Черный диверсант. Первая трилогия о «попаданце» - Конторович Александр Сергеевич - Страница 206

— А ну — тихо! Не вздумай орать — зарежу, как свинью!

— Э–э–э…

— Где дядька Хрисанф?

— В холодной.

— Где это?

— В подвале. Там прямо напротив двери лестница вниз.

— Пост там есть?

— Есть, один человек.

— Немец?

— Нет, там наш сидит.

— А немцы где?

— Спят они. В левом крыле, там комната большая есть. Нам туда не велено заходить.

— Сколько их?

— Двадцать два человека.

— Староста где?

— Дома он, утром прийти должен.

— Слушай сюда. Хочешь жить?

— Хочу.

— Медленно слезаешь вниз и идешь к холодной. Я сзади тебя буду. Неровно пискнешь — тут тебе и могила. Понял?

— Да.

— Как подойдешь, окликнешь часового. Дальше не твоя забота, усек?

Полицай осторожно опустился на землю. В процессе этого его винтовка перекочевала ко мне на плечо. Заодно я избавил его карманы от патронов. Два десятка, но тоже кое–что.

Кольнул его ножом в шею.

— Помни, я рядом. Если что — тебе первому конец.

Шагая почти в унисон, мы подошли к дому. Полицай взялся за ручку двери и потянул ее на себя.

Мы вошли.

Большая комната. Прямо напротив входа три двери. Сейчас они все закрыты. Слева стол и стул, для дежурного — надо полагать. Справа и слева двери в боковые пристройки. А где лестница в подвал? Вон она.

— Ну? Куда идем? Заснул?

Судорожно втянув воздух через зубы, полицай медленно зашагал вперед.

Мы медленно прошли через комнату и подошли к лестнице. Я незаметно для полицая переложил нож в левую руку. Видимо, он все же что–то почувствовал, и шаги его замедлились. Тогда я еще разок кольнул его в спину.

— Опять стоим? — прошептал я ему на ухо.

Он ступил на первую ступеньку.

— Не топай! Тихо иди!

Еще шаг, еще…

Поворот налево. Лестница продолжала спускаться вниз. Еще шаг…

Вот мы и в коридоре. Он плохо освещен, лишь у камеры горит керосиновая лампа под зеленым абажуром. Она стоит на столике, освещая две двери.

А где же второй? В смысле — второй часовой?

Его не видно.

Но мой полицай продолжает идти вперед. Знает, где того искать? Скорее всего, он ведь и сюда ходит тоже. Вот мы проходим по коридору еще метров пять. Еще… Блин, тормознуть его надо! К лампе подойдем, меня и заметить могут!

— Хто там?

Голос откуда–то сбоку? Где он?

— То я, Мыкола, — ответил мой полицай.

— Тю! Ты сбрендил? А пост твий?!

Вон он где! Сразу за лампой в стене проем. И там стоит диван, я даже отсюда вижу его ножки. Говорящий там и сидит. Или, что скорее всего, лежит.

— А! Ты глянь, чого я у немцев в грузовике надыбал…

— Ну?!

Скрипнул диван, и в круге света появились ноги в сапогах.

В ту же секунду Мыкола проявил недюжинную прыть. Толкнув меня руками назад, он сделал резкий прыжок вперед! Скажем так, он попытался его сделать… рука моя оказалась чуток быстрее, и клинок ножа вошел ему прямо в печень. Он уже был мертв, хотя и рвался вперед в тщетной попытке убежать от смерти…

— Эк!

И вылетевший из моей другой руки топор от всей души долбанул куда–то в район груди второго полицая.

Прыжок вперед!

Вот он!

Стоит, держится обеими руками за грудь. Попал я в него обухом, но и это здоровья уж точно не прибавило. Так что заорать сразу он не смог. А теперь… уже и не успеет…

Так… с этими все… А что у вас, ребята, в рюкзаках? Вернее, на поясе и в карманах?

Наган имеем. В кобуре. И патронов чуток. В кармашке кобуры и в кармане.

А ключ?

От камеры ключ?

Нет ключа. Ни при себе, ни в столе.

А дядька–то вообще здесь?

— Дядька Хрисанф!

Тихо.

И обе двери заперты.

— Дядька Хрисанф!

— А?

— Живой ты?

— Хто тута?

— Да я это! Палыч!

— Ты зачем тут? Не ровен час, фрицы придут или эти… христопродавцы…

— Немцы спят, а полицаев я задавил. Их всего двое и было–то. Жаль, оружие я свое не нашел, быстрее вышло бы.

— В колодце твои железяки. Прямо внутри. Второе бревно толкнешь, оно и повернется. Там все и лежит.

— Сам и достанешь! Где от двери ключ, знаешь? Замок тут больно здоровенный, не сломать.

— Не знаю. Тот, что дверь закрывал, наверх ушел, даже связкой позвякивал в такт шагам!

Отыскав на двери окошко (видать, для подачи пищи), я его открыл.

— Держи!

И просунул туда трофейную винтовку с патронами.

— А ты как?

— Мне хватит, на крайняк еще кого раздену. Жди тут. Постараюсь не задерживаться там особо…

Поднявшись наверх, я осмотрелся. И куда же теперь мне идти? В левом крыле спят немцы. Так что, по логике вещей, полицаев там быть не должно. Значит, идем в правое крыло, там у них должна быть дежурка. Там небось и дрыхнет ключник. Осторожно приоткрыв дверь, я присел на корточки и выглянул в коридор. В его конце на стену падал отблеск света. Это что у нас там такое? Дверь. Неплотно прикрытая. Ага, стало быть, там дежурный и сидит…

Шаг, еще шаг — не слышит? Нет. Спит? А почему бы ему и не спать? Два поста, да еще два десятка немцев в доме. Какой дурак сюда полезет? Ну, это он так полагает, я–то себя за дурака не считаю…

Вот уже дверь совсем рядом, за ней слышны какие–то звуки. Кто–то сопит — во сне? Какие–то шелестящие звуки, это еще что? Чем работать будем? Их там как минимум трое. Стрелять нельзя, подниму немцев. Остается топор. Все же не зря я его прихватил…

Еще метр, еще…

Шелестение прекратилось, послышался звук отодвигаемого стула и шаги. Кто–то шел к двери. Я прижался спиной к стене, справа от двери.

Дверь распахнулась, скрывая от меня вышедшего в коридор полицая. Он повернул налево и затопал сапогами, удаляясь от двери. Быстрый взгляд из–за двери — по коридору шел крепкий парень в гражданской одежде, но с белой повязкой на руке. В руке он нес чайник. За водой пошел? Ну, пару минут он на это точно потеряет, а я за это время не то что ключи, полдежурки уволочь сумею. Стараясь не скрипеть половицами, я скользнул в комнату.

Справа и слева от двери по топчану. На них сладко дрыхли сменившиеся с постов полицаи. Ну, счастлив ваш бог… Считайте, что повезло вам сегодня… Прямо напротив двери стоял стол, на котором горела керосиновая лампа и лежал немецкий красочный журнал. Вот даже как! Читаем или просто картинки смотрим? А где ключи? Ящик стола? Пусто. Тумбочка? Тоже нет ничего интересного. Где же ключи?! Что, дежурный их с собою носит? Тогда извини, милок, сам напросился…

Вытащив нож, я подскочил к спящим полицаям. Спящий человек, если его ударить ножом, как правило, хрипит и дергается. А вот проснувшийся — нет. Только он понять не должен, что же вокруг него происходит… ну, раз не должен, то и не поймет…

Толчок левой рукой в плечо.

Лежавший на спине полицай приоткрыл глаза…

Закрыв ладонью его рот, я резко и быстро ударил его ножом под ребро.

Он дернулся и выгнулся дугой. Э–э, нет, дорогой, упасть на пол я тебе не дам… Готов…

Теперь второй.

Этот спит на боку, лицом к стене.

Наклонившись к уху, я шепчу ему: «Ты куда водку дел?»

Сонный детина повернулся ко мне и, открывая глаза, но еще так толком и не проснувшись, пробормотал: «Чего?»

Оп! И моя ладонь накрыла его рот.

Р–раз! Второй…

Теперь к двери, ждем дежурного.

Вот он затопал по коридору, подходит… вошел…

Рывок!

С грохотом покатился по полу чайник, расплескивая вокруг воду…

Окровавленный клинок уперся дежурному чуть ниже глаза.

— Где ключи?

— К–к–какие ключи?

— От холодной.

— С–с–староста с собой унес…

Ах ты ж, падла! И здесь Немков мне нагадить сумел! Что ж его тут, до утра ждать теперь?

— Запасные есть?

— Нет…

Черт! Что теперь делать? Сбивать замок топором? Переполошу весь дом. Ломом выворотить? А есть ли тут лом?

— Лом в доме есть?

— Е–есть, на пожарном щите.

— Где щит?

— Там… — дрожащая рука указала на левое крыло.

Совсем красота… у немцев лом. И что теперь делать прикажете?