Черный диверсант. Первая трилогия о «попаданце» - Конторович Александр Сергеевич - Страница 155

— Кого — вас? Пленного?

— Экий вы любопытный. Вы что же, всерьез полагаете, что специалисты моего уровня попадают в плен просто так?

Эсэсовец вытаращил глаза.

— Но… вас же туда привезли мы…

— Вы лично?

— Нет, но…

— Вам не приходило в голову, что с места аварии забрали одного пленного, а в лагерь привезли уже другого?

— Зачем? И как?

— Как — это уже другой вопрос. А вот зачем… Там, в карьере, сидел почти полк. Не самых плохих бойцов, надо заметить. Вы ведь тоже не всех подряд туда направляли?

— Нет, не всех… По шталагу 4в существует специальная директива — направлять туда только тех солдат противника, кто был захвачен в плен с оружием в руках и оказал сопротивление при пленении. Ну и прочих особо упрямых.

— Вот и ответ на ваш вопрос. Как вы сами–то думаете, нужны ли моей армии именно такие бойцы?

— Такие бойцы любой армии нужны.

— Вот именно! Вот и решило мое начальство вытащить их из плена. Что ж вы думаете, пожар на станции сам по себе произошел? Сложите эту головоломку, и вам станет ясно — никаких случайностей в этом деле нет.

Немец наморщил лоб, а я украдкой посмотрел на трофейные часы. Пора этот ликбез заканчивать, скоро уже и грузовики пойдут.

— Но постойте, а как же приказ НКВД о вашем розыске?

— Вы его сами читали?

— Да! — И вошедший в раж эсэсовец отбарабанил мне текст ориентировки.

Наконец–то! Я всю эту комедию и затеял, чтобы текст приказа получить. Спроси я его в лоб, так и наврал бы он мне с три короба. Поди догадайся, где врет, а где нет. А так, в азарте, сам все и выболтал. Плохо для разведчика, а уж для контрразведчика так и вовсе — быть таким вот азартным и увлеченным.

— Бывает, ведомственные нестыковки. Увы, — развел я руками, — наш мир несовершенен.

— Так вы что же — не из НКВД?

— Нет. А вам это зачем?

Можно, конечно, было и соврать, что и приказ этот им подбросили, чтобы получить живым сотрудника фрицевской контрразведки. Но тут уж лапша на ушах вышла бы такой наваристой!

Надо было отдать эсэсу должное — дураком он не был. И расколол бы эти басни в два счета.

— Я думал, что всей прифронтовой полосе разведкой и диверсиями занимается обычно ведь НКВД?

— Нет. Этим занимаются множество самых разных организаций. Я, кстати, задал вам вопрос: почему СС занимается несвойственным ему делом? У вас ведь другие функции, или я ошибаюсь?

— У нас много различных обязанностей! — В голосе немца прорезались хвастливые нотки.

— В том числе и подобного рода?

— Да! Только СС может правильно организовать даже такой, очень трудный и ответственный процесс! Для этого не надо иметь длинную череду великих предков!

Ух ты как Кройцер вскинулся! Видать, крепко поспорил когда–то на эту тему с кем–то из родовитых фрицев. И получил, видать, в том споре по соплу. Вон как глаза заблестели! Ну–ка раскрутим мы эту старую обиду…

— Ну, не скажите. Опыт предшественников в этом процессе переоценить невозможно.

— Большинство заслуживающих внимания фактов записано, и их можно изучить! А применяя при этом передовые достижения немецкой науки, можно достичь небывалой результативности!

Опа, науки? Это какой же? И какие такие достижения?

— Ну, голова исполнителя, а уж тем более руководителя такой работы — товар штучный. И очень редкий.

— Да! Но эти головы можно сделать!

— Да ну? Господь бог затрачивает на это весьма приличное время.

— Вы отстали от жизни! Профессор Маурер не постеснялся в свое время заявить, что мог бы подсказать Господу парочку идей на тему улучшения человека!

— Представляю… Полагаю, что ученая братия не простила ему подобных высказываний.

— Эта еврейская наука не смогла оценить его гениальные исследования! Ну, ничего рейхсфюрер вовремя заметил профессора и теперь…

Быстрым движением я заткнул немцу говорливый рот. Повалил его на землю и закатил под прикрытие упавшего дерева. Черт! Как не вовремя–то! За разговором я чуть не пропустил появления машин. А они вывернулись из–за кустов почти бесшумно. Распластавшись на земле, я провожал машины взглядом. Видимо, потому, что в этом месте дорога шла слегка под уклон, они какое–то время просто катились вниз по дороге, не включая передачи. Вот я и не услышал работающих моторов. Чуть не спалился, лопух!

Дождавшись, пока машины скроются из глаз и рокот двигателей затихнет в отдалении, я вернулся к эсэсовцу.

— Итак, шарфюрер, на чем мы остановились?

— Не помню. Вы так лихо закатили меня под это дерево, что я основательно об него ударился. Даже сознание потерял на время. Задавайте вопросы, постараюсь вспомнить.

Врет? Вон на лбу ссадина новая появилась. Может быть, и не врет особенно.

— Вы говорили о профессоре Маурере. Кто это?

— Карл Фридрих фон Маурер. У него своя клиника под Лейпцигом. Он часто прилетает к нам в подразделение.

— Чем он занимается?

— Характер его работ мне неизвестен. Знаю только, что они связаны с улучшением способностей человека.

— Каких именно?

— Не знаю. Его ученики должны лучше вести себя на поле боя.

— За счет чего?

— Мне это неизвестно.

— Почему он приезжает именно к вам?

— Мы снабжаем его материалом для исследований.

— То есть?

— Собираем описания выдающихся эпизодов боев. Анализируем действия их участников, их удачи и ошибки.

— Что еще?

— Все…

— Шарфюрер! Не надо врать!

— Он забирает пленных. Тех, кто хорошо проявил себя в бою.

— Зачем они ему? Это же солдаты противника?

— Профессор нам не рассказывает. Но таких людей ищем ему не только мы.

— Так меня тоже везли к нему?

— Да. Он вами весьма заинтересовался.

— Так он что, у вас сейчас находится?

— Нет. И я не знаю, когда он приедет. Он никогда не предупреждает о прилете. Просто с аэродрома нам звонят и просят прислать машину.

— Вы что же, не на самом аэродроме находитесь?

— Примерно полтора километра по прямой. Но дорога идет через лес, и машина едет до нас минут двадцать.

— Ладно, Кройцер, я пока никуда не спешу. Думаю, что и вам особо торопиться некуда. Расскажите–ка мне поподробнее о своем заведении.

Глава 41

Хреновато все–таки, что у немцев бинокля не было. Лежи тут и пялься в кулак. Близко подползать — дураков нет. А отсюда ничего толком не разглядеть. Разве что ночью сползать к фрицам и одолжить бинокль? Надо прикинуть: у кого он тут точно должен быть? Охране без надобности, а вот зенитчикам — самый нужный предмет! А где у них тут казармы? Да хрен его знает. Попробуй отсюда разгляди: в какую именно сторону уходят конкретные солдаты? Общее–то направление у них одно у всех — в глубь аэродрома, правее взлетно–посадочной полосы. Там как раз стоит кучка домиков. Вот куда–то туда они и топают. М–м–да, неувязочка у меня вышла.

Хотя к шарфюреру так и не вернулась его прежняя словоохотливость, рассказал он все–таки достаточно. В некоторых случаях сварливо огрызался и оправдывался незнанием. Понятное дело — врал, стервец! Про свою–то часть он много поведал, только толку–то с этого? Чтобы туда попасть, надо почти километр по открытой местности протопать. Я, конечно, неплохой спец по маскировке, но все же не до такой степени. Разве что попробовать через лес к ним пройти? Что–то, однако, меня от этого шага удерживает. Глядя на то, как выстроили немцы систему охраны, я совсем был не склонен считать их лопухами. Если уж они здесь организовали многослойное наблюдение и огневое перекрытие всех направлений, то и там, в лесу, они наверняка чем–то похожим озаботились. Кстати, стало понятно, куда же ездили встреченные мною в лесу грузовики. Возили солдат на дальние точки, скорее всего, на привода. У нас эта служба называлась ВНОС. Не в том смысле, что в рыло, а воздушное наблюдение–оповещение–связь. Надо полагать, что и у фрицев что–то подобное есть. И очень даже возможно, что и на смену лесным постам солдат подвозили.