Петр Первый - Павленко Николай Иванович - Страница 50

Этот отряд, получивший название корволанта (летучего отряда), двигался без обоза, с вьюками.

Левенгаупту едва не удалось дезориентировать царя. Подосланный к русским войскам лазутчик, выступавший в роли проводника, сообщил, что Левенгаупт еще не перешел через Днепр. Корволант было начал переправу на правый берег, но потом выяснилось, что обоз за три дня перед этим форсировал реку. Если бы обман удался, то Левенгаупт мог бы ускользнуть.

Корволант настиг неприятеля у деревни Лесной 28 сентября. Его появление оказалось для шведов совершенно неожиданным: подошли к ним «лесом густым, где были болота и переправы жестокие, что зело трудно было ко оному прийти». «История Северной войны», в составлении которой царь на склоне жизни принимал самое активное участие, сообщает любопытную деталь хода битвы: через несколько часов боевых действий «на обе стороны солдаты так устали, что более невозможно биться было, и тогда неприятель у своего обоза, а наши на боевом месте сели, и довольное время отдыхали, расстоянием линий одна от другой в половине пушечного выстрела полковой пушки, или ближе».

Отдохнув два часа, противники возобновили сражение, продолжавшееся дотемна.

Исход сражения решила подоспевшая кавалерия генерала Боура. Противник дрогнул, шведов спасла от уничтожения ночь и ранняя для тех мест вьюга. Утром следующего дня русские не обнаружили лагеря шведов — под покровом темноты Левенгаупт бежал, оставив на поле боя обоз в две тысячи телег и восемь тысяч незахороненных трупов. Началось преследование противника.

Итак, говоря словами Петра, организатора этой победы и непосредственного участника сражения, под Лесной «Левенгаупт со всем корпусом пропал». Царь позаботился о том, чтобы новость стала достоянием населения столицы: два гонца разъезжали по улицам Москвы и, предшествуемые трубачами, объявляли о победе. О виктории были извещены все иностранные послы в Москве и русские послы при иностранных дворах. Описание баталии было напечатано на русском и голландском языках, листы с реляцией продавались в России и за границей.

Известие об исходе сражения у Лесной Карл XII получил 1 октября — солдат, прибывший в ставку короля, рассказал о битве, длившейся с утра до позднего вечера, и о том, что Левенгаупт ушел с поля боя. Король, никогда не допускавший мысли, что его армия, да еще предводительствуемая таким опытным полководцем, как Левенгаупт, могла быть разгромлена, не поверил рассказанному. Но все же новость лишила короля сна, ночью он заходил то к одному, то к другому приближенному и сидел в грустном молчании. А вскоре, 12 октября, в ставку короля прибыл и Левенгаупт, но не во главе 16-тысячного корпуса, с которым он вышел из Риги, а с 6700 оборванных, голодных и деморализованных солдат, более напоминавших бродяг, чем воинов. Левенгаупт рассказал о катастрофе, о потере обоза и почти всей артиллерии.

Если бы король принадлежал к числу трезвых и рассудительных людей, то, оказавшись без долгожданного обоза, крайне необходимого его армии, и испытывая острый недостаток в порохе и артиллерии, он отступил бы. Но Карл отправил в Стокгольм победное донесение и продолжал путь на Украину.

Годы спустя, когда многие сражения на фоне крупных побед отодвигались на задний план, Петр продолжал считать победу у Лесной важнейшей вехой в истории Северной войны. Он придавал ей огромное стратегическое значение. «Сия у нас победа может первая назваться, понеже над регулярным войском никогда такой не бывало, к тому же еще гораздо меньшим числом будучи пред неприятелем, и поистине оная виною всех благополучных последований России, понеже тут первая проба солдатская была, и людей конечно ободрила, и мать Полтавской баталии как ободрением людей, так и временем, ибо по девятимесячном времени оное младенца щастие принесла, егда совершенного ради любопытства кто желает исчислять от 28 сентября 1708 до 27 июня 1709 года».

Победа у Лесной обеспечила завершение стратегического окружения шведской армии. Теперь неприятель был отрезан от своего тыла и лишен возможности пополняться людьми, вооружением и снаряжением.

2 октября Петр во главе гвардейских полков отправился в Смоленск, где был встречен пушечной и ружейной пальбой. В сражении у Лесной Петр трижды блеснул дарованиями выдающегося полководца. Новшеством явилась организация корволанта — легкого подвижного отряда пехотинцев, посаженного на коней. Другое новшество состояло в выборе места для сражения.

Военная тактика тех времен не допускала ведения боя на закрытой и пересеченной местности. Оставлять войска, состоявшие из наемных солдат, без надзора офицеров хотя бы на минуту полагали рискованным. Петр умело использовал преимущества русской армии, укомплектованной солдатами, защищавшими родную землю и поэтому отличавшимися от наемников высоким моральным духом.

Царь рекомендовал своим генералам в дальнейшем давать бой неприятелю не «на чистом поле, но при лесах, в чем превеликая есть пользя, как я сам испытал на сей баталии».

Наконец, Петр улучшил боевые построения своих войск, расположив их не в одну, как это делалось в западноевропейских армиях, а в две линии, что обеспечивало глубину обороны и возможность маневрировать при наступлении.

В октябре 1708 года успешно завершилась еще одна операция русских войск. Летом тринадцатитысячный шведский корпус Любекера пытался со стороны Финляндии напасть на Петербург. Адмирал Апраксин, охранявший город, не только отбил несколько попыток шведов переправиться на левый берег Невы, но и вынудил их спешно эвакуироваться на корабли. Перед погрузкой на суда Любекер отдал распоряжение об уничтожении шести тысяч лошадей. Шведы понесли значительные потери и в людях — корпус уменьшился на одну треть. Это была последняя попытка шведов атаковать Петербург.

Петр высоко оценил боевые действия Апраксина и велел выбить в честь его медаль. На лицевой стороне был изображен грудной портрет Апраксина с надписью: «Царского величества адмирал Ф. М. Апраксин». Более содержательна надпись на другой стороне медали. Форма выражения мысли указывает на то, что автором текста был Петр. В центре медали построившиеся в линию корабли и слова по окружности: «Храня сие не спит; лучше смерть, а не неверность. 1708».