Черный диверсант. Первая трилогия о «попаданце» - Конторович Александр Сергеевич - Страница 91

— Об этом он вообще не говорил. В смысле, о тебе. Но дал понять, что последний наш «живой трофей» наделал немало шуму. И тебя теперь будут искать очень тщательно. Прямо не сказал, но намекнул.

Ага, вот что значила миска со сметаной! То есть «подарок» для системы в целом хороший, но лично к данному коту не относящийся.

— Ну и что дальше?

— В штабе миротворцев появился какой–то новый полковник. Он уже две недели наводит о тебе справки. Ребята аккуратно его динамят, но до бесконечности это длиться не может. Сам понимаешь, кто–нибудь да сболтнет. Мы тут с командиром и ребятами посоветовались и решили вам эту встречу устроить. Только на наших условиях, чтобы он тебе никак напакостить не смог.

— Интересно, как вы это сделать планируете?

— Найдем деревню брошенную, их тут полно, привезем его туда под нашей охраной…

— И заработаете себе геморрой от миротворцев, если этот полкан вдруг возбухнет не по делу, так?

— Ну, не в первый раз, переживем…

— Да ну вас на фиг! Тоже мне, мастера византийской интриги отыскались! Не обижайся, Кир, но в этом деле вы мне не соперники! Я этих подковерных борцов столько уже повидал, сколько ты баб не щупал! У вас ведь сейчас с миротворцами отношения нормальные?

— Опосля твоего американца они нас целовать готовы. Негласно, разумеется.

— Вот так пусть и будет. Что он тебе дословно сказал про поиски?

— «На вас теперь самым пристальным образом смотреть будут. Разумеется, в силу своих возможностей. А они, как сам понимаешь, пока невелики. Ну, ничего, подождем пока. Потом, глядишь, и другие возможности будут. Или люди другие, более опытные».

— Ну, так и что ж тебе неясно? Он же прямо сказал — жди других людей. То есть на данного полкана посмотреть можно, даже и поговорить невредно. Но вот решать он не уполномочен. Тогда, Кир, слушай сюда. Делаем так…

— Здравствуйте. — Через порог перешагнул полноватый мужчина в российском военном камуфляже, без знаков различия.

— И вам не хворать, — дружелюбно откликнулся Андрей, сидящий на корточках около газовой горелки. На ней шипел закипающий чайник.

— Присаживайтесь. Располагайтесь, как дома. — Я указал гостю на деревянную скамейку, стоящую около стола.

— Но не забывайте, что в гостях! — влез Андрюха.

— Ага. В чужих, — хмыкнул я. — Вечно бы тебе трепаться, балабол.

— Все–все–все! Умолкаю и исчезаю! Тем более что и чайник уже закипел.

Андрюха погасил горелку и исчез за дверью с кипятком. Гость уселся на скамейку, поерзал, устраиваясь. Его сопровождающие, два солдата–миротворца и лейтенант, остались стоять около двери.

— Слушаю.

— Вас долго пришлось разыскивать, Александр Сергеевич. — Гость снял кепи и пригладил редковатые волосы.

— А на какой, простите, предмет? И кого вы представляете?

— Полковник Благов. ФСБ.

— И что? Я уже в отставке, чего ради меня искать? Да еще и целому полковнику?

— Не паясничайте, у вас это плохо получается.

— А я серьезно. Не понимаю, зачем я вам понадобился?

— У нас есть к вам ряд вопросов. Лейтенант, — повернулся Благов к командиру миротворцев, — вы не могли бы, э–э–э… подождать со своими солдатами на улице?

Лейтенант молча козырнул, и вся троица потопала к выходу.

— Лейтенант, скажи ребятам — пусть вас чаем угостят, он у нас неплохой, — крикнул я ему вдогонку. — Итак, какие у вас ко мне вопросы?

— Вы предлагаете говорить об этом здесь?

— У меня выбор есть? Что–то мне подсказывает, что при пересечении границы с Россией домой я могу попасть очень не скоро. Или я ошибаюсь?

— Ну, это уж не по нашему ведомству…

— Разве? Что ж вы мне тут дурака валяете, полковник? Не стыдно?

— Я попросил бы вас! В конце концов я старше вас по званию!

— Ага. И по возрасту. Прямо как в фильме «Семнадцать мгновений весны». Там это Мюллер Штирлицу говорил. Вот что, полковник, давайте сразу расставим точки над «и», не возражаете?

— Ну…

— Вот ты меня сначала накорми. Потом запряги. А уж потом и понукай. Товарищем я вас называть не буду, ибо с вами вместе не служил и уважения к вашей нынешней миссии не испытываю. Господ у меня, слава богу, нет. А имени–отчества вашего я не знаю. Так что обойдемся воинским званием.

— Хорошо. Пусть так.

— Ну и славно. Так что ж вам от меня надо–то?

— Я уполномочен предложить вам вернуться в Россию.

— Зачем? Мне и тут хорошо.

— Помимо ваших эгоистических соображений существуют еще и государственные интересы…

— На которые мне полным и абсолютным образом насрать.

— Не забывайтесь! В конце концов, для человека, находящегося в розыске, вы ведете себя неразумно.

— А кто все это фуфло выдумал? Не родная ли контора постаралась?

— Проблемы с МВД — это ваша собственная заслуга. Впрочем, мы могли бы их уладить. Если договоримся.

— А если не договоримся?

— Боюсь, что вам придется трудно.

— Это каким же образом, позвольте поинтересоваться? Что, МУР сюда приедет меня ловить?

— Вас выдадут местные власти.

— Данные товарищи с чистой совестью сообщат вам, что разыскиваемый гражданин границу не пересекал. И на территории страны официально не зарегистрирован. Да вы и сами все уже небось проверили, не так ли?

— Да, границу вы перешли нелегально.

— И еще раз перейду, чего мне терять–то?

— Не забывайте, у вас есть что терять и в России.

— Да ну? И что же?

— Ну, вы жили не один…

— Это угроза, полковник?

— Что вы! Просто жизнь сейчас трудная и сложная. Всякое случается…

— Да–да… Понимаю вас… вот поэтому я и подумал обо всем этом заранее.

Открыв коробку из–под патронов, я выгреб из нее охапку мобильников. Мы, отправляясь на выход, всегда их выключали и складывали в металлический ящик. Включив все телефоны, я начал набирать на них номера. Услышав ответ, я просил собеседника обождать, клал трубку на стол и набирал номер на следующем телефоне. Вскоре на столе лежало полтора десятка работающих телефонов. Благов изумленно смотрел на мои действия, но ничего не говорил.

— Маша? Здравствуй, это папа!

Трубка взорвалась восторженными детскими воплями. Переждав взрыв словесного вулкана, я спросил снова:

— Как вы там? Хорошо? Мама как? А остальные все где? Гуляют? А, в магазин пошли… Ну и славно. Я чуть попозже вам еще перезвоню.

Отключив мобильники, я спрятал их назад.

— До моих родных вы не добрались еще, так что и этот вертолет не полетит, полковник.

— Ну, откровенно говоря, это только вопрос времени…

— Которого у вас и так было до фига и больше. И результатов не принесло. И в будущем не принесет. Не обольщайтесь. В километре отсюда — село, в котором наверняка работает еще три–четыре десятка мобильников. Да и тут отследить, с какого именно из полутора десятков телефонов и куда я звонил, тоже будет нелегко. Пеленгатор вы сюда не подогнали, не предвидели такой ситуации. Станция сотовой связи грузинская. Вы к ним за биллингом обратитесь? Официально? Или как?

— Вы уж нас совсем за каких–то злодеев считаете! Мы с гражданскими лицами не воюем!

— Да ладно уж врать–то, полковник. Что вы тут мне сказки рассказываете? А то я всю жизнь бухгалтером проработал? Не знаю методов работы родной организации? Вы лично какой отдел представляете?

— А вам это зачем?

— Вы же договариваться приехали? Или я чего–то не втыкаю?

— В свое время вы это и узнаете.

— Тогда и приезжайте. Вы думаете, я не знал, что меня ищут? Что вы по всей стране мотаетесь уже месяц? Не захотел бы — и дальше бегали бы, как охотничьи псы по росе. Мне интересно стало: кто это такой упрямый? Сейчас расстанемся, и все — только вы меня и видели. Говорите сейчас, или разговора не будет.

— Отдел «В2».

— Охреносоветь… Это еще что за штука такая? Не сталкивался я с вами раньше. Даже и не слышал никогда.

— Вы много чего не слышали и не знаете. Так что цените внимание.

— Ага. И отношение. Нет чтобы нормально к человеку подойти, с уважением. Так, мол, и так — есть проблема, подумай. Нет, надо его в дерьмо окунуть, чтоб потом всю жизнь благодарил спасителей! А то, что человек туда нырять не хочет, не подумали? Или вам уже все по фигу?