Архив Шерлока Холмса. Сыскная полиция (сборник) - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 53

– И она права, – заметил Холмс. – Ну что ж, хорошо, миссис Меррилоу. Теперь я хотел бы немного побеседовать с доктором Ватсоном. Думаю, это займет у нас время до обеда. Около трех часов ждите нас у себя в Брикстоне.

Как только посетительница наша уточкой проковыляла за дверь (иначе манеру передвижения миссис Меррилоу и не назовешь), Шерлок Холмс бросился к куче альбомов с вырезками из газет, которая занимала почти весь угол. Несколько минут я слышал лишь шуршание страниц, но потом раздался удовлетворенный вздох. Мой друг нашел то, что искал, и это привело его в восторг: он даже не встал, а уселся на пол прямо там же, посреди разложенных альбомов, скрестив ноги, как какой-нибудь Будда. Один раскрытый альбом лежал у него на коленях.

– Это дело заинтересовало меня в свое время. Вот и мои пометки на полях. Честно признаться, я тогда так и не смог ничего выяснить и все же не сомневался, что официальное следствие пришло к неправильным выводам. А вы не помните трагедию в Аббас Парва?

– Нет, Холмс.

– А ведь мы тогда уже были с вами знакомы. Правда, у меня у самого впечатление сложилось очень поверхностное – не хватало фактов, и ни одна из сторон не обращалась ко мне. Не хотите почитать?

– Может, лучше своими словами расскажете?

– Запросто. Возможно, вы и вспомните, о чем речь. Тогда фамилию Рондер слышал каждый. Это был один из величайших дрессировщиков своего времени, соперничал с Вумбеллом и Сэнджером. Однако он пристрастился к выпивке, и, когда произошла эта страшная история, дела у него и у его аттракциона шли уже совсем плохо. Его караван остановился на ночь в Аббас Парва – это небольшая деревня в Беркшире там-то и случилась эта трагедия. Они направлялись в Уимблдон и просто остановились лагерем у дороги, не собираясь давать там представление – деревушка эта настолько мала, что рассчитывать на прибыль не приходилось.

Кроме прочих зверей, был у них и прекрасный североафриканский лев по кличке Король Сахары. Во время выступлений и сам Рондер, и его жена заходили к нему в клетку. Вот фотография их выступления. Как видите, Рондер был огромным, похожим на раскормленную свинью мужчиной, а жена его была настоящей красавицей. Во время следствия выяснилось, что в тот день лев вел себя беспокойно, но, как обычно, привычка породила беспечность, и на это никто не обратил внимания.

Рондеры, как правило, кормили льва по ночам. Иногда это делал кто-то один из них, иногда в клетку входили оба, но никому другому заниматься этим они не разрешали, думая, что до тех пор, пока лев получает пищу от них, он будет считать их благодетелями и не причинит вреда. В ту ночь, семь лет назад, в клетку вошли оба супруга, после чего произошло нечто ужасное. Все подробности этого происшествия так и не удалось восстановить.

Около полуночи весь лагерь был разбужен ревом животного и женскими криками. Циркачи тут же высыпали из палаток с фонарями в руках, и их глазам предстала поистине жуткая картина. Рондер лежал ярдах в десяти от открытой клетки с проломленным затылком и глубокими следами от когтей по всей голове. Рядом с дверцей клетки на спине лежала миссис Рондер, а над ней, держа ее голову в лапах, сидел и грозно рычал лев. Он сорвал ей лицо, да так, что никто и не думал, что она осталась жива. Леонардо, силач, с Григгсом, клоуном, и еще несколькими артистами шестами отогнали зверя от тела. Он запрыгнул в клетку, которую тут же заперли. Как ему удалось вырваться, непонятно. Посчитали, что пара пришла его кормить и, когда дверь открыли, лев бросился на них. Больше в свидетельских показаниях ничего интересного не было. Единственное, что заслуживает внимания, это то, что несчастная женщина, когда ее несли в их фургон, в агонии выкрикивала одно слово: «Трус! Трус!» Прошло полгода, прежде чем она смогла дать показания, но к тому времени расследование уже прекратили на основании очевидного вердикта: смерть в результате несчастного случая.

– А что же еще это может быть? – вставил я.

– Верно, но все же кое-что не давало покоя Эдмундсу, молодому инспектору из Беркширского управления полиции. Это толковый парень, его потом послали в Аллахабад. От него я, собственно, и узнал подробности – как-то он заглянул ко мне обсудить это дело и задержался на пару трубок.

– Это такой худощавый, с песочными волосами?

– Вот-вот. Я не сомневался, что вы в конце концов вспомните.

– Но что же его смущало?

– Вообще-то это нас обоих смущало. Оказалось чертовски трудно восстановить ход событий. Посмотрите на это с точки зрения льва. Он вырывается из клетки. Как он поступает? Сначала делает с полдюжины прыжков вперед и оказывается рядом с Рондером. Рондер разворачивается, чтобы убежать (следы от когтей у него на затылке указывают на это), но лев сбивает его с ног. Затем вместо того, чтобы бежать дальше на свободу, зверь разворачивается и возвращается к женщине, которая находится рядом с клеткой, валит ее на землю и вгрызается ей в лицо. Опять же, ее крики указывают на то, что ее муж каким-то образом подвел ее. Но чем мог несчастный ей помочь? Видите, в чем сложность?

– Разумеется.

– И еще. Я об этом только сейчас подумал, когда начал вспоминать. Кто-то из свидетелей показал, что одновременно с женскими криками и львиным рычанием закричал и мужчина.

– Это был Рондер, разумеется.

– Человек с проломленным черепом вряд ли мог кричать. По меньшей мере, двое свидетелей упомянули, что слышали одновременно и женские, и мужские крики.

– Наверное, к тому времени кричал уже весь лагерь. А что касается остального, я думаю, могу объяснить, что там произошло.

– С радостью выслушаю вашу версию.

– Они оба находились рядом в десяти ярдах от клетки, когда лев вырвался на свободу. Мужчина повернулся и был сбит ударом лапы. Женщине пришло в голову, что она может спастись, закрывшись в клетке. Это было единственное безопасное место. К ней она и побежала, но у самой двери зверь настиг ее и повалил на землю. На мужа она злилась, потому что он, повернувшись, разбудил ярость хищника. Если бы они оба стояли к нему лицом, им бы, возможно, удалось усмирить его. Отсюда ее крики: «Трус!»

– Блестяще, Ватсон! Только в вашем бриллианте есть один недостаток.

– Какой недостаток, Холмс?

– Если они оба были в десяти шагах от клетки, как зверь вырвался на свободу?

– Может быть, у них был какой-то враг, который открыл клетку.

– А что заставило его напасть на них, если он привык с ними играть и выполнять трюки, не покидая клетки?

– Может быть, тот же враг как-то разозлил его.

Холмс ненадолго задумался.

– Вот что я могу сказать о вашей версии, Ватсон. У Рондера было много врагов. Эдмундс рассказывал, что в подпитии он превращался в настоящее чудовище. Эдакий огромный разъяренный бык, он совершенно выходил из себя, ругался на чем свет стоит и набрасывался с кулаками на каждого, кто попадался ему на пути. Думаю, те крики о чудовище, про которые рассказывала наша гостья, были ночными воспоминаниями о покойном благоверном. Однако наши предположения ничего не стоят, пока мы не располагаем всеми фактами. Ватсон, на буфете холодная куропатка и бутылка «Монтраше». Давайте восстановим силы перед поездкой.

Когда нас доставили к дому миссис Меррилоу, первое, что бросилось нам в глаза, – это сама хозяйка, которая своей крупной фигурой перегородила дверь скромного, но уединенного жилища. Было очевидно, что больше всего ее беспокоило, как бы не потерять выгодную постоялицу, и прежде чем впустить нас в дом, она принялась умолять не говорить и не делать ничего, что могло бы привести к такому нежеланному концу. Добившись соответствующего обещания, хозяйка пансиона повела нас наверх по грубой, со сбитой ковровой дорожкой лестнице и впустила в комнату загадочной квартирантки.

Это было небольшое помещение, с тяжелым, спертым воздухом, что и неудивительно, поскольку обитательница почти никогда не покидала этих стен. Судьба как будто покарала эту женщину за то, что раньше она держала в неволе животных, превратив ее саму в зверя в клетке. Она сидела в темном углу в покосившемся кресле. Долгие годы бездействия огрубили ее фигуру, но было видно, что когда-то она действительно была прекрасна и до сих пор сохранила соблазнительную роскошь форм. Густая темная вуаль закрывала ее лицо, но не все, только до верхней губы, оставляя открытым идеально очерченный рот и мягко округленный подбородок. Я легко мог представить себе, что когда-то она и впрямь была удивительно красива. Голос ее звучал мелодично и приятно.