Избранные произведения. Т. I. Стихи, повести, рассказы, воспоминания - Берестов Валентин Дмитриевич - Страница 21

21

«Опять робея, веря и не веря…»

Опять робея, веря и не веря, Примчишься, под собой не чуя ног. Не просто перед дверью, а в преддверье Замрешь, нажать не смея на звонок. Недолго нерешительность продлится. Но молодость не кончилась, пока Сначала сердце в двери постучится, Потом к звонку потянется рука. 1966

«Писать стихи полезно для здоровья…»

Писать стихи полезно для здоровья. Пьян без вина. Прогулки дотемна. А если их и вправду пишут кровью, То написал — и кровь обновлена. Ты распрямился. Ты глядишь победно. Печататься — вот что бывает вредно. 1966

ВОКРУГ А. СИНЯВСКОГО И Ю. ДАНИЭЛЯ

Поздно ночью КГБ Не ко мне пришло. К тебе! За тобой, а не за мной! Слава партии родной! 1966

КОТОФЕЙ

В гости едет Котофей, Погоняет лошадей. Он везет с собой котят, Пусть их тоже угостят 1968

ТЕНЬ

Нет на земле теней Послушней и верней, Чем собственная тень. Но лишь она одна, Послушна и верна, Не спрячет, не поможет, Спасти тебя не может В пустыне в жаркий день. 1967

«Опять кладу я компас на ладонь…»

Опять кладу я компас на ладонь. Щелчок — и стрелка чуткая на воле. И, как от пут освобожденный конь, Дрожит она в родном магнитном поле. 1967

ФЛЯГА

Фляга с черепахой очень схожи. У обеих панцирь вместо кожи, Обе круглобоки и плоски, У обеих горлышки узки. Фляга, фляга, странница, бродяга! Черепахой будь, дрожи, как скряга, Медленно отмеривав глотки. Впереди — пески. 1967

ГОРЛИНКА

Эдуарду Бабаеву

Болен. Лежу в палатке. Читаю хорошую книгу. Стол. Закопченный чайник. Роза в помятой кружке. Вдруг отрываюсь от книжки. Что там случилось? Птица! Птица на тонких ножках В ярком просвете двери. Крошки нашла, поклевала И на меня взглянула Выпуклым круглым глазом. Птица в ярком просвете, Роза в помятой кружке, — Я этого мог не увидеть, Читая хорошую книгу. 1967

МИРАЖ

Пески преобразились в пляж. Река блестит. Леса густые В ней отражаются. Мираж! Ты — память иль мечта пустыни? 1967

БЕДА

1 Как ночные виденья, пугая Нас во время размолвок и ссор, Выплывает русалкой Другая И крадется Другой, словно вор. Вместе с ними Обида и Злоба, И печали всех прожитых лет. А потом зажигается свет — И куда-то скрываются оба. 2 То обнимая, то браня, Ты стать другим зовешь меня. Все чаще на твоих устах: «Другой бы то. Другой бы так. Другой. Другим. Другого». А нет другого слова? 3 Другому ты привет передала, Другое имя крикнула смущенно. И словно вспыхнул свет из-за стекла Готового отправиться вагона. Негаданно-нежданно встречен мной И не ко мне стремился в час прощальный Полузабытый, но такой родной Горячий взгляд любви первоначальной. 4 Бессонница. Тоска. Ревнивый бред. Кто говорит: любви на свете нет? Каков же должен быть источник света, Когда такою тенью мир одет? 5 Когда порою целый мир Дарит нам радость и веселье, В чужом дому нам — сладкий пир И только в собственном — похмелье. Ну что ж, нам слишком повезло. И для порядка должен кто-то Напомнить (странная забота!), Что в мире существует зло. 6 Видно, от доски и до доски Я перелистал словарь тоски, Знал я все слова наперечет, А теперь додумался до сути: Скорбь и впрямь скребет, Печаль печет, Грусть грызет, Беда наотмашь бьет, Мука мутит, и кручина крутит. 7 С любовью тебя вспоминаю, И дух мой исполнен тоской. Но вот я тебя проклинаю, И сразу приходит покой.