Смертник в серой шинели. Трилогия - Конторович Александр Сергеевич - Страница 77

Поворачиваю голову вбок. Мирна сидит около меня, и ее тонкая ручка поглаживает мой лоб.

— Ты что же, так и не ложилась?

— Нет. Успею еще… Ты так метался во сне, звал кого-то. Мне стало страшно, и я начала гладить твою голову.

— Помогало?

— Да. А когда я убирала руки — все повторялось снова.

— Спасибо! — обнимаю свою сероглазку и прижимаю к себе. — Что бы я без тебя делал?

Она молчит, только плечи слегка вздрагивают.

Сколько мы так просидели, сказать трудно. К реальности меня вернул осторожный стук в дверь. Поворачиваюсь в ту сторону и только сейчас вижу, что Мирна спит. Осторожно укладываю ее на кровать и прикрываю одеялом. Бедная, она так всю ночь около меня и просидела…

Подхватив клинок, подхожу к двери.

— Кто там? — негромко спрашиваю я, приблизив губы к дверному косяку.

— Шесть.

Какой на сегодня пароль? Набор цифр до двадцати?

— Четырнадцать.

— Это Норн.

Открываю дверь. На пороге стоит Кот. Глаза его раскраснелись, видимо, поспать не удалось.

Выхожу в коридор и киваю часовому на дверь. Он понимающе наклоняет голову и, вытащив клинок, загораживает проход.

Показываю Норну на лестницу и поднимаюсь по ней наверх.

— Что у нас нового? — спрашиваю его по пути.

— Один из постов видел чужих.

— Где?

Он указывает рукой на старую башню.

— Туда хотели пройти.

— И как?

— Похоже, что один из них словил-таки болт. На полу нашли следы крови.

— И все?

— Они успели куда-то нырнуть…

Наверху прохладновато. Солнце уже взошло, но еще не начало греть в полную силу. А еще ветер, что постоянно тут гуляет туда-сюда. У парапета стоит Лексли и смотрит на виднеющуюся вдали дорогу. Услышав наши шаги, оборачивается.

— Утро добрым не бывает, — вместо приветствия говорю ему.

— Это точно… — соглашается он. — Есть хочешь?

— И пить.

— Все на столе.

Лексли поворачивается к Норну:

— Иди поспи хоть пару часов.

Тот кивает, и его шаги стихают внизу.

Наливаю себе кваса. Он холодный! Аж зубы сразу свело. Надо чем-то его зажевать… А вот ветчина на столе лежит. И хлеб. Да еще яблоки! Живем!

— Гонец привез письмо, — говорит мне Кот, усаживаясь напротив.

— Угум… и что в нем?

— Отец Варшани с группой…

«Быстрого реагирования», — проносится мысль у меня в голове.

— …монахов прибудет завтра утром.

— Неплохо, — отрываюсь я от поглощения пищи, — но лучше бы он с собою роту солдат прихватил. Мы тут скоро с ног падать будем от усталости.

— Две сотни солдат подойдут к полудню.

— Откуда это такой подарок?

— Барон Вольте направил к нам почти всех своих стражников.

— С какого бодуна?

— В городе живет его дочь… так что он считает себя твоим должником.

— Надо же! А отчего не в поместье? Есть же у барона свой замок?

— Есть. Но его дочь приехала в город, чтобы навестить свою подругу. А тут — Шерн… Говорят, барон чуть весь не поседел, когда про это услышал.

— Чуть?

— Борода осталась черной.

Надо же! Вот как мужика-то припекло!

— Сочувствую барону.

— Дочь — его единственный ребенок. Он в ней души не чает.

— Ладно, хоть проблему с охраной частично решим. И то — божий дар! А жизнь-то налаживается!

Лексли усмехается — этот анекдот я ему рассказывал.

— Слушай, — отгрызая зараз половину яблока, спрашиваю я у него, — а этот, стрелок подвальный, что, молчит пока?

— Интересно, — ухмыляется Кот, — а как это он сможет говорить с эдаким-то украшением во рту?

Сразу после задержания арбалетчика я посоветовал ребятам забить ему в рот деревяшку, дабы этот типус не откусил себе язык на манер японских ниндзя.

— Ну… — смущаюсь я, — по-разному же говорить можно…

— Покажешь? — ехидно спрашивает Лексли.

Черт, я тоже хорош — забыл про пленного! Надо было сразу его колоть, аж до самой задницы!

— Виноват! — поднимаю обе руки. — Признаю свою вину — меру, степень, глубину! И прошу меня направить на текущую войну!

Во как меня проняло! Стихами заговорил! Правда, не своими, а Филатова, но и их тут никто не знает.

— Здесь твоя война, — не понимает юмора Кот. — Куда ж ты еще ехать собрался-то?

— Да я это так, к слову.

Собеседник понимающе кивает.

— Стрелок пока молчит и желания к беседе не высказал.

— А слуга? Ну, тот, что на присяге сдриснул?

— Обычный жулик. Утащил несколько серебряных ложек и чуть не уписался со страху. Посадили пока в холодную, пускай зубами постучит, авось поумнеет. Потом выгоним этого болвана за ворота, пускай убирается отсюда подобру-поздорову.

— Жаль… я думал, он хоть что-то интересное поведает.

Лексли разводит руками:

— Что есть — то есть.

— Ладно. Как с ходами тайными быть? Замок, похоже, весь ими пронизан, а мы и не знаем ничего. Где и какие входы, куда ведут? Ни хрена не ведаем!

— Тут Мирна вчера одну вещь подсказала…

Вскидываю голову и с удивлением смотрю на Лексли. Даже жевать перестал от удивления. И голод как-то притух…

— Она тут шерстила местную библиотеку…

— Тут и такая есть?

— А чего ты удивился? Граф считался просвещенным человеком, даже архивариусов держал, чтобы они порядок в ней наводили.

— Надо же… не ожидал от него!

— Ну, по правде это так было или для виду — сейчас сказать трудно. Но библиотека тут есть. И самое любопытное, что там же отыскался и архив графа! Его переписка, отчеты управляющих и прочие бумаги.

Так вот какие письма просматривала тогда моя сероглазка!

— Там есть ряд интересных моментов… — продолжает Кот. — Судя по ним, граф был осведомлен далеко не обо всем, что здесь происходило.

— Это как? — непритворно удивляюсь я. — Он же хозяин замка!

— Видишь ли… Мы с Норном всю ночь разбирали эти документы.

Вот отчего у того глаза были такие красные!

— Ну да, он даже спать не пошел, — утвердительно кивает Кот. — Так вот, все бумаги можно разделить на две части. Переписка графа и бумаги управляющего. И если граф в своих письмах касается вполне обыденных тем, то его управляющий… Полное впечатление, что он живет вообще в другом месте! Ни графа, ни замка для него вроде бы и нет вовсе! Он ни разу даже не упомянул о них! Все его письма (те, что нашли, разумеется) и ответы на них — исключительно отчеты о некой таинственной работе и ее результатах.

— О какой же?

Лексли пожимает плечами.

— Ну, если тут еще что-то делали, окромя того, что ты нашел… то я готов сожрать свои сапоги! Прямо он, конечно, ни о чем не пишет. Правда, мы прочли только черновики, подлинных писем немного, но прямых указаний ни на что нет.

— Интересно, зачем он вообще все это сохранял?

— Бог весть!

А похоже, я теперь понимаю — зачем. Дело, судя по всему, шло неважно, и дядя просто заранее готовил себе алиби на случай возможной неудачи. Рухнуло все, пришли с предъявой — а у него, нате вам — история в письмах! Вот, мол, я же предупреждал! Писал, просил — и все без толку! А что? Могло и прокатить. В наше время еще и не такие ляпы с рук сходили.

Глотнув еще квасу, объясняю свою теорию Коту. Поразмыслив, он с ней соглашается. Действительно, с этой точки зрения — все оправданно.

— А что бы нам его за хвост не подергать? — спрашиваю я, кровожадно потирая руки.

— Можно, — соглашается мой собеседник. — Сейчас лопаты принесем — и приступай.

— А их-то зачем?

— Ну, его же сначала откопать надо? А потом и дергай, за что хошь.

— То есть?

— Так ты же сам его и убил… Вместе с графом. Еще тогда.

Вот же черт! Что ж мне, тогда надо было предварительный разведдопрос среди всех этих злодеев проводить? На предмет их возможной нужности в будущем? Так в этом-то случае граф первый бы и уцелел!

Заметив мои терзания, Кот ухмыльнулся:

— Да забудь ты про него! Чай, головы у всех нас есть, сядем, почитаем — все по полочкам разложим… Что-нибудь да всплывет.

— Сам знаешь, что в первую очередь всплывает.