Черный диверсант. Первая трилогия о «попаданце» - Конторович Александр Сергеевич - Страница 214

Следующий пост показался только через десяток километров. Был он расположен на перекрестке и обустроен куда лучше и капитальнее первого. Рация на нем была, я сразу срисовал антенну над небольшим домиком. И порядка тут было больше. Во всяком случае, шлагбаум передо мной не подняли. Щуплый фриц неторопливо подошел к машине и потребовал документы.

Вместо ответа я показал ему на лобовое стекло, где в правом нижнем углу был прикреплен пропуск.

— Этого недостаточно? Тут все написано!

Немец слегка смутился.

— Извините, герр ефрейтор (на мне была форма с такими погонами), но у нас объявлена тревога… Ищем беглецов.

— В форме солдат вермахта? Прикажете мне разбудить господина гауптмана?

По моему настоятельному указанию он в такие моменты должен был изображать спящего. Причем очень крепким сном…

Солдат нерешительно топтался около шлагбаума. Огребать плюху от офицера ему не хотелось, но и взять на себя ответственность тоже было страшновато.

— Но… Одиночные передвижения запрещены…

— Рация у вас есть?

— Так точно, герр ефрейтор!

— Свяжитесь с комендатурой! Назовите номер машины!

Щуплый немец понесся к домику с антенной. Около шлагбаума никого не осталось. Совсем никого… если не считать пулеметчика, сидевшего за мешками с песком… Интересно, что скажут по рации? Ищут уже машину или нет? Я осторожно взвел затвор у автомата и попробовал рукою замок двери. Он тихонько щелкнул при открывании…

На крыльце домика появился еще один солдат. Постоял, оглядывая местность, потом спустился и, не торопясь, зашагал к пулеметчику. Так… с чем это фриц идет? Немцы что–то просекли, и он сейчас отдаст приказ пулеметчику на открытие огня? Попробуем опередить? Вылезти из машины и подойти к ним? А гауптман? Что подумают немцы, если водитель вдруг вылезет из машины, оставив там офицера? Я на их месте был бы удивлен. Надо полагать, что и немцы тоже не воспримут это как само собой разумеющееся.

Значит, что, сидим?

Сидим.

И готовимся к прыжку. Кювет — вон он, рядом. Гранаты… парочку захватить успею, больше не взять. Стало быть, надо накрыть гнездо сразу. Первой же гранатой. В крайнем случае второй. А дальше — бегом к пулемету и кромсаем домик. Скорее всего, остальные немцы там…

Солдат тем временем дошел до пулеметного гнезда, о чем–то переговорил с пулеметчиком и пошел в мою сторону. Прошел мимо… сел на бревно слева и чуть впереди от меня. Закурил, поставив винтовку около себя. Так… контролирует не видимую пулеметчику сторону автомобиля? Похоже… Почему тогда оружие не в руках? Курит он почему? Ему же стрелять скоро, а он курит, видите ли!

Нет… что–то тут неправильно… не должен он вот так сидеть. Или это у меня паранойя? В каждом немце вижу противника, который хочет меня угробить? В принципе так оно и есть, только вот на мне сейчас немецкая форма и на лбу не написано, кто я такой на самом деле.

Сколько еще ждать этого… тощего? Он там что, роман по радио читает? Я надавил на клаксон.

Курящий немец дернулся и чуть не выронил сигарету. Хм… нервишки? Плохой из него сейчас стрелок…

Дверь домика распахнулась, и, дожевывая что–то на ходу, к шлагбауму бегом устремился часовой. Он торопился, полы шинели путались в ногах.

— Прошу прощения, герр ефрейтор! Комендатура ответила не сразу…

— Мы можем следовать дальше?

— Разумеется! Мы получили приказание не препятствовать вам! Но… может быть, вы… все же дождетесь попутных машин? В течение часа, может быть — двух, должно проехать несколько грузовиков…

— Чтобы потом глотать пыль, которую они поднимут? Впрочем, предложите это герру гауптману…

— Не смею вам мешать!

Солдат торопливо распутал узел и поднял перед нами бревно шлагбаума. Вытянулся в струнку. Курильщик тоже вскочил и встал по стойке смирно. Перед этим он осторожно положил недокуренную сигарету на бревно. Так он к пулеметчику за куревом ходил! Фу, блин, так и седым можно стать…

— Сообщите на следующие посты, чтобы они нас более не задерживали! — бросил я в открытое окно, проезжая мимо фрица.

— Так точно, герр ефрейтор! Немедленно, как только провожу вас!

Пост скрылся за холмом, и только здесь я обнаружил, что держу на коленях взведенный автомат…

Отъехав еще пару километров, я остановил машину, вышел из нее и присел на обочину. Нащупав на бедре флягу, достал ее и, отвернув крышку, сделал пару глотков шнапса. Фу–у–у… Кто там в книгах пишет о немыслимом хладнокровии и стальных нервах спецназовцев? Сюда бы его… посмотреть, как он штаны менять будет… нельзя к такому привыкнуть. Сколько ни тренируй нервы, а все равно каждый раз как впервые. Интересно, как там мой гауптман? Ему штаны еще менять не надо?

Насупившийся немец молча сидел на своем месте. Блин, так он и не понял ничего! С его точки зрения, это была обычная задержка на посту. Воистину говорят — дуракам везет!

Сплюнув, я уселся на свое место и резко рванул автомобиль вперед.

Проехав еще несколько километров, притормозил. Слева от дороги рванул нестройный залп, еще один… защелкали редкие выстрелы. Что за хрень? Автомат снова прыгнул ко мне в руки. Стоять на месте? Здесь все открыто, в случае чего и не убежать. По полю «хорьх» не пройдет, а до леса далеко, не добегу. Ладно, попробую на скорости прорваться.

Дорога описала петлю, потом пошла вниз, и я увидел…

Слева к дороге примыкал большой луг. У обочины стоял грузовик и несколько телег. Чуть поодаль по полю ходили какие–то люди. Между прочим, с оружием. У грузовика переминались несколько человек с повязками полицаев на руках. Так… не партизаны, сразу стрелять не станут.

Заметив меня, один из полицаев обернулся и что–то крикнул своим товарищам. Потом быстрым шагом направился к дороге. Что–то хочет спросить? Рации у них наверняка нет, про беспрепятственный пропуск «хорьха» им ничего не известно, да и мой мундир он отсюда не разглядит. Лучше притормозить, с них станется… еще пальнет вдогонку. Ну ничего, сейчас я тебя, голубчик, построю…

— В чем дело, болван?! — гаркнул я полицаю, который уже успел подойти достаточно близко, чтобы рассмотреть, кто же сидит за рулем. Надеюсь, что мне удалось хорошо сымитировать акцент.

— Прошу прощения, герр…

— Ефрейтор! Давно пора знать знаки различия немецких солдат!

— Здравия желаю, господин ефрейтор!

— Герр гауптман интересуется, что тут происходит?

Бах! Бах!

В поле ударили выстрелы.

— Что такое? — в моей руке появился пистолет. — Партизаны?

— Никак нет, господин ефрейтор! Это… ребята порядок наводят. Орденунг, ферштейн?

— Орднунг, болван! Вы позволите, герр гауптман? — обернулся я к Краевски. И, не дожидаясь ответа, полез из машины на улицу. Пистолет я убрал в кобуру, а вот автомат прихватил с собой.

— Пойдем, — взял я за рукав полицая. — Посмотрим, что там у вас. К машине никому не подходить!

И я выразительно потряс в воздухе автоматом.

Мы спустились вниз. Полицай всю дорогу семенил рядом, но с пояснениями не лез.

Вот и поле.

На самом краю, почти у дороги, лежит труп уже немолодого мужчины. Когда–то черные волосы густо тронуты сединой. Кожаная жилетка, при жизни любил пофорсить. Кончился для него форс… на спине она была пробита пулями.

— Кто есть этот мужик?

— Так, господин ефрейтор, цыгане это!

— Почему здесь?

— Так для проверки остановили мы их, — со стороны поля, не торопясь, подошел грузный дядька в дорогом (явно с чужого плеча!) пиджаке. Даже повязка полицая на рукаве у него была какой–то… непривычной, что ли? Да и голос у него… тоже не местный?

— Вы есть кто такой?

— Начальник отряда полиции. Лацис моя фамилия.

— Гут! Это хорошо есть! Что тут произошло?

— Оттуда они ехали, — начальник отряда показал рукой направление. — Нас увидели и к лесу свернули. Да не успели.

— Так.

— Ну, мы и стали их шмонать…

— Что?

— Обыскивать, господин ефрейтор.

— А–а!

— Вот. Ну и нашли у них в повозках двоих красных. Раненые они были. И винтовка была спрятана.