Смертник в серой шинели. Трилогия - Конторович Александр Сергеевич - Страница 61

— И что?

— Вон этот факел, до сих пор лежит на земле. Давно уже потух.

— А толпа чего ждет?

— Если через два дня никто не умрет и не станет одержимым — ты победил яд. Вот они и ждут, пока это станет очевидно.

— Стало быть, нам тут еще два дня сидеть?

— Да.

— А жрать мы что будем?

Смущенный Кот почесал в затылке.

— Вот с этим-то у нас незадача… Никто же сначала не знал, как именно пытались тебя отравить? Вот и собрали по моему приказу все съестное и… того.

— Что?

— Сожгли. Костер во внутреннем дворе развели и туда все побросали. Простыни и занавески — тоже. Ону… в общем, ее тоже сожгли.

— М-м-да… жаль. Я ее по-человечески похоронить хотел… Ну, да что теперь говорить-то? Пить у нас тоже нечего?

Лексли встряхнул в воздухе флягой.

— Это то, что я думаю, — или?

— Или. Это вода.

— Много ее у нас?

— Тебе хватит.

— Лексли!

— Полведра.

— Атас… Ну, два-то дня мы тут продержимся. А вот если больше…

Глава 5

День тянулся медленно, как-то совсем неторопливо, словно нехотя.

Толпа не расходилась, лишь время от времени люди сменяли друг друга. Надо полагать, уходили на отдых. К вечеру улицы перегородили повозками, на которых спешно нарастили борта — видимо, всерьез опасались прорыва конницы. Благо что наши лошади так и стояли под окнами у коновязи. Слава богу, что хоть у них вода была. Вот с едой… тут обстояло похуже. Сено и овес они уже успели съесть и теперь беспокойно перебирали ногами, оглядываясь по сторонам.

Нельзя сказать, что это видел только я. Во второй половине дня кто-то из слуг, распахнув окно, крикнул горожанам, чтобы они покормили хотя бы лошадей.

Слышавший это Лексли только поморщился и отошел от окна.

— Что так? — спрашиваю я у него.

— Никто не подойдет к дому ближе, чем на тридцать шагов. Народ испуган. И их можно понять!

— А если мы попробуем отвязать лошадей? Не знаешь, они подвержены заражению или отравлению этим ядом?

— Да вроде бы нет…

Минут через десять в доме приоткрылась дверь. По толпе сразу же пробежал шорох, слышный даже с такого расстояния. Но из двери вышел только мальчишка, который ухаживал в доме именно за лошадьми. Оглянувшись по сторонам, он делает несколько шагов в сторону коновязи. На площади наступает мертвая тишина. Вот отвязана первая лошадь, вторая…

Встряхнув гривой, она направляется в сторону ближайшей улицы.

Слитный гул множества тетив!

Сбитый с ног мощным ударом сразу нескольких арбалетных болтов, конь буквально отлетает в сторону!

Вторая лошадь падает недалеко от первой.

Потрясенный этим зрелищем, мальчишка вскидывает руки. Он что-то кричит и делает несколько шагов в сторону расстрелянных животных.

Первый болт ударяет его в плечо…

— Черт! — Мой кулак с хрустом проломил тонкую декоративную панель на стене.

— Что? — удивленно приподнимает бровь Кот. Он стоит у окна. Чуть сбоку, так, чтобы его не было бы видно с улицы.

— Да, ладно, забей… — понемногу остываю я. — Парня-то за что?

— Страх… Они и не уходят отсюда именно поэтому. Наилучший выход для них — если дом вместе со всеми обитателями провалится сквозь землю. Горожане и мышь отсюда не выпустят. Всегда есть шанс, что смерть выскользнет из кольца вместе с ней.

— Но ты же говорил, что был уже случай… про жену короля. Как вышли из положения тогда?

— Сожгли замок. Вместе с ее телом. Там все обстояло проще, это был охотничий замок, и стоял он далеко от города.

— И что, так ни разу и не нашли отравителей?

— Я таких случаев не знаю.

— Слушай! А этот — слуга, что помер у камина, он где?

— В подвале. Там есть комната, мы натаскали в нее льда из ледника. В ней он и лежит.

— Ну, раз делать нам больше нечего, пойдем посмотрим на этого паникера…

Осмотр тела показал однозначно одно — слуга умер от яда. Его печень недвусмысленно отреагировала на рунный тест. Хотя в данном случае клинок потемнел не так явственно. Надо же! А я уже начинаю отличать его реакцию. Вот на шарик он отреагировал как на смертельную опасность. На девушку — уже не так сильно, на тампоны — еще слабее. С точки зрения клинка слуга, вернее яд, которым его отравили, стоял существенно ниже. А вот на болт, которым меня ранили, он и вовсе по-особенному отозвался… Да, интересное мне все-таки досталось оружие! Чует мое сердце, что это далеко не все его возможности. Как вот только их выявить?

Поднимаемся в комнату слуги и устраиваем там тщательный обыск. Вот тут я всерьез удивил даже невозмутимых Котов!

— Значит, так! Заходим и смотрим. Запоминаем, что и где лежит. Почему это и почему именно тут? Отчего в таком положении, а не в другом? Кто хозяин комнаты? Как давно он в ней живет? Левша или правша? Наличие замков на двери, как быстро они открываются? Куда открывается дверь — внутрь комнаты или в коридор?

На лицах Котов написано неприкрытое удивление.

— Где он спит? Как именно — в смысле, куда головой ложился — к двери или к окну? Могли ли к нему зайти? Кто и по какому поводу? Иными словами — мог ли он какое-то время не отпирать дверь и не вызвало бы это подозрений?

— Зачем это? — ворчит один из них. — Тут и комнатка-то — переплюнуть можно! За несколько минут ее всю перевернуть — вообще не вопрос!

— Согласен! — киваю собеседнику. — Только вот какая закавыка… Он служил тут уже шесть лет?

— Ну да. Управитель так и сказал.

— И что, данный постельничий был так уж сильно предан графу?

— Да граф и был-то в этом доме всего пару раз! И то — лет пять назад.

— Тогда отчего именно этот слуга стал отравителем? Зачем и почему он так долго и тщательно скрывал свою сущность? Особых причин любить графа у него не было, должность свою он занял по причине смерти прежнего постельничего, и граф тут ни при чем.

— Откуда ты все это знаешь? — удивляется Лексли.

— Так и я тоже с управителем разговаривал — не забыл? Только вот я, в отличие от вас, кое-что другое выспрашивал!

Оставляю Котов переворачивать вверх дном комнату, согласно полученным указаниям, и отвожу Лексли в сторону.

— Видишь ли, тут вот в чем дело… Не верю я в случайности, понимаешь? Ты посуди сам, он подложил мне Шерн и, в принципе, мог уходить, так?

— Так.

— Но он остался! Зачем? Что его держало? Он что, не понимал, что в случае успеха он умрет одним из первых? Причем мучительной смертью!

Кот хмурится.

— Я думал об этом…

— И каков результат?

Вместо ответа он пожимает плечами. Понятно — никакого.

— Видишь ли, — беру я его за пуговицу на камзоле, — в моей истории встречались похожие… э-э-э… типы. Они иногда прилюдно убивали себя таким образом, чтобы это повлекло бы смерть окружающих.

— Зачем?!

— Долго объяснять. И это далеко не всегда были воины. Попадались и совершенно обычные на первый взгляд, конечно, люди. Мне приходилось с такими мерзавцами сталкиваться и видеть последствия их действий. Так что некоторые моменты я вижу не потому, что умнее и прозорливее тебя, а просто в силу жизненного опыта. Это вы больше с нормальными людьми, пусть даже и с противниками, общаетесь. А я все больше с негодяями воевал…

— И как?

— По-разному… Мелочь всякую давили, и довольно успешно. А вот тех, что повыше сидели… те уже нас гоняли — и будь здоров как!

— Это как такое может быть? — Кот совершенно потрясен. — Вы же служили королю?

— Поднимай выше — как бы и не императору!

— И обыкновенные разбойники… осмеливались вам возражать?

— Ну… не совсем обыкновенные, только укравшие побольше остальных… Возражать? Хм! Это еще мягко сказано! Нас и в тюрьмы сажали, и убивали… да много еще чего бывало…

Обалдевший Кот качает головой.

— Ну и жизнь там у вас была… видать, давно никто порядка не наводил…

На этот раз видение отряда Котов в приемной начальника ГУВД было столь явственным, что я аж поперхнулся.