Серебряная луна - Картленд Барбара - Страница 38

Рэв подумала, что, если бы это не был вопрос жизни и смерти, она бы, наверное, тоже вместе с солдатами и моряками увлеклась искусством фехтовальщиков. Но она все время помнила об одном: на карту поставлена жизнь Армана и ее. Если он потерпит поражение, то ее жизнь можно считать законченной, и она будет просить только о том, чтобы умереть вместе с ним. Молясь за Армана, она поняла, что видит старую как мир борьбу между добром и злом. В Армане было что-то юное и мужественное, сильное и чистое. Он сражался сосредоточенно и четко, не пытаясь нарушить дуэльный кодекс, существующий не одну сотню лет. Настоящий рыцарь — чего никак нельзя было сказать о графе.

Скривив губы, изрыгая оскорбления и ругательства, пытаясь с помощью нечестных приемов получить перевес над противником, он становился все более фанатичным и злым. Да, только сейчас Рэв до конца осознала черную сущность графа, потому что именно в такие моменты наивысшего напряжения проявляется истинный характер человека.

Когда уже всем казалось, что дуэль будет продолжаться вечно, со скалы внезапно раздался крик. Все обернулись. Там стояли всадники и несколько пехотинцев.

Подкрепление прибыло! Иможен закричала в экстазе. Оружие графа замерло в воздухе, крики отвлекли его, но оборачиваться он не стал. А Армана словно и не касалось то, что происходило вокруг. Был только бой! Граф отвлекся на миг — Арман получил преимущество. Выпад — и острие шпаги вонзилось графу в грудь, чуть выше сердца.

Долгую, бесконечную секунду он стоял, странно удивленный и впервые с начала дуэли умолкнувший; потом рухнул на песок.

Арман рывком вынул шпагу, поднял голову и увидел спускающихся со скалы императорских солдат. Офицер ждал приказа от Армана.

— Все в лодку!

Французы гуськом спускались по тропинке. Они шли попарно и достигли береговой полосы почти в тот момент, когда Арман прыгнул в лодку и опустился рядом с Рэв. Моряки, забежав в воду, столкнули лодку с песка и забрались в нее. Тут же мощно заработали весла. Французы бежали к кромке воды, но, заметив лежащую фигуру, приостановились. Иможен присела рядом и перевернула графа на спину. Из его открытого рта хлынула кровь, незрячие глаза смотрели в небо. Герцогиня содрогнулась от ужаса и поднялась. Лодка удалялась от берега, а солдаты провожали ее взглядами.

— Чего вы ждете, мерзавцы? — закричала Иможен. — Стреляйте, стреляйте, пока еще можно достать!

Однако солдаты не спешили подчиняться ее приказу. Они ждали своего командира, молодого, розовощекого, запыхавшегося от бега. Он с восхищением уставился на Иможен, прекрасную даму, с колечками темных волос, развевающихся над белым лбом.

— Тот, кого мы ищем… кто скрывается под именем маркиза д'Ожерона… он ушел?

— Он в той лодке! — гневно ответила Иможен. — Прикажите вашим тупицам стрелять!

— Конечно, мадам!

На лодке этого разговора уже не слышали, но отлично видели, что происходит на берегу. Арман быстро стащил Рэв со скамьи и усадил на дно.

— Спрячьте голову, любовь моя, сейчас будут стрелять, хотя заряжают очень медленно!

— Давайте, ребята, поднажмите! — подгонял своих офицер. — Еще несколько гребков, и мы в безопасности!

С берега прозвучал залп мушкетов. Над водой просвистели пули. Одна попала в борт, и все услышали, как треснуло дерево. Рэв испуганно повернулась к Арману, он сгреб ее в объятия.

— Ничего не бойтесь! Не для того мы прошли через все это, чтобы погибнуть от шальной пули!

— Нажимай, ребята, нажимай!

Лодка летела над водой, как на крыльях. За первым залпом последовали второй и третий, но пули уже не доставали беглецов. Рэв дрожала, уткнувшись лицом в шею Армана.

— Эй, на судне!

Услышав крик, она подняла голову и увидела британский военный корабль с огромными пушками по бортам и мачтами, чернеющими на фоне лунного неба. Спустили веревочную лестницу. Арман помог Рэв забраться по ней, чьи-то руки наверху подхватили ее, перенесли через фальшборт и поставили на палубу. Офицер в мундире, расшитом золотыми галунами, галантно поцеловал ей руку, а затем поздоровался с Арманом.

— Добро пожаловать, милорд, — сказал он. — Рад видеть вас целым и невредимым. Мы беспокоились, почему от вас так долго не было вестей.

— Вы должны меня простить, но многие причины, в том числе и потеря памяти, помешали мне прибыть раньше, в оговоренный срок, — ответил Арман. — Зато для отца у меня есть такие новости, что он простит мне эту задержку!

Потом в кают-компании Рэв показалось, что Арман нарочно старается не смотреть на нее, а ведет оживленную беседу с капитаном, давая ей время собраться с мыслями и успокоить лихорадочное биение сердца. В кают-компании, где они обедали, был низкий потолок с дубовыми перекладинами, резные дубовые столы и стулья, и освещалась она двумя большими висящими фонарями. При их свете Рэв обратила внимание на изучающие глаза Армана, словно он впервые увидел ее. Капитан уже откланялся, она осталась вдвоем с Арманом и вдруг нежданно-негаданно ее накрыла волна паники. Она влюбилась в Армана, когда понятия не имела о его положении в обществе. Он просто вошел в ее жизнь и в сердце — единственный человек, имеющий для нее значение!

Она безоговорочно приняла его любовь, но тогда у нее было поместье и высокий титул. Теперь она нищая, беглянка, скрывающаяся от правосудия, у нее нет ничего, кроме безграничной любви к человеку, с которым бежала из родной страны.

Она не осмеливалась посмотреть ему в лицо, а когда, в конце концов, заставила себя поднять глаза, то увидела в уголках губ чуть заметную улыбку. Рэв глубоко вздохнула:

— Мне надо кое-что сказать вам.

— Я жду, — не сделав ни малейшей попытки помочь ей, ответил он.

— Дело в том, — нервно ломая пальцы, запиналась Рэв, — что сразу же, поднявшись на борт, я заметила, с каким почтением относится к вам капитан судна, и представила, что ждет нас в Англии. Вы — сын премьер-министра великой страны, у вас есть дом, положение в обществе, состояние. Я же — никто! У меня нет ни страны, ни дома, ни денег! Мы встретились при необычных обстоятельствах и… полюбили друг друга. Потом из-за предательского удара вы забыли про эту любовь и долго считали, что наши отношения носят совсем иной характер. Теперь, когда к вам вернулась память, события развивались так, что у нас не было времени поговорить об этом! Практически мы не были наедине с того момента, как вы вспомнили, что произошло там, у озера!

Арман встал и шагнул к ней, но она остановила его, подняв руку:

— Нет-нет, позвольте мне закончить! У вас было время подумать, вспомнить, узнать, что мы говорили друг другу, а также вспомнить, кто вы и откуда. Вы увезли меня из Франции и тем самым, безусловно, спасли мне жизнь, но я не хочу стать для вас обузой! Я не хочу, чтобы вы благодарили меня за то, что я сделала, потому что я делала это охотно и с радостью, столь же ради себя, как и для вас! Не благодарите меня, не чувствуйте себя в неоплатном долгу! Пусть по прибытии в Англию наши пути разойдутся! Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя чем-то обязанным мне и были добры ко мне только из уважения к моим… чувствам! Я этого… не перенесу!

Голос Рэв сорвался, глаза наполнились слезами, но она почти сердито смахнула их.

— Пожалуйста, Арман, пожалуйста, — лепетала она, — хорошо подумайте, прежде чем принять решение, прежде чем решите… наше… будущее…

Она замолчала, точно слова застряли у нее в горле, но сквозь слезы вдруг увидела лицо Армана совсем близко от своего.

— Моя дорогая… моя смешная малышка… моя любовь! — очень тихо и мягко произнес он и обнял ее.

Рэв вся напряглась от его прикосновения и уперлась руками ему в грудь.

— Нет! Вам надо подумать! — необычно резко сказала она.

— О чем? — недоуменно спросил Арман, искусно преодолевая ее сопротивление и крепче прижимая ее к себе. — Вы прекрасно знаете, ответы на все ваши вопросы, но я побалую вас и скажу раз и навсегда истинную правду! Я люблю вас, Рэв, я полюбил вас с первого взгляда! Эта необычная любовь озарила меня, как вспышка молнии в небе. Увидев вас, я понял, что вы созданы для меня! Каково бы ни было наше положение в жизни, что бы ни готовило нам будущее, мы встретим это вместе, как муж и жена, единые и неразлучные! Я люблю вас!