Черный диверсант. Первая трилогия о «попаданце» - Конторович Александр Сергеевич - Страница 77

Вернувшись в Москву, я созвонился с Димой. Его должность и генеральское звание, а был он начальником крупного информационного центра органов безопасности, позволяла ему выяснить очень многое практически о каждом живущем сейчас и жившем ранее человеке. Знал я его достаточно давно, еще со времен Афгана, и не опасался, что он посчитает мои слова бредом сумасшедшего. Генеральское звание его не испортило, как это случилось со многими другими. Он принял меня в своем кабинете, где кроме него никого не было. Поинтересовавшись моим самочувствием, он попенял мне на то, что я до сих пор не поехал восстановить здоровье куда–нибудь к морю.

— Море не высохнет. А у меня тут еще пара вопросов есть, которые выяснить надо. Один из них как раз по твоему ведомству.

— Что, про родителя шкета выяснить что–нибудь хочешь? Жадным оказался?

Я не удивился этому вопросу. Еще когда я лежал в госпитале, Дима был первым, кто поздравил меня со вновь приобретенной машиной. Я и сам еще этого не знал, а его компьютеры уже засекли этот факт.

— Нет, родитель его мне ни к чему. Это скорее вопрос прошлого. Мне человека одного найти надо.

— Ну, валяй.

Он пододвинул к себе клавиатуру и развернул монитор.

— Барсова Марина Викторовна. Точную дату рождения я не знаю, но в 1941 году ей было 18 лет.

— Однако, у тебя и интересы! Сейчас посмотрим.

Компьютер звякнул. Дима удивленно поднял бровь и что–то набрал на клавиатуре. Компьютер снова издал какой–то звук. Дима еще раз что–то набрал.

— Однако же! — сказал он. — Человек–то из нашего ведомства. Непростой человек. Какие это у тебя к ней вопросы могут быть? Вы ж не пересекались никогда?

— Есть такой человек вообще или нет?

— Если я говорю, что есть, — значит, есть. Барсова Марина Викторовна, 1923 года рождения, уроженка Питера. Подполковник в отставке. Между прочим, ветеран органов госбезопасности. Знак «Почетный чекист». Это тебе о чем–нибудь говорит?

— Более чем. Она жива?

— Да, живет в Питере.

— А поподробнее о ней самой можно?

— О работе? Или о ней самой?

— Ну, про работу ты мне все равно ничего не скажешь. Меня она сама интересует.

— Ну, поехали. Старший сын, зовут Александром, — тоже наш сотрудник. До полковника уже дорос. Младший, Виктор, пошел по дипломатической линии. Сейчас на загранработе.

— Сыновья мне без надобности. Сама она, где живет? Адрес дашь?

— Не вопрос. В Питере и живет, внуков нянчит. Адрес я тебе напечатаю, телефон тоже.

Принтер, стоявший в углу, выплюнул лист бумаги.

— Еще что?

— А с чего ты решил, что у меня еще что–то есть?

— Ну, я ж тебя не первый год знаю. Так что давай — колись.

— Интересует меня один немец. Генрих Ланге. В 1941 году он был полковником военной разведки немцев. Был ли такой и жив ли сейчас?

На этот раз компьютер работал дольше.

— Да, такой был. Умер в 1968 году в звании генерал–лейтенанта. А нафиг он тебе нужен? Только не говори, что из праздного интереса.

— А почему такого не может быть?

— Если бы ты про одного из них спросил, то я бы еще поверил. А два эти имени в связке — это уже не просто так.

— Да вот, книгу хочу написать.

— Ну, если только с грифом «перед прочтением сжечь».

— Ты серьезно?

— Я очень на шутника похож? С некоторых вещей гриф секретности до сих пор еще не снят. И снят уже не будет. Так что мой тебе совет: завязывай со своей писательской деятельностью. Лучше другим делом займись, чем–то более тебе знакомым.

— Ладно, учту. Пожалуй, с книгами лучше повременить. Но все равно спасибо. Помог ты мне. Время будет — расскажу поподробнее.

Попрощавшись, я вышел на улицу, унося с собой адрес Барсовой.

Усевшись в джип, я положил перед собой листок с адресом. Что делать? Ехать в Питер? К утру доберусь — и что? Готов я к этой встрече? Что делать будем? Нет. Ехать пока нельзя. Что там Димка про море говорил? Я вытащил мобильник и набрал номер. Трубку подняли после пятого звонка.

— Да?

— Как спалось, Кир?

— Сергеич?! — трубка аж дернулась в руке. У говорившего был и так весьма неслабый голос, а тут еще и эмоций добавилось. Был он заместителем командира одной из частей спецназа в Абхазии. Однажды, после совместного празднования Нового года, встретив его в коридоре, я и задал ему этот вопрос. С тех пор он и стал у нас чем–то вроде визитной карточки или приветствия.

— Да, Кир, это я. Живой пока, как видишь.

— Не вижу пока! Только слышу!

— Можешь и увидеть. Как там у вас — не помешаю?

— Когда ты нам мешал? Как скоро будешь?

— Завтра же выезжаю. Пара дней и буду у вас. Что хорошего привезти?

— Себя привези — уже будет хорошо.

— Договорились! Жди!

Сборы не заняли много времени, и уже утром джип вырулил на трассу. Несмотря на непрерывные работы по улучшению качества дороги, ехать по ней все еще было возможно. Местами даже и с приличной скоростью. Поэтому, к исходу вторых суток, я уже пересекал границу. Еще три часа и я остановился перед воротами. Выскочив из машины, я с наслаждением потянулся и подошел к калитке.

— Вам кого? — выглянул в окошко часовой.

— Кира найди. Скажи — Сергеич приехал.

— Здесь обождите, — и часовой захлопнул задвижку.

Минут через пять ворота распахнулись и часовой жестом предложил заезжать внутрь.

Проехав вдоль здания, я остановил машину на привычном месте и выбрался наружу. От дверей уже быстрой походкой шел Кир.

— Ну, ты метеор! Я думал, еще день–другой…

— А чего кота за хвост тянуть? Сказал — еду, вот я и тут. Ребята все где?

— Как обычно. Кто наверху, в горах, кто дома. А кто и тут сидит. Так что — готовься, я сейчас за вином кого–нибудь налажу, посидим, как полагается.

— О чем разговор? Заодно и машину мою обмоем новую.

— Когда купил?

— Не покупал. Подарок это, если можно так сказать.

— Подарок — это хорошо! Заодно и расскажешь как жил, кого видел. Сколько ты уж у нас не был?

— Да уж месяцев восемь, пожалуй что будет.

— Как бы и не больше. Ладно, в дом пойдем, с ребятами поздороваешься.

Однако же в дом идти не пришлось, народ повыскакивал на улицу и все завертелось. Потом приехала машина, привезли вина… В общем в комнате я оказался только к вечеру. Благо, что погода была отличная и уходить в дом не хотелось. Все там было, как всегда. Койка в углу, напротив окна, тумбочка с вещами. Даже автомат стоял на знакомом месте. Вроде бы как и не уезжал никуда. Поставив сумку на пол, я сел на кровать. Попытался собраться с мыслями. Пока я ехал, отдыхал, в голове постоянно прокручивались воспоминания. Словно бы проявлялся фотоснимок. Теперь я совершенно явственно представлял себе многое из происходившего со мной. Со мной? Так ли? Был ли это я? Наколок на мне не было, но я ведь помнил их в деталях! Шрам на левом боку — от пули? Я помнил перекошенное страхом лицо часового, зигзагообразный шрам на его левой щеке, трясущиеся руки. Что все это было? Оружейный тайник в гараже — реальность. Барсова и Ланге — тоже. Что же произошло?

Стукнула дверь и вошел Кир.

— Ты чего такой смурной? Стряслось чего?

— И сам не пойму. Мысли всякие одолевают.

— Так отдохни. Небось, после госпиталя так нормально и не отдохнул. Что там у вас, в Москве, все бегом, да бегом. Ни поговорить, ни даже поспать толком. Давай, спи, я утром зайду.

Прошло еще несколько дней. Мысли мои устаканились и новых воспоминаний больше уже не проявлялось. Кир был прав, в здешних условиях и думалось и отдыхалось вполне нормально. Во всяком случае в форму я пришел полностью. Собравшись с духом, я рассказал Киру о своих воспоминаниях. Против моего ожидания, он серьезно отнесся к моему рассказу. Серьезнее, чем я ожидал.

— Слышал я о таких вещах. Сам таких людей не встречал, но рассказы слышал.

— Здесь?

— А где ж еще? Я, как ты знаешь, отсюда почти ни ногой, некогда.

— И что же в этих рассказах было?

— Такого, как ты говоришь — не было. Другое было. У всех по–разному. И время разное было. И обстоятельства.