Сталинградская Богородица - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 81

Выбрали Иран. С одной стороны, он был нейтральной страной, ничьей. С другой, его контролировали советские и британские войска, могли обеспечить безопасность. В конце ноября 1943 г. в Тегеране Сталин, Рузвельт и Черчилль впервые собрались втроем. Восседали вместе, фотографировались для газет. Хотя единство оставалось в значительной мере показным. Рузвельт во второй раз, теперь уже лично, подкатывался к Сталину с тайным предложением – заранее договориться о разделе британской колониальной империи. Иосиф Виссарионович опять отказался от нечестного сговора. Впрочем, Рузвельт вряд ли был искренним до конца. Если бы СССР согласился обсуждать данный вопрос и изложил свои запросы, можно было раскрыть их англичанам, попугать русскими аппетитами.

Под Францию Англия и США копали вместе. Выдвигали проект считать ее союзницей Гитлера. После войны лишить колоний и передать под управление Контрольного совета, как и Германию. Но тут уж воспротивился Сталин. Настоял, что комитет де Голля «Свободная Франция» должен быть признан правительством в изгнании, и Советский Союз первым пошел на такое признание. Соответственно, Францию признавали членом антигитлеровской коалиции. Заслуживала ли она подобный статус – другой вопрос. Но Иосиф Виссарионович видел, что уже начинается борьба за послевоенное устройство мира. Было совсем не лишним создать противовес США и Англии, не позволить им монопольно распоряжаться судьбами планеты.

Но будущие проблемы пока обозначались вскользь. Главным предметом споров оставался второй фронт в Европе. Черчилль по-прежнему доказывал, что даже в 1944 г. высаживаться во Франции нельзя. Ссылался на мощную оборону «Атлантического вала», на большое количество германских войск. Отсюда он делал вывод – второй – второй фронт надо открывать не во Франции, а на Балканах [138]. Стоит отметить, что все аргументы Черчилля являлись заведомой ложью. Имея в своем распоряжении систему дешифровки «Энигма», он прекрасно знал, что «Атлантический вал» существует только в проектах. А при высадке на Балканах повторилась бы такая же ситуация, как в Италии, – союзники застряли бы на горных хребтах и перевалах.

Просто Черчилль пытался гнуть свою старую линию, чтобы Германия и СССР продолжали изматывать друг друга. А тем временем англичане приберут под влияние Юго-Восточную Европу. Сталин снова протестовал, и Рузвельт на этот раз твердо поддержал его. Нет, он не испытывал ни малейшей любви к России. Он был тонким, коварным политиком и отстаивал интересы финансовой «закулисы» США. Но усиление влияния Англии, в том числе и на Балканах, заокеанских тузов не устраивало. И к тому же становилось ясно: СССР способен разгромить Гитлера даже без второго фронта. А для утверждения будущего господства США требовалось американское присутствие в ведущих европейских странах – Франции, Германии. Черчилля заставили согласиться, что второй фронт будет открыт все-таки во Франции. Определили и срок – май 1944 г.

33. «Десять сталинских ударов»

По мере того, как советские фронты нацеливались на новые задачи, их переименовывали, реорганизовывали. Эти перемены осуществлялись в несколько этапов – в октябре 1943 г., зимой и весной 1944 г. Воронежский фронт Ватутина перед штурмом Киева стал 1-м Украинским. Степной фронт Конева – 2-м Украинским. Юго-Западный (Малиновского) – 3-м Украинским, а Южный (Толбухина) – 4-м Украинским. Северо-Кавказский фронт свернули в Отдельную Приморскую армию. Центральный фронт Рокоссовского переименовали в Белорусский. Чуть позже он стал 1-м Белорусским. Брянский фронт был расформирован, армии поделили между 1-м Белорусским и Западным фронтами. Западный при этом разросся, и его, в свою очередь, разделили на два – 2-й Белорусский (Петрова) и 3-й Белорусский (Черняховского). Калининский фронт стал 1-м Прибалтийским. Из войск Северо-Западного фронта и переведенного сюда управления Брянского был переформирован 2-й Прибалтийский. На базе Волховского фронта позже был создан 3-й Прибалтийский. Ленинградский и Карельский фронты сохранили старые наименования.

А боевые операции Советского Союза в 1944 г. в исторической литературе известны как «Десять сталинских ударов». Впрочем, нужно учитывать, что это обозначение в определенной мере пропагандистское. Уж больно хорошо звучало круглое число, «десять ударов». На самом деле операций было больше. Группировали их условно, собирая в один «удар» сражения, близкие по времени и по местам, где они разворачивались. Опять же, в начале года никто еще не мог знать, сколько будет ударов. Но общий стратегический замысел закладывался изначально. Переносить усилия то на одно, то на другое направление. Не позволять опомниться, сосредоточить силы в одном месте. Пускай мечется, дергается.

Первый из десяти ударов сотряс замерзшие реки и болота под Ленинградом. Год назад блокаду пробили по самой кромочке Ладожского озера. В остальном линия фронта группы армий «Север» оставалась неизменной. На ближних подступах к Ленинграду сосредоточилась 18-я армия, наиболее многочисленная и оснащенная. Фланг и стык с группой армий «Центр» прикрывала 16-я. За два с половиной года они укрепились ох как основательно! Но теперь у советских войск хватало сил преодолеть эту оборону. К операции привлекались три фронта, Ленинградский под командованием Говорова и Волховский Мерецкова готовили основной удар. 2-му Прибалтийскому генерала Попова был поручен отвлекающий. Ему требовалось атаковать 16-ю армию и изображать, будто он намерен подсечь всю группу армий «Север».

Этот замысел поначалу удался. 12 января на 2-м Прибалтийском загрохотала артиллерия. Командующий группой армий «Север» фон Кюхлер поверил, будто русские намереваются обойти обе его армии, двинул в 16-ю свои резервы. Между тем Ленинградский и Волховский фронты готовили клещи для другой, 18-й армии. Для прорыва позиций выбрали совершенно необычное решение. Западнее Ленинграда, на берегу Финского залива, с 1941 г. сохранялся плацдарм возле Ораниенбаума. Он был отрезан от своих. Сообщение с ним поддерживалось только по морю, а зимой по льду. Германское командование никак не могло ожидать, что русское наступление начнется с этого изолированного пятачка.

В преддверии операции на плацдарме строилось множество блиндажей, землянок, укрытий. В атмосфере глубочайшей тайны сюда перебазировали 2-ю ударную армию, большое количество артиллерии, танки. Все передвижения войск и их расположение тщательно маскировались. Перевозки осуществлялись только в темноте, с рассветом все замирало. Заметались даже следы на снегу. Ни воздушная, ни агентурная разведка неприятеля не обнаружили перебросок. Свою оплошность враг обнаружил только 14 января. На него посыпались снаряды кораблей Балтийского флота, фортов Ораниенбаума, тяжелых и полевых батарей, в воздухе сменяли друг друга волны штурмовиков и бомбардировщиков. А потом на неприятельские укрепления, перемешанные в завалы мерзлой земли, хлынули солдаты 2-й ударной.

Немцы спохватились, перекидывали наперерез части с соседнего участка, из-под Ленинграда. Но и там, из района Пулкова, поднялась в наступление 42-я советская армия. Образовались клещи, нацеливаясь навстречу друг другу. И в этот же день, 14 января, перешел в наступление Волховский фронт. Он тоже ударил двумя группировками и тоже применил неожиданный маневр. Одна группировка навалилась на германские позиции с плацдарма на реке Волхов, севернее Новгорода, а вторая ночью ринулась по льду через озеро Ильмень. Пересекла его и вынырнула южнее Новгорода, наводя панику. Тут нарисовались вторые клещи.

20 января обе пары этих клещей замкнулись. Соединения Ленинградского фронта, продвигавшиеся от Ораниенбаума и Пулкова, встретились у Ропши. Германские части, не успевшие выбраться из створа между клиньев, очутились в кольце и погибали. Аналогичным образом ударные группировки Волховского фронта с двух сторон ворвались в Новгород, окружив немецкие войска, попавшие в промежуток. В обоих местах, под Ленинградом и Новгородом, образовались бреши. В них устремились войска двух фронтов – и получились третьи, огромные клещи, охватывающие всю 18-ю армию.