Черный диверсант. Первая трилогия о «попаданце» - Конторович Александр Сергеевич - Страница 93

— Ты? Да ну, на фиг!

— То–то и оно! Так что я Благова послал. Официально и корректно, не подкопаешься. Так мне через десять минут перезвонил генерал–лейтенант Шведов.

— Зампред?

— Он самый. И приказал дать Благову все, что он только не попросит.

Насколько я знал Димку, безопаснее было бы украсть его жену. Тайны своих компов он защищал с остервенением. Неограниченного допуска к системе не имел, пожалуй что, и сам руководитель СВР.

— И что же он попросил?

— Там такой список был! В общем, я понял, что дело пахнет керосином. И параллельно подключил к Благову своих аналитиков. Из их доклада мне стало ясно — тебя будут прессовать. Жестко. Некоторая вина в этом деле и на мне была, каюсь.

— Ты–то что натворил?

— Барсова. Она в списке управления — один из основных фигурантов. Любой интерес к ней с чьей угодно стороны — и все управление встает на уши.

— Ты не знал?

— На тот момент — нет. Это уже на следующий день, после моего запроса, у меня и появился Благов. Получив от ребят все, что хотел, он спросил меня: зачем я интересовался Барсовой?

— Ну так сказал бы — книгу хочу написать…

— Лучше было сказать, что хочу ее изнасиловать! Ей–богу, безопаснее! Я так Благову и сказал. Так он чуть в кресле не окочурился!

— Это с чего бы вдруг?

— Погоди, узнаешь и это. В общем, приказали мне организовать за ней и за тобой «хвост».

— Так это ж вроде не твоя епархия? Да и людей у тебя таких нет?

Димка тяжело на меня посмотрел. Вздохнул.

— Когда будет надо, у меня и не только такие спецы появятся. Хотя, признаюсь тебе, кошки на душе скребли… Не хотели они к этому никого больше подключать, понял? Утечки боялись. И как впоследствии выяснилось, правильно опасались. Короче, ребята отработали, дали всю инфу по вашей встрече мне, как инициатору запроса. Прочитал я все, послушал и посмотрел…

— Хренасе…

— Да, послушал и посмотрел! И решил, что или у тебя и Барсовой крыша обоюдно съехала, или я — лопух неграмотный. Поскольку никаких указаний больше не было, а Благов испарился неведомо куда, я и отправил эти материалы в архив, на вечное хранение. Однако же за тобой приглядывал. И не зря! Отметили мои технари вокруг тебя шевеление . Закладку отследили. Пасли тебя плотно, муха не пролетит. Но некоторых поступков предугадать не смогли.

— Закладку кто делал?

— Аскеровские джигиты.

— Ох, и доберусь я до него!

— Побег твой я предвидел, только подробностей не знал. А место, куда рванешь, мог предсказать с точностью до девяноста процентов. Так оно и оказалось.

— Так что ж меня сразу не нашли?

— Так меня никто и не спрашивал!

— А спросили бы? Сказал?

— Честно сказать? Не знаю! Тогда, наверное бы, не сказал.

— Ну и на том спасибо.

— Не за что. Так вот, стали тебя искать чуть не по всему миру. Но, не привлекая спецов, это сделать почти нереально. Предлог нашли — дело уголовное. Однако же с места так и не сдвинулись. Все зависло. Снова ко мне Благов приехал. Однако тут уже я уперся. Потребовал официальный письменный приказ от руководства СВР. Меня наутро и вызвали туда. Пояснили, что дело государственной важности, надо помочь. Мы и «помогли». Так что розыск и вовсе затух. В информации захлебнулись. С ней ведь уметь работать надо! Вот тогда и приехал ко мне генерал–лейтенант Яковлев.

— Не знаю такого.

— Я тоже. Во всяком случае, до его приезда ко мне не знал. Это начальник управления В2. Оказался он мужиком вполне нормальным. За Благова извинился и ТАКОГО мне порассказал…

Димка присел на парапет. Вытащил из кармана плоскую фляжку и глотнул. Протянул мне. Коньяк у него всегда был отменный. Димка убрал фляжку в карман и вытащил оттуда пачку фотографий.

— На, посмотри. И почитай. Я пока на солнышке погреюсь…

На фотографиях были знакомые тетрадные листы. Дневник, который я писал в сорок первом. Дневник Манзырева.

Просмотрев несколько фотоснимков, я протянул фотографии назад. Димка сложил их стопкой в небольшой выбоине. Достал зажигалку, чиркнул ею и поджег фото. Поворошил, прикурил от огонька.

— Да…

— Когда он все это показал, мне было достаточно десяти минут, чтобы ткнуть пальцем в автора. Почерк, манера изложения, язык — все твое. А уж шифрование с опорой на два ключа, дневник, плюс карта — так это вообще я тебе рассказал! Надо отдать должное Яковлеву, он не настаивал и не требовал. Просто рассказал мне обо всем и спросил совета: что делать?

— И что ты ему сказал?

— Спросил, как обстоят дела в настоящий момент.

— И как же?

— Тупик. У всех. У нас и у американцев. Теории оказались неправильными, проверить их никому не удалось до сих пор.

— Так и у них такие работы ведутся?

— Управление В2 было создано в пятьдесят втором специально для выяснения всех обстоятельств «ФМ» — «феномена Манзырева». С самого начала оно являлось отдельным подразделением прямого подчинения. Ни с какими другими службами управление прямо не контактировало, всегда опосредованно, через другие подразделения. У американцев аналогичная контора появилась через пять лет. Что послужило к этому причиной — не знаю. Во всяком случае, мне об этом не рассказывали. С тех пор все работы в данном направлении засекречены так, что Манхэттенский проект по сравнению с этим — детские шалости.

— Весело живем, однако.

— Ага. Особенно если учесть, что пойманный тобой американец — сотрудник управления Д5, американского аналога нашего управления В2.

— Охреносоветь…

— Да… И чуть погодя на этом фоне ты посылаешь Благова в задницу и намекаешь ему о своих возможных (!) контактах с американцами. Зная их, я могу тебя уверить, что если бы ты передушил собственноручно половину Госдепа, то и в этом бы случае они все списали бы в ноль. Как я понимаю, Яковлев мыслил аналогично. Потому и пришел ко мне.

— Миска со сметаной?

— Да, это как раз твой американец. Артур Хайнеман, если тебе интересно. Этот факт резко переломил отношение к тебе. Если ты хотел бы уйти, то лучшего случая не представилось бы. Благов еще пытался бухтеть, его визит к тебе — это максимум, что он сумел организовать. Вот тут я и вытер об него ноги по полной форме. Подал это как исключительно непродуманный шаг, могущий повлечь за собой самые негативные последствия. Вплоть до твоего ухода на Запад.

— Ты сам–то в это верил?!

— Главное, что в это поверили другие. Благова отстранили от дела, и я получил карт–бланш на работу с тобой. Ну, попутно и для моей службы кое–какие дополнительные возможности открылись.

Это меня совсем не удивило. Димкина страсть к усилению своей службы была целью его жизни. При всяком удобном случае он пробивал себе дополнительные штаты, финансирование, матобеспечение.

— Эк ты его… Нажил себе недоброжелателя в такой конторе.

— Ну, если он мне хотя бы чихнуть вдогонку сможет, то я несказанно удивлен буду.

— То есть?

— Разбился он. В аварию попал, аккурат на следующий день и попал. Это при том, что машину не водил. Так что похоронили его с почестями.

— Это кто же его так?

— Случайность… Сам понимаешь…

— Да уж, весело у вас там…

— И не говори. Сам целыми днями смеюсь.

Мы еще посидели молча. Димка закурил и откинулся на спину, подставив лицо яркому солнцу.

— Так что решил–то? Поедешь со мной?

— Ты все время знал, где меня искать?

— Конечно. Я ж тебе говорил, что просчитал маршрут твоего отхода.

— И если бы к тебе не пришел Яковлев?

— Ты и дальше бы гонял по горам очумелых грузин.

— А как же тогда интересы страны?

— А в чем состоит интерес, если для этого невиновного надо посадить? Сегодня ты, а завтра кто? Этак и я в этот список попасть могу вскорости да и кто угодно еще. Нет уж, я человек еще правильной закалки. В Афгане я за такую подставу и пулю пустить свободно мог.

— Ага. Мог… Мне–то очки не втирай.

— И пустил! И еще раз так бы сделал! И совесть меня мучить не будет, и спать я спокойно буду. Мы тут с тобой одним миром мазаны. Ты, когда своих ребят из–под расстрела вывел вопреки всем указаниям, небось тоже не про орден упущенный думал?