Код Атлантиды - Павлоу Стэл - Страница 56

Мейтсон повернулся и щелкнул расположенным у него за спиной выключателем. Послышалось приглушенное гудение, замигал единственный светоизлучающий диод – прибор работал. Введя команду «переслать в рабочий компьютер», Мейтсон воскликнул:

– Отлично! Сейчас все собранные в Гизе данные загрузятся в нашу машину.

Он вздохнул, весьма довольный собой.

– Глупо, – продолжал о своем Скотт, – утверждать, мол, ты знаешь наверняка, что где-нибудь в удаленном месте происходит то-то и то-то, если оно тебе всего лишь примерещилось.

– Боб направляет энергию в определенное русло, – сказал Хаккетт. – Мы ведь видим, как он это делает.

– Джон, – не сдавался Скотт, – ты же ученый. Да как ты-то соглашаешься верить в эту чушь?

– Ричард, законы квантовой механики мы по сей день понимаем не до конца, однако на сто процентов уверены, что без них не заработает телеэкран. Никто из нас не имеет ни малейшего представления о том, согласно какой теории протекает наша каждодневная жизнь, но мы убеждены в том, что существует вселенная. «Небытия» нет. Если выкачать воздух из этой пластмассовой коробочки, выключить весь свет, частицы продолжат откуда-то появляться, понимаешь? Я знаю, что ты сидишь именно там. Задницей на стуле. И что мы плывем по океану. Но где, как ты думаешь, наше прошлое?

– Где прошлое?

Сара заинтересовалась.

– Ого! Любопытный вопрос.

– Ответь же, Ричард, – настойчиво потребовал Хаккетт.

Скотт с минуту размышлял и не вполне уверенно ответил:

– Прошлое в двух милях отсюда, прячется подо льдом. В Антарктике.

Он откинулся на спинку стула, сознавая, что практически не ответил на вопрос.

– Ладно, – продолжил мучить Хаккетт. – Скажи, сколько километров между добром и злом?

Скотт промолчал.

– Вполне вероятно, человеческий организм в состоянии улавливать то, что постичь мы еще не в силах. Потому что, к примеру, недостаточно развиты. Не исключено, что очень скоро у нас разовьется еще один орган чувств. Я спрашиваю у тебя: где прошлое, и ты в тупике, потому как не привык к таким вопросам. Хоть с точки зрения лингвистики он совершенно обыкновенный. – Скотт нехотя кивнул. – Может, к таланту Боба стоит всего-навсего подобрать нужные вопросы.

– По-твоему, он более развит, чем мы? – спросил Скотт.

Хаккетт не успел ответить.

– Ш-ш-ш! – возмутилась Новэмбер. – Из-за вас я не слышу, что говорит Боб!

Скотт повернул голову.

– Конечно, он может и ошибаться. Но другого способа узнать хоть что-нибудь об Антарктике у нас сейчас нет, – горячо произнесла Новэмбер.

– Мы люди науки, Новэмбер, – жестко ответил Скотт. – И не должны позволять вешать нам на уши лапшу.

Новэмбер, не добавив ни слова, вновь сосредоточила внимание на экране. Боб Пирс расположился в помещении, обставленном столом и стульями. Фимиамов, магических шаров или «музыкальных подвесок» вокруг не было. Сквозь опущенные веки он смотрел на зажженные впереди лампы. Выглядела сцена весьма странно.

Гэнт сидел напротив, держа в руках ручку, блокнот и лист бумаги с полученными из ЦРУ сведениями.

Пирс поежился.

– Я… м-м… Приближаюсь к очередной куче… Все вокруг разрушено. – Он резко прижал ко рту руку, как будто испугавшись, что его сейчас вырвет. – Тут… как будто взорвалась бомба. Куда ни глянь, всюду трупы. Убило всех.

– Ладно, Боб, верю, что картина чудовищная. А оружие? Фугасы?

– Да, вижу оружие. И вот еще… Только… Постой… Похоже, это второе они даже ни разу не заряжали.

Скотт в ошеломлении потер подбородок.

– Что он видит?

– Китайскую базу, – невозмутимо ответил Хаккетт. – Судя по всему, видит прекрасно.

Скотт уставился на изображение Пирса и тут заметил боковым зрением, что и в их лаборатории происходит нечто странное. Располагавшиеся вблизи открытого иллюминатора предметы покрывала тонкая серая пленка. Ледокол внезапно качнуло, а Боб Пирс на экране произнес:

– Тут что-то не то.

Из отверстий во льду, словно со дна кастрюли с переварившимся рисом, тут и там вокруг Боба Пирса заструились ленточки пара. Поднимаясь всего на несколько футов, пар превращался в снег и разлетался по ветру.

По льду пошли пересекающиеся трещины. Продвигаясь вперед по царству обломков, Пирс вдруг заметил, что почва потихоньку ускользает у него из-под ног. Прогалины на глазах разрастались, земная поверхность все больше и больше походила на кусок сыра. Вскоре Пирс увидел, что это входы в туннели, убегающие вглубь громадными извилистыми змеями.

Его внимание привлекло движение за изуродованным грузовиком впереди: что-то ударилось о землю и закачалось, приходя в равновесие. Нечто темное. Крупное. Растянувшееся на льду. Если бы только ему удалось до этого места добраться.

Послышался звук. Кто-то крикнул? Сдавленно. Словно издалека. Пирс осмотрелся, пытаясь понять, что это было.

– Повтори, – попросил Гэнт.

Пирс, не отвлекаясь на ответ, осторожно ступил в один из входов, наклонился, заглянул в крутой блестящий туннель из льда и в тот миг, когда мимо него промчалась морозная дымка, заметил что-то пробирающееся наружу – темное и взъерошенное.

Рванувшись вперед, он с изумлением увидел, что это солдат-китаец в рваном альпинистском костюме. На его проглядывавшей сквозь куртку спине темнели пятна – не от ожогов, от обморожения.

– Господи! Кое-кто уцелел! – воскликнул Пирс.

Наклонившись к человеку, он внимательнее рассмотрел его. Пареньку было лет двадцать, не больше.

– Совсем ребенок! – в ужасе добавил Пирс. – Вызывайте врачей! Немедленно!

– Не забывайся, Боб, – проговорил Гэнт. – Пока мы понятия не имеем, сможем ли связаться с врачами, если и проникнем-таки на вражескую территорию.

– Погибли все, за исключением этого мальчишки! – не унимался Пирс. – Спасите же его! Заберите оттуда! Ради бога, сделайте что-нибудь!

Изо рта почти обезумевшего юного бойца шел пар. Пирс раздвинул его веки и понял, что…

– Он видит меня!

– Исключено! – грубовато отрезал Гэнт. – Ты не там, Боб. Ты перенесся туда лишь мысленно. Оглядись вокруг. Он смотрит на что-то другое.

Боб не слушал его. Китайский солдат теперь пытался что-то сказать. Одной рукой указывая на оставшийся позади туннель, он делал все, что только было в его силах, чтобы произнести хотя бы слово. Боб Пирс наклонился ниже и, сознавая, что все равно ничего не поймет, на всякий случай приготовился повторить, что услышит.

Скотт провел пальцем по поверхности прибора и принялся рассматривать то, что осталось на коже. Новэмбер насилу подавила рвотный порыв.

– Что это за вонь? – воскликнула она, скривившись.

– Закройте иллюминаторы, – распорядился Скотт, наклоняясь к ближайшему окну.

Корабль опять покачнуло, на этот раз гораздо сильнее, как если бы внезапно разыгрался шторм. Сара, подойдя, стала тоже рассматривать серую вонючую пыль.

– Вулканический пепел, – заключила она. – Где-то поблизости извергается вулкан.

– Эреб – действующий, – сказал Мейтсон. – Это гора прямо за Мак-Мердо.

– Только этого нам и не хватало, – в отчаянии покачала головой Сара.

Скотт стряхнул с пальцев пепел, бормоча:

– Сера. Никогда не думал, что однажды…

– Эй, Ричард! – перебил его Хаккетт. – Ты китайский, случайно, не знаешь?

Скотт взглянул на него недоуменно.

– Немного. А что?

Хаккетт указал на монитор.

– Боб заговорил по-китайски.

Скотт прошел к компьютеру и прибавил громкость, вслушиваясь в бормотание агента ЦРУ.

– Яо е хейкодо! – повторял тот. – Яо е хейкодо!

У Скотта похолодели руки.

– Это кантонский диалект. Он говорит: там, внизу… Там внизу… оно живое.