и гниющего тела валил с ног. У многих больных были пролежни, а это не просто опрелости на попе, как у детей, — люди гнили заживо. Контингент в основном был пожилой. Все кругом стонали. Первые дни я сходила с ума в этой обстановке, но человек привыкает ко всему. Привыкла и я.

Плохо было только то, что дома я совершенно не высыпалась. Днем с Викторией Витька спал как убитый, а вечером, стоило мне прилечь, просыпался и кричал. Я и песни пела, и магнитофон включала — ничто его не брало.

На работу я приходила полусонная и через месяц была уже на пределе. Мотаться с Измайловской на Каширку было тяжело. На работе просто тошнило, и в какой-то момент, помогая переворачивать больную, чтобы обработать пролежни, я поняла — больше не могу. Останусь тут еще и сама сгнию. Не хочу! И я ушла из больницы.

Такого счастья, такой свободы я не испытывала никогда. Я была здорова, молода, красива и свободна! Какое блаженство! Однако вопрос с работой оставался открытым. Денег по-прежнему не хватало, а звонить Андрею и просить у него подачек мне гордость не позволяла.

Рядом с нашим домом находился продуктовый киоск, возле которого по утрам собиралась небольшая очередь. Я и сама туда бегала не раз. А однажды решилась и подошла к местной продавщице.

— Здравствуйте! Где мне хозяина найти? — обратилась я к толстой тетке с крашеными волосами и огромными серьгами в ушах.

— А зачем тебе хозяин? — Тетка с любопытством посмотрела на меня.

— Работа нужна! — честно призналась я.

— Много тут вас таких ходит, — брезгливо сказала тетка, — с Украины, что ль?

— Да нет, я москвичка!

— А зачем тебе тогда в ларьке сидеть? — удивилась она.

— Деньги нужны, — я уже поняла, что этой бабе просто скучно, но неожиданно она сменила тон:

— Ладно, подходи к девяти вечера. Артак подъедет, я тебя с ним познакомлю.

Я повеселела. Артак — это, наверное, хозяин, имя армянское, а армяне — добрый народ. У меня подруга была в школе — армянка, всегда списывать давала и бутербродами делилась на переменке, вспомнила я…

Ровно в девять я стояла у ларька — в самой обтягивающей своей футболке и узких джинсах. Я еле влезла в них — живот после родов никак не хотел убираться. Но грудь смотрелась шикарно. Вот только одного я не учла: обычно в девять у меня растекались два молочных пятна. Заметив это, я сначала ужасно смутилась, а потом купила минералки и намочила всю футболку. Погода была теплой, я не боялась простудиться…

— Вай, какая девушка! — На меня смотрел пожилой армянин. Во рту у него сверкали золотые зубы, а в черных, как смоль, волосах просвечивала седина. — Что, красавица, хочешь? — обратился он ко мне.

— Вы Артак? — начала я с места в карьер.

— Да, так меня зовут. А тебя как зовут, красавица?

— А меня Света зовут! — весело ответила я.

— И что же ты, Светочка, хочешь? — ласково повторил Артак.

— Хочу работать у вас продавщицей. — Я с надеждой посмотрела на него.

Он не отвечал. Но неожиданно к нему подошел какой-то вертлявый тип и принялся что-то негромко втолковывать ему на армянском. Я ничего не поняла, но вдруг среди слов мелькнуло знакомое имя — Андрей. Я пристально взглянула на парня. Нет, я определенно его не видела прежде, у меня на лица память фотографическая…

— А скажи мне, красавица, ты бригадира перовской банды знаешь? — Армянин смотрел на меня черными глазами и, казалось, прощупывал насквозь.

«Бригадир банды? Андрей? Впрочем, ведь мне о нем почти ничего не известно…» А они могли видеть меня с ним — мы жили вместе больше года.

Я решила, что в данной ситуации выгоднее принять все как есть.

— Знаю. Была с ним — недолго. Теперь надоела.

— Такая красотка — и надоела? Темнишь ты что-то? — усмехнулся Артак.

— Сына ему родила, а он себе новую бабу нашел, — выдавила я сквозь зубы. Мне уже хотелось развернуться и уйти, но работа была нужна.

— А чем, если не секрет, ты там занималась? — вкрадчиво спросил Артак.

— Спала с бригадиром, — нахально ответила я — терять мне было нечего.

— Ладно, не обижайся, мы ведь тебя не знаем. А ну как бригадир тебя подсадной к нам послал? — примиряюще сказал Артак. — А мы ведь тебя к торговле допускаем! Завтра принеси медицинскую книжку и паспорт не забудь. Вот этот ларек и будет твоим. — Артак хлопнул по будке ладонью.

Тетка с серьгами мгновенно среагировала:

— А я куда?

— Спокойно, не скандаль, женщина. В магазин тебя определю — на мясо. — Артак снова повернулся ко мне: — Будешь слушаться — озолочу! — Он положил мне руку на плечо и, наклонившись, веско добавил: — А предателей мы закатываем в асфальт!

Мне стало как-то не по себе.

— Только никакого криминала, — попросила я Артака.

— Что ты, девочка, чистая торговля. — Артак развел руками и улыбнулся: — Пятьсот рублей в день, а в ночную смену — плюс двадцать процентов, устраивает? — Он сатанински поднял бровь.

У меня все внутри запело от радости — это были бешеные деньги: и на еду, и на косметику хватит, и даже шмотки какие-нибудь Витьке куплю, размечталась я.

— Идет, — улыбнулась я, и он потрепал меня по голове:

— Хорошая девочка…

Тот факт, что в кругу Артака меня знали, мне, конечно, не понравился, но откуда ветер дует, я не понимала. Я жила в Измайлове, Артак тоже, и было совершенно непонятно, где пересеклись пути Артака и моего бывшего любовника. Но, надо отдать им должное, к криминалу меня действительно не привлекали.

На новом месте я довольно быстро освоилась. И очень скоро знала весь окрестный контингент наперечет. Это была настоящая школа жизни. С утра на опохмел ко мне тянулись «синяки», у этих вечно не хватало рубля, и я завела для них специальный журнал — «Долги». Надо сказать, что по большей части деньги они мне все-таки возвращали, ибо понимали — настанет следующее утро, и тогда уже ничего я им не продам, а выпить захочется. Хуже было с подростками. Это очень агрессивный народ — терять им нечего, жизни еще не нюхали, а выпив, вообще не чувствовали никакого страха. Когда такая компания подходила к ларьку, я всегда внутренне напрягалась.

— Слышь, Светик! Выгляни в окошко! — кричал какой-нибудь отморозок.

— Что тебе? — ровным голосом отвечала я.

— Любви! — ржали они.

— Миллион долларов! — в тон им говорила я.

Обычно на этом все заканчивалось, они брали сигареты, пиво и отваливали, но однажды после обычного обмена любезностями один «качок» потребовал двойной сдачи.

— Я тебе, сука, сто рублей дал, а ты мне что сдала? — бушевал он.

— А я тебе на восемьдесят рублей отпустила товар, так что держи свою двадцатку и вали! — завелась я.

— Ах ты мразь! — И подонок со всего маху ударил бутылкой по витрине.

С нее посыпались бутылки. И хотя большая их часть рухнула на самого хулигана, но несколько упали и мне на голову. Когда я выползла из ларька, все лицо мое заливала кровь. Вокруг стал собираться народ. Мерзавец испарился. К ларьку тут же подскочил Гиви — тот самый вертлявый подручный Артака, который опознал во мне любовницу бригадира.