Сталинградская Богородица - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 92

Хотя рядовые немцы получали лишь крохи от награбленного. Основные потоки направлялись в Рейхсбанк. Здесь приходовались ценности из банков и казначейств захваченных стран. Сюда стекалась добыча от всевозможных поборов, контрибуций. Стекалась выручка от продажи рабов – ведь и фермеры, и промышленники отстегивали за их использование определенную плату. В Рейхсбанк поступали прибыли от продукции концлагерей, от реализации конфискованных товаров. Поступали и самые ценные вещи, изъятые у казненных: золотые часы, серьги, кольца, браслеты, зубные коронки.

Банковских служащих это ничуть не смущало. Однажды, например, обергруппенфюрер СС Поль и президент Рейхсбанка Функ устроили для германских финансистов и работников банка банкет. В перерыве повели гостей к сейфам, где продемонстрировали эти самые груды сережек и зубных коронок, после чего вернулись к столам и продолжили веселую трапезу. Такие ценности приходовались под шифром «Макс Хейлигер». Но тайна была шита белыми нитками, поскольку с 1942 г. Рейхсбанк стал закладывать эти «трофеи» в муниципальные ломбарды, дабы обратить их в наличные. Поток золота из концлагерей нарастал, и операции достигли такого размаха, что к началу 1944 г. Берлинский ломбард оказался переполнен золотыми предметами. Известил руководство Рейхсбанка, что он не в состоянии больше принимать эсэсовские драгоценности.

Однако это уже и не требовалось. Итоги войны обозначались все более определенно, и золотые ручьи стали менять направление. Потекли из германских банков в швейцарские. Здешние директора и служащие тоже не отличались брезгливостью. Принимали все. А беспрецедентный закон о тайне вкладов надежно закрыл от всех посторонних, что и откуда пришло, куда ушло… Вторая мировая война сопровождалась колоссальным ограблением всех оккупированных стран. Но и в Германии из награбленных богатств почти ничего не осталось. Утекло в другие сейфы, в другие страны. В какие? Достаточно взглянуть, какая держава вышла из войны не обедневшей, а наоборот, сказочно обогатившейся. Такая держава была только одна…

37. «Оверлорд» и «Валькирия»

Заговор против Гитлера, бестолково варившийся пять или шесть лет, начал приобретать реальные черты только весной 1944 г., когда стало очевидным – западные державы вот-вот откроют второй фронт. К оппозиции стали примыкать новые видные фигуры, в их числе оказался даже Ялмар Шахт. Это было своеобразным показателем, обозначавшим позицию банковских и промышленных кругов. А центром заговора стал штаб Резервной армии. Эта армия объединяла все тыловые гарнизоны Германии, учебные заведения. Офицеры и солдаты, приезжающие на родину в отпуск или лечившиеся в тыловых госпиталях, также числились в Резервной армии. Она предназначалась для формирования пополнений. А на случай, если в Германии восстанут миллионы остарбайтеров и пленных, существовал план «Валькирия» – курсантов, гарнизонные части, отпускников поднимали на усмирение бунта. Оппозиция решила использовать готовый план для переворота. Сохранила и название «Валькирия».

Собственные замыслы согласовывали с США и Англией. В мае 1944 г. лидер заговорщиков генерал Бек переслал в Швейцарию Даллесу совсем уж иждивенческий доклад. Просил, чтобы американцы высадили 2–3 дивизии воздушным десантом в Берлине, добавили морские десанты в Гамбурге и Бремене, и тогда скажет свое слово германская оппозиция, арестует Гитлера. Однако войну с русскими Бек требовал продолжать! А оборона Франции возлагалась на группу армий «Б» фельдмаршала Роммеля. В его штабе уже вырабатывались конкретные условия перемирия – немцы отведут войска из Франции, но и западная коалиция не пересечет границу Германии, остановится. Новое немецкое правительство возглавит Бек, оно заключит «конструктивное мирное соглашение» с американцами и англичанами, а на Востоке продолжится война.

Кстати, Рузвельт в это же время предложил союзникам принять совместное заявление, что война ведется не против германского народа, а против «гитлеризма». Сталин и Черчилль поддержали. Заявление выглядело справедливым. Неужели мстить женщинам и детишкам? Но в свете сказанного истинная подоплека генеральского заговора приобретает весьма грязный оттенок. Гитлер свое дело сделал, и его следовало убрать. А когда его не станет, западные державы получат отличный повод вступить с немцами в переговоры о мире. Советский Союз начнет протестовать – но это уж будут его проблемы…

Операция по высадке союзных армий во Франции получила название «Оверлорд», и при ее подготовке можно отметить немало фактов довольно странного свойства. Кое-какие из них откровенно смахивали на предательство. Германские разведчики в 1944 г. работали очень квалифицированно, передавали донесения – высадка намечается в Нормандии. Но руководство абвера во главе с Канарисом и военное командование во Франции объявили: это неприятельская дезинформация. Десант будет не в Нормандии, а в районе Кале, в самой узкой части пролива Ла-Манш. Здесь сосредотачивали резервы, танковые соединения. Угадать время высадки, хотя бы приблизительно, тоже было легко. Скрыть настолько масштабную подготовку было невозможно. Стягивались огромные силы, грузились на суда сотни тысяч солдат… Нет, немцы прошляпили. Как раз накануне вторжения многих офицеров отпустили на выходные в тыл. Некоторые части отправили на учения, а командиров вызвали на совещание.

6 июня армады кораблей покрыли все море, с ревом наплывали лавины самолетов. Высадка началась именно там, где указывала разведка, в Нормандии. Пролив тут был пошире, чем возле Кале, зато широкие прибрежные пляжи идеально подходили для выгрузки техники и развертывания пехотных частей. На гарнизоны немецких береговых укреплений сыпались ураганы снарядов и бомб, они просили помощи. Но из вышестоящих штабов им приказывали не паниковать. Разъясняли, что у них осуществляется всего лишь отвлекающий маневр, основное десантирование будет в другом месте [149]. С изрядным запозданием все-таки уяснили – наносится не отвлекающий удар, а главный. Но… одновременно выяснилось, что германские планы по отражению вторжения никуда не годятся!

Неприступного «Атлантического вала», о котором шумела немецкая пропаганда (и англо-американская тоже), на самом деле не существовало. Строительные ресурсы рейха ушли на возведение полос укреплений по Днепру, в Прибалтике, Белоруссии. А оборона побережья Атлантики основывалась на опыте Дюнкерка. Высадившиеся войска противника сразу же, пока они не закрепились, предполагалось контратаковать танковыми дивизиями – и сбросить их в море. Хотя танковых дивизий во Франции было всего четыре, слабенького состава. Да и располагались они севернее, возле Кале, где ожидался десант. Теперь их развернули в Нормандию. Они спешно двинулись к месту высадки, растянулись.

По частям, по мере подхода бросались в бой. Но плацдармы на нормандских пляжах прикрывались мощнейшим огнем всего союзного флота! Танки расстреливали, как в тире.

Ну а германская пехота во Франции в основном состояла из «остгруппен». Нужно ли было погибать за Гитлера русским, кавказцам, узбекам? На советском фронте они дрались яростно. Возбуждали себя, будто борются с коммунизмом, а сдача в плен для них фактически исключалась. Но англичане и американцы не были коммунистами. Наоборот, у них можно было спастись! Солдаты убивали своих немецких командиров, сдавались целыми ротами и батальонами. Оборона рухнула. Союзники взяли 250 тыс. пленных – большинство было из «остгруппен». Многие из них выражали желание продолжить войну в американской или британской армиях. Надеялись выслужить иностранное гражданство. Их охотно принимали, пускай воюют. А насчет гражданства видно будет…

Союзные войска триумфально двигались по Франции. И именно теперь для германской оппозиции настало время осуществить переворот. Теперь было с кем договориться о мире, о разграничении интересов в Европе. Роммель 15 июля составил послание Гитлеру. Доказывал, что война неотвратимо идет к концу и срочно требуются «политические решения». Отправил письмо – и сказал приближенным: «Я дал ему последний шанс. Если он не воспользуется им, мы начнем действовать». Как мы видим, один из основных заговорщиков выступал даже не против Гитлера. От всего лишь силился перебороть упрямство Гитлера и его нежелание трезво оценить ситуацию. Пусть заключает мир на Западе или уйдет в отставку, откроет дорогу к миру своим преемникам. А если по-прежнему заупрямится, «начнем действовать». Впрочем, самому Роммелю действовать не пришлось. На дороге он попал под авиационный налет и был ранен.