Целоваться с дьяволом - Гончарова Ирина - Страница 57

Глава 6

Рабочий день Владимира в последнее время начинался с раннего утра, и к вечеру он чувствовал себя усталым и совершенно разбитым. Каждый из посещавших его людей требовал особого внимания к себе, каждый обижался, что время приема ограничено, и очень неохотно покидал кабинет.

В этот день беседа с пациенткой, мнительной дамой средних лет, страдающей всеми на свете болезнями, особенно затянулась. Владимир прекрасно видел, что все ее страхи совершенно необоснованны, но никак не мог подобрать ключ к ее изломанной психике. В конце концов он пришел к выводу, что все это просто капризы избалованной дамочки, но сказать об этом в глаза клиентке было невозможно. Он мучительно искал подходящую для общения форму и, проведя с ней лишний час, измотанный и опустошенный, с полным безразличием сунул в бумажник гонорар за проведенный сеанс.

Он сидел в своем кабинете и просматривал список пациентов на текущую и следующую недели. Желающих попасть на прием к модному психоаналитику с безупречной репутацией оказалось так много, что Владимир пришел в ужас.

— Если так будет продолжаться, я, пожалуй, и сам сойду с ума… — произнес он и посмотрел на фотографию Марины, стоящую на столе.

Уезжая, Марина оставила ее на память, и Владимир часто ловил себя на том, что подолгу смотрит на такое родное лицо. На фото Марина радостно улыбалась в камеру, а ее пушистые светлые волосы развевал ветер. Сияющие глаза говорили о том, что жизнь прекрасна, и Владимир порывисто вздохнул — ему остро не хватало ее сейчас, ее жизнерадостности и стойкого оптимизма. Владимир набрал номер Марии Алексеевны. После нескольких гудков он вспомнил, что мама Марины сидит в доме Светланы с Витькой, поэтому позвонил туда.

— Володя, здравствуйте, — любезно ответила старушка, — а что же вы раньше не звонили? Девочки завтра возвращаются… — И она в красках рассказала ему о пожаре на съемках.

Владимиру стало стыдно, что за чередой собственных забот он не удосужился позвонить матери любимой женщины, но, сказать по правде, он побаивался этой пожилой дамы. А сейчас вдруг понял, что ответственен за нее, что старушка в большой тревоге за дочь и за мальчика, и принял решение — съездить к Марии Алексеевне прямо сейчас. Старушка очень обрадовалась и пообещала по приезде угостить пирогами. И действительно, когда спустя час Владимир подъехал к дому Светланы и вошел в комнату, он тут же уловил замечательный запах печеного теста. Мария Алексеевна уже спешила навстречу дорогому гостю, подошел и Витька. Одна рука у него была забинтована, но в целом парень выглядел довольным. Он сразу стал жаловаться:

— Дядя Володя! Ну хоть вы уговорите бабушку отпустить меня в больницу к Сергею…

Из телефонного разговора Владимир уже узнал о роли актера Сергея Рокотова в истории со спасением мальчика от пожара. Но знал он не все… Сейчас Сергей боролся за жизнь, и было неизвестно, выкарабкается ли он. Сергей очень сильно обгорел при пожаре, у него отказала почка. Все это Владимир узнал от Марии Алексеевны, пока Витька, как они думали, увлеченно играл на компьютере. Но мальчик очень внимательно выслушал печальный рассказ и вышел из дверей, когда старушка закончила.

— Я знаю, подслушивать нехорошо, но обманывать тоже. Но сейчас главное не это, я должен быть рядом с дядей Сережей! Едем!

Парень решительно посмотрел на взрослых, и они не смогли отказаться. Владимир помчал их по ночной Москве в больницу. Декабрь в этом году выдался на удивление теплым, снега не было совсем, и казалось, что за окном осень. Но Витька ничего этого не замечал, он думал только о том, как больно сейчас Сергею, и очень боялся опоздать. В холле больницы их встретил Эльдар:

— Господи! Приехали! Мне вас Господь прислал! Я тут замотался совсем! Мальчик мой, как ты?

Владимир и Мария Алексеевна внутренне ахнули. В этом темном, сгорбленном человеке, заросшем трехдневной щетиной, сейчас с трудом можно было узнать того роскошного красавца, который еще недавно покорял всех. Витька один сохранял присутствие духа и прямо спросил:

— Я могу его увидеть?

Эльдар вопросительно посмотрел на Марию Алексеевну, она подняла глаза и улыбнулась:

— Я думаю, его сейчас ничто не остановит…

Эльдар благодарно кивнул, а потом взял мальчика за руку и увел. А Владимир остался с Марией Алексеевной. Они устроились в холле в креслах и до прихода Витьки тихо разговаривали. Теперь Владимиру было смешно вспоминать, что он боялся эту очаровательную старушку. Мария Алексеевна так заразительно хохотала, рассказывая ему о своей молодости, что он и не почувствовал разницы в возрасте. Он понял, что безотчетно причислил Марию Алексеевну к своим пациенткам, но эта старушка была само воплощение бодрости — ни о чем не жалела, ни на что не жаловалась. «Потрясная будет бабулька у моих детей!» — подумал Владимир и покраснел. «Какой прекрасный парень! Надо же, еще краснеет! Чего это я ляпнула?!» — подумала Мария Алексеевна.

Витька осторожно вошел в палату. Сергей лежал на высоких подушках, весь обмотанный проводами и бинтами. Мальчик тихонечко прошептал:

— Сережа! Я здесь, я пришел… — Но больной не реагировал.

Эльдар положил ему руку на плечо:

— Он в коме, малыш, он тебя не слышит…

Витька почувствовал, как защипало в глазах.

— Он умрет? — спросил он, судорожно вздыхая.

— Не должен! — сердито сказал Эльдар и добавил: — Мы ведь еще не все сделали…

И вдруг Сергей открыл один глаз и посмотрел на них. Но в следующее мгновение глаз снова закрылся.

— Держись, Серега! — прошептал Эльдар, и они с Витькой тихо вышли. Мальчик плакал, Эльдар тоже еле сдерживался.

— А он все-таки услышал нас, — глотая слезы, сказал Витька. — А раз так, — значит, мы еще поборемся!

— Хорошо сказано, малыш, мы еще поборемся! — эхом ответил ему Эдьдар.

…На следующий день небо Парижа совершенно расчистилось, противный моросящий дождь прекратился. Светлана и Марина сочли это хорошим знаком.

— Значит, с выставкой все пройдет удачно! — пропела Марина.

— И никак иначе, если за дело берется Пьер! — поддержала подругу Светлана.

За дверью раздалось бодрое «Бонжур!». Пьер, услышав свое имя, постучался к ним, приглашая на завтрак. Приглашение было милостиво принято, и женщины вышли в столовую. Марина восхищенно присвистнула, глядя на праздничную сервировку — свежая клубника, красивый молочник со сливками, маленькие серебряные чашечки для кофе, белые льняные салфетки, продернутые в перламутровые кольца, а в центре — металлическая блинница, над которой колдовал Пьер. Мгновение — и над блинчиками вспыхнуло пламя. Светлана снисходительно улыбнулась восторгам Марины. Это было коронное блюдо Пьера, и Светлана еще в первый свой приезд отдала ему должное.

— Прошу вас, мадемуазель! — Пьер галантно посадил дам за стол и снова стал у плиты.

Позавтракав восхитительными блинчиками с клубникой, они приступили к кофе. Потом Пьер предложил спуститься в галерею и еще раз проверить, все ли в порядке, ведь через час — открытие выставки.

Они прошлись по залам. Позади остались два месяца судорожных поисков и метаний. Багет к этой картине, рама к той, стекла, экспозиция… И теперь галерея Пьера выглядела гармонично и торжественно. За окном уже бурлила огромная очередь. Пьер использовал все свои связи с газетами и телевидением, и теперь казалось, весь Париж стремится попасть на русскую выставку. Наконец тяжелые дубовые двери открылись, и через секунду прохладные залы галереи наполнились народом. К Светлане сразу устремились газетчики, но мудрый Пьер объяснил, что будет дана специальная пресс-конференция. Марина сновала по залу, постоянно что-то поправляя и объясняя любопытным посетителям. Светлана с тревогой вглядывалась в лица — нравится ли? И только Пьер, сохраняя спокойствие, величественно двигался, переходя из зала в зал. Однажды он увидел застывшее лицо Светланы и подмигнул ей. У нее сразу отлегло от сердца. «Значит, все хорошо!» — подумала она. К ней подлетела Марина.