Сталинградская Богородица - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 83

И даже попытки спасти Корсунь-Шевченковскую группировку обернулись для немцев новыми катастрофами. Ведь Манштейн выдергивал для этого дивизии с соседних участков. Южнее неприятель все еще удерживался на левом берегу Днепра, не желал отдавать Никополь и Кривой Рог с бесценными месторождениями марганца и железной руды, цеплялся за надежды восстановить сообщение с Крымом. С севера, со стороны Запорожья, над этим районом нависал 3-й Украинский фронт Малиновского. С юга и востока вытянулся 4-й Украинский фронт Толбухина. Когда неприятель забрал отсюда ряд соединений, в том числе танковых, они воспользовались.

30 января оба фронта перешли в наступление. 3-й Украинский перехитрил врага. Малиновский начал атаки в направлении Кривого Рога. Направлял сюда технику, большое количество грузов. Этот участок усиленно обрабатывала фронтовая артиллерия. Немцы поверили, подтянули сюда последний резерв, две танковых дивизии. Но основная группировка Малиновского, две армии с механизированным корпусом, обрушилась на врага на другом направлении, на Апостолово, мощным рывком преодолела германскую оборону. Манштейн понял, что дело совсем худо. Развернул назад соединения, ушедшие на выручку Штеммерману. Но было уже поздно. Войска 3-го Украинского углубляли прорыв, одну за другой перехватывали дороги в тыл.

2 февраля стало ясно: назревает катастрофа еще и похлеще, чем под Корсунем-Шевченковским. Ведь 6-я германская армия оставалась за Днепром! Отрежут – и конец. Возвращенные танковые дивизии бросили в контратаки. Они несли страшные потери, снежная степь чадила горящими машинами. Такой ценой удерживались дороги, по которым с плацдарма выводили 6-ю армию. Но на переправах через Днепр царил кромешный ад. Отступающие войска забили все подступы к мостам и паромам. А советская авиация налетала беспрестанно, бомбила и расстреливала их. Возникали чудовищные пробки из полыхающих машин, повозок. Немецкие солдаты сбивались в толпы, мечущиеся в диком ужасе. На плацдарме побросали все тяжелое вооружение, автотранспорт. Но и за Днепром продолжалось бегство. 8 февраля немцы оставили Никополь, оставили и Кривой Рог. Разгромленными оказались 12 дивизий, потери превысили 40 тыс. человек.

Резкие перемены обозначились и в северо-западных районах Украины. В те же самые дни, когда армии левого крыла 1-го Украинского фронта удерживали окружение под Корсунем-Шевченковским, было приказано перейти в наступление правому крылу этого фронта – отвлечь на себя противника. Но выдергивания и переброски вражеских контингентов сказались здесь в полной мере. Наши воины неожиданно встретили весьма слабое сопротивление, опрокинули немцев. В прорыв вошли два гвардейских кавалерийских корпуса, 1-й и 6-й. Перед ними лежали дебри Полесья, а там фронта вообще не было – глухомань, болота, гарнизоны только по городишкам и деревням. Но болота замерзли, кони обходили укрепленные пункты без дорог. Корпуса двигались по 40–50 км в день, а враг даже не подозревал о них. Лавина конницы очутилась в тылу у германских частей, готовившихся оборонять Ровно и Луцк. Свалилась, будто снег на голову, с ходу овладела обоими городами.

Конечно, и наши войска несли потери. На площадях освобожденных городов, за околицами сел оставались скромные пирамидки со звездочками. Война не щадила даже командующих фронтами. Один из лучших советских полководцев, Николай Федорович Ватутин, по дороге из 13-й в 60-ю армии случайно нарвался на отряд бандеровцев. Они обстреляли появившиеся машины, Ватутин был тяжело ранен. Его лечили лучшие врачи, генерал шел на поправку. Но в рану попала инфекция, началась гангрена. Спасти его не удалось. Представитель Ставки Жуков отлично знал обстановку и временно принял командование 1-м Украинским – чтобы смена командующего не задержала продолжающихся операций и не повлияла не них.

Положение складывалось чрезвычайно выгодное, назревало еще одно стратегическое окружение. Прорыв наших войск на Луцк и Ровно охватывал с севера всю германскую группу армий «Юг». И как раз здесь, под Луцком и Ровно, быстро сосредоточили ударную группировку из двух танковых и двух общевойсковых армий. 4 марта она врезалась в боевые порядки немцев, еще не оправившихся после прошлых поражений. Стала продвигаться с севера на юг – к Тернополю, Проскурову. Однако и Гитлер уже отдавал себе отчет: дело на Украине пахнет полным разгромом. Сюда уже спешным порядком перегоняли резервы откуда только можно: из Франции, Италии, Югославии, Венгрии. По-прежнему играл огромную роль промышленный потенциал всей Европы. Из танкистов, выписанных из госпиталей, из наскоро добавленных к ним пополнений в короткие сроки реанимировались бронированные соединения.

Манштейн не стал распределять прибывающие к нему резервы для затыкания прорех. Он в который раз формировал кулак для контрудара. Получилось внушительно – 9 танковых и 6 пехотных дивизий. Стальная армада столкнулась с нашими танковыми армиями, давила попавшуюся на пути пехоту. Наше командование, в общем-то, ожидало контрудара, но его масштабы и мощь превзошли все прогнозы. В войска полетели приказы Жукова приостановить наступление, отразить немцев в обороне. Снова окапывались, снова ловили в артиллерийские прицелы наползающие стальные коробки. А эти коробки с бегущими следом автоматчиками покрывали уродливой россыпью все горизонты, наполняли воздух лязгом и грохотом. Драка была упорной с обеих сторон. В 1-й танковой армии Катукова почти полностью погибли два полка самоходок. Для расследования столь серьезных потерь приехал сам Жуков. Но командующий армией пригласил его взглянуть на поле, усеянное обломками немецких танков, и у Георгия Константиновича больше не возникло ни одного вопроса [57].

И опять же, Манштейн стянул все наличные силы против 1-го Украинского фронта. Но ведь были и другие участки. Перед 2-м Украинским оставались 8-я и 6-я германские армии. Одна так и не оправилась после Корсунь-Шевченковской катастрофы, другая – после Никопольской. А позволять им оправиться Иван Степанович Конев не позволил. Он тоже подготовил клещи. На прорыв ринулись сразу две танковых армии, 2-я и 6-я. Хотя замысел окружения сорвался. Рыхлый неприятельский фронт рассыпался сразу же. Германские войска бросили позиции, побежали прочь. Управление было потеряно, катились как придется.

Немцы не остановились даже на рубеже Южного Буга. Переправлялись как могли – по мостам, на паромах, лодках – и беспорядочно продолжали отступать. Преследуя неприятелей, наши солдаты перемахнули Южный Буг без боев, даже без остановки. С удивлением узнали, что они вступили на территорию «Транснистрии», подаренной Гитлером румынам, как бы в другое государство. Но теперь особый статус «Транснистрии» никого не интересовал. Изменилось только то, что в немецкие толпы стали вливаться целыми полками румынские солдаты. Присоединялись оккупационные учреждения, запрягали телеги со скарбом предатели, неосторожно пристроившиеся к интервентам.

Эти потоки солдат и беженцев хлынули к переправам через Днестр. Давили друг друга, погибали под бомбежками, тонули. А следом мчались русские танки. Раскидывали хилые заслоны. Но чаще при их появлении немцы и румыны сами разбегались, танкам оставалось только сшибать с шоссе загромоздившие его машины и повозки. Они с разгону, по мостам, проскочили через Днестр, вздувшийся от весеннего паводка. А вражеские войска обогнали! Неприятели отстали за Днестром, вместо того чтобы останавливать русских на такой прекрасной позиции. Теперь их прижимали к реке, добивали и брали в плен. Победоносные армии Конева за неделю преодолели 250–300 км, вступили в Молдавию и Румынию.

В это же время их соседи на 1-м Украинском фронте отразили натиск Манштейна. Германские танки выползали в атаки все меньше и все реже. А Жуков уже вел перегруппировку, собрал вместе сразу три танковых армии – в советских войсках такое количество бронетехники сосредотачивалось впервые. 21 марта растрепанные боевые порядки немцев были опрокинуты. Наши танковые части ворвались в Каменец-Подольск и Черновцы. Германскую 1-ю танковую армию и еще целый ряд соединений отрезали от своих войск и прижали к Карпатским горам. Правда, добить окруженную труппировку не получилось. Она оказалась слишком большой, 23 дивизии, из них 10 танковых. А советские войска измотались и поредели в непрерывных боях, вторые эшелоны отстали – весна развезла украинские дороги непролазной грязищей.