Черный диверсант. Первая трилогия о «попаданце» - Конторович Александр Сергеевич - Страница 170

— Ах, вот как? И штандартенфюрер, разумеется, принял меры?

— Да, он распорядился оцепить лес и организовать прочесывание местности.

— Да? Странно, но, видимо, на местах неправильно истолковали его приказ. Лес оцепили, но вот прочесывание почему–то не произвели. Почему?

— Ну… мы пришли к выводу, что целесообразнее будет загнать разведгруппу прямо на полигон и подставить ее под удар испытуемых. Таким образом мы смогли бы провести испытание на хорошо подготовленном материале.

— Вот даже как? Интересная мысль! Это, разумеется, было согласовано с руководством?

— Да. Я доложил об этом штандартенфюреру.

— Каким образом?

— Дал условный сигнал. В разговоре с ним, ранее, мы обсудили различные варианты развития дела. Тогда же были оговорены различные сигналы о том или ином развитии ситуации.

— Ага. Значит, условный сигнал… В материалах дела есть упоминание о вашем выезде в квадрат двадцать шесть. Зачем?

— Рашке приказал мне найти способ переговорить с руководителем русской разведгруппы.

— Для чего?

— Чтобы по возможности выяснить, с кем мы имеем дело, и предъявить им ультиматум.

— Какой?

— Или они следуют в район полигона, или будут уничтожены.

— И они согласились?

— Да.

— Вы не побоялись встретиться с ними лицом к лицу? В одиночку? Да вам «Железный крест» за храбрость впору давать!

— Вы преувеличиваете мои заслуги, герр советник. Я просто исполнял приказ руководства.

— Все бы его так исполняли… И с кем же мы имели дело?

— Разведгруппа подразделения «А» Первого Главного Управления НКГБ СССР. Руководитель — подполковник Леонов Александр Петрович.

— Очень интересно! Фройляйн, вы все записываете?

Рыжая девица кивнула головой.

— Продолжим. Сколько их было?

— По моим прикидкам — около десяти человек. Но лично я видел только Леонова.

— А все остальные? Где были они?

— Надо полагать, прятались в лесу.

— Да? Наверное, они очень хорошо прятались. Ибо если исходить из анализа переданных вашими поисковыми группами радиограмм, они шли по следам одного человека.

— Э–э–э… ну они могли идти и параллельными маршрутами…

— Которых почему–то не обнаружили.

— …

— Да–да, я понимаю. Опять некомпетентность исполнителей на местах… Странно, ведь подразделение лейтенанта Хофмайера состоит из опытных разведчиков–следопытов. Да, видимо, длительное сидение в тылу расхолаживает настолько, что я и представить не могу даже. Фронт — вот самое действенное средство от лени! Вы не находите?

Горн судорожно кивнул головой.

Вернер встал из кресла и сделал успокаивающий жест вскочившему было гауптштурмфюреру.

— Сидите–сидите! Мне легче на ходу думать. Старческие привычки, вы уж меня извините… Да…. О чем это я? А! Как давно, по вашим прикидкам, эти русские были в данном районе?

— Совсем недавно, может быть день или два. Или три.

— И уже успели украсть консервы из спецпайка для испытуемых? Да уже только после этого они могли с чистой совестью уходить обратно и прокалывать дырочки для орденов! Я бы на их месте так и поступил. А вы?

— Э–э–э, но это нереально! На объект невозможно попасть посторонним!

— Угу. То есть либо Хофмайер ошибся, либо вообще подбросил пустые банки от спецпайка — и тогда его надо судить. Либо кто–то еще вынес их за пределы объекта и передал русским. Тогда судить надо уже его…

— Ну… у штандартенфюрера могли быть и свои соображения… В конце концов, препарат подавляет волю и…

— Человеком можно управлять. Вы это имели в виду?

— Да…

— Но, исходя из заявленной вами численности группы противника, на это потребовалось бы значительно большее количество спецпайков. А между тем ревизия установила отсутствие только шести банок. Чем вы это можете объяснить?

— …

— Не можете… И потом, штандартенфюрер что, не доверял вам?

— Почему это?! Доверял.

— И вы ничего не знаете об изъятии со склада части спецпайка?

— Ну… у него могли быть доверенные люди и помимо меня.

— Да, действительно, как же я мог это упустить? Они просто обязаны были быть! Но в этом случае эксперимент уже нельзя считать «чистым», не так ли?

— Но ведь русских было больше, чем шесть человек! На всех препарат подействовать ведь не мог? Разве что они ели все из одной банки — у русских это возможно.

— Что–то все равно не стыкуется, вы не находите? Кстати, кто отвечает за режим сохранности препарата?

— Я. И мой заместитель, штурмфюрер Краух.

— Я могу с ним побеседовать?

— Увы, — развел руками Горн, — он погиб.

— Какая жалость! Значит, он и был доверенным лицом штандартенфюрера?

— Возможно, что и не он один.

— Угу. Вы не возражаете, если мы сделаем небольшой перерыв? У вас есть кофе?

— Да, герр советник, я распоряжусь.

Пока все трое пили принесенный кофе, Горн лихорадочно размышлял. Ревизия, они провели ревизию! Но как? И когда? Кто и каким образом это сделал? На базе есть агентура четвертого управления? Выходит так, что есть. Но кто? И что они уже успели сообщить наверх? Он давит на меня, но пока все удается спихнуть на Рашке. Почему Вернер сделал перерыв? Он ведь уже почти «дожал» меня! Горн покосился на советника, который о чем–то вполголоса переговаривался со стенографисткой. Где же я про нее слышал? Ведь точно, слышал уже! «Рыжая Магда»… Черт, вертится на языке, но не помню… Да и советник этот, что–то не помню такого у Мюллера. Хотя… он, может быть, и не из центрального аппарата. Странно, почему? Вызвать провинциала для решения такого случая? Нелогично. Это совсем не похоже на Мюллера, он специалист грамотный, да и ребята у него… б–р–р–р! Лучше и не думать.

— У вас хороший кофе, Горн! Где берете?

— Это подарок армейцев, герр советник. Нам с ними приходится часто встречаться, иногда мы делаем друг другу небольшие презенты. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили пару банок.

— Буду весьма признателен! При случае передайте мою благодарность гауптману Ранке, это ведь его подарок, не так ли?

— Э–э–э, конечно передам, герр советник.

— Очень исполнительный офицер, вы не находите?

— Не буду спорить.

— И очень волнуется за честь своего подразделения… Сейчас такое не часто встретишь, увы, — Вернер развел руками, — не то что раньше, совсем не то…

Допив кофе, советник поставил чашку на поднос.

— Ну что, гауптштурмфюрер, продолжим наше нудное, но необходимое занятие?

— Разумеется, я к вашим услугам!

— Итак, опустим пока вопрос о спецпайках. С этим и позже можно разобраться.

— Разумеется, как вам будет угодно.

— Расскажите мне о ходе эксперимента.

— Что–то пошло не так с самого начала. Испытуемые впервые не сумели обнаружить противника, хотя, согласно показаниям аппаратуры, они были на полигоне. Мы зафиксировали как минимум троих.

— Так. И что дальше?

— Дальше… Тут лучше пояснил бы профессор, но…

— Да, нам его сейчас особенно не хватает. Однако же вы–то здесь?

— Испытуемые, как я думаю, столкнулись друг с другом и вступили в схватку.

— Почему? Разве они могут воевать друг с другом?

— Хоть с самим сатаной, герр советник! Как прикажут, так и будут.

— И что им приказали на этот раз? Искать сатану?

— Нет. Штандартенфюрер приказал им идти вниз и уничтожить там все живое.

— Рашке? А не профессор?

— Извините. Конечно, приказывал им именно профессор, но вот ему приказ отдал уже сам штандартенфюрер. И именно в этой форме.

— Как жаль, что журнал проведения эксперимента не уцелел!

Да уж, подумал Горн, хорошо, что еще до приезда следователей и дознавателей я успел его увезти и спрятать.

— Увы, герр советник, если бы я мог предполагать…

— Мог? Вы были обязаны это сделать! Насколько я помню ваш же приказ, все записи должны быть сдублированы сюда. Прямо в ходе эксперимента, по телефону. Или я что–то путаю?

— Нет. Все так и есть. И так всегда делалось раньше.