Сталинградская Богородица - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 96

14 тыс. немцев вырвались, добрались до своих. Вздохнули с облегчением – но совсем ненадолго. Ведь теперь были взломаны оба фланга группы армий «Центр». Ее обтекали с двух сторон. А на центральном участке, в вершине Белорусского выступа, наступал 2-й Белорусский фронт генерала Захарова. Он был гораздо слабее по составу, чем фланговые фронты, и выполнял вспомогательную задачу. Связать немцев, стоявших против него, 4-ю армию Типпельскирха. Впрочем, даже вспомогательный фронт получил достаточно орудий и боеприпасов. Сами немцы признавались, что их роты, попавшие под шквал артподготовки, сократились в 5 раз. В них уцелело по 15–20 человек.

На 2-м Белорусском тоже были организованы клещи, хотя и более скромного масштаба. Боевые порядки врага прорвали в двух местах, южнее и севернее Могилева. Город окружили, взяли 2 тыс. пленных. Типпельскирх отдал приказ своей армии отходить к Борисову и Березине. Но многие части в неразберихе не получили его приказов. Погибали или откатывались куда глаза глядят. Войска 2-го Белорусского фронта медленно продвигались следом. От них и не требовалось быстроты. Гнать 4-ю германскую армию никто не намеревался. Было выгоднее, чтобы она задержалась, пока захлопнется ловушка. Типпельскирх тоже осознал угрозу. Торопил уходить за Березину, на Минск.

Однако в распоряжении его армии осталась единственная дорога – грунтовка от Могилева. Она была забита воинскими частями. Возле Березины началась давка. Регулировать переправу должна была военная полиция, но озверевшие фронтовики прорывались за реку с оружием. Полиция перепугалась, что ее перестреляют, и сбежала. После этого переправу закупорило пробками из обозов, машин. Из леса их поливали пулями партизаны, в воздухе висели советские штурмовики и бомбардировщики, довершая разгром. В общем, Березина обошлась немцам даже дороже, чем Наполеону.

Гитлер отстранил от должности командующего группой армий «Центр» фон Буша, на его место назначил специалиста по обороне Моделя. Полетели распоряжения соседям – спасать то, что еще удерживалось в Белоруссии. С Украины сюда забирали резервы. А группе армий «Север» было велено нанести от Полоцка контрудар во фланг наступающим русским. Да какой там контрудар! Командующий группой армий «Север» Линдеман только начал выдергивать с разных участков войска, сосредотачивать их в Полоцке, а к городу уже выходили армии 1-го Прибалтийского фронта. С ходу разметали так и не собранный кулак, овладели Полоцком (за это фюрер сместил и Линдемана).

С Украины успели перебросить лишь 5-ю танковую дивизию. Она считалась сильной, в строю было 159 машин, из них 45 «тигров», 76 «пантер», 21 новейшая самоходка «Ягдпантера». Но к решающим боям сумели перевезти не всю дивизию, а только танковые части, без пехоты. Время уже не терпело, и на месте вместо своей пехоты танкистам придали полицаев, охранные батальоны. Кинули под Борисов, наперерез ударной группировке 3-го Белорусского фронта. Германская бронированная армада грамотно притаилась в засадах. Побила прицельным огнем авангарды 5-й гвардейской танковой армии Ротмистрова. Но вместе с Ротмистровым действовал конный корпус Осликовского. В лоб на танки казаки не полезли, обошли их. Стали рубить полицаев и тыловиков, те разбежались. А немецкие танки остались без пехоты, их окружали. Повернули выбираться назад, при этом понесли жестокие потери. Перегруппировавшись, «тигры» и «пантеры» вступили в бой на другом рубеже, но повторилось то же самое. За два дня от дивизии осталось 18 танков.

Танковая армия Ротмистрова с кавалерией двинулась к Минску с севера. А с юга к нему выходили два танковых корпуса и кавалеристы Плиева с 1-го Белорусского фронта. 3 июля они с разных сторон вступили в Минск. Город лежал в развалинах. Многие здания были разрушены немецкими бомбежками еще в 1941 г., а сейчас неприятели задумали поквитаться напоследок, начали взрывать центральные улицы. Но боеспособных германских войск к этому времени в городе находилось мало, около 1800 солдат. Было еще несколько тысяч военнослужащих оккупационных, хозяйственных, карательных учреждений, перемешанных, бестолково мечущихся. Серьезной силы они не представляли. Минск освободили за несколько часов.

Зато восточнее белорусской столицы попали в кольцо вся 4-я армия и примкнувшие в ней соединения 9-й, 3-й танковой, более 100 тыс. человек! И как раз теперь, летом 1944 г., наши солдаты заговорили – «немец стал не тот». Впрочем, германские солдаты по-прежнему дрались упорно, свирепо. Тем не менее что-то незримо изменилось. Лучшие кадры армии таяли, разбавлялись второсортными добавками. В операции «Багратион» подобные перемены стали уже достаточно ощутимыми. Под Сталинградом армия Паулюса сражалась в окружении два месяца. Под Корсунем-Шевченковским группировка Штеммермана отбивалась в кольце три недели. А котлы под Витебском и Бобруйском продержались лишь по паре дней.

Под Минском агония тоже была короткой. Командующему 4-й армии Типпельскирху не захотелось повторять судьбу Паулюса или Штеммермана, он со своим штабом удрал в первую очередь, назначив вместо себя командира 12-го корпуса генерала Мюллера. Тот пытался сорганизовать подчиненных, бросал их пробиваться из котла. Но атаки отражались, окруженный пятачок простреливала советская артиллерия, бомбила авиация. У немцев кончались боеприпасы, горючее. Точнее, они имелись на окрестных станциях и складах, но перемешавшиеся в хаосе части СС и вермахта не знали об этом. Бросались в бой со штыками, кинжалами. В общем, было очень похоже на ту же Белоруссию в 1941-м, только роли переменились.

Спасать окруженных не пытался никто. Контингентов для этого поблизости не было. Сперва 4-й армии было 50 км до своих. За несколько дней фронт отодвинулся до 150 км. Снабжения по воздуху не присылали – германская авиация была слишком повыбита. 5 июля из котла была отправлена последняя радиограмма: «Сбросьте с самолета хотя бы карты местности, или вы уже списали нас?» На следующий день 4-я армия разделилась на две части. Одну возглавил сам Мюллер, вторую генерал Траут. Он отчаянно повел отряд на прорыв, но его солдаты почти полностью полегли под шквальным многослойным огнем. Траут сдался. Мюллеру карты так и не сбросили. Он несколько дней скрывался по лесным чащобам. 8 июля, ориентируясь по грохоту советских батарей, выбрался из дебрей. Капитулировал сам и подписал приказ 4-й армии прекратить сопротивление. До 12 июля советские воины и партизаны прочесывали леса. Под Минском было перебито 72 тыс. немцев, 35 тыс. попали в плен.

Ну а в целом германские потери в Белоруссии достигли 400 тыс. солдат и офицеров, пленными – перевалили за 100 тыс. 16 июля в Минске прошел уникальный парад – Партизанский. По центральным улицам, наскоро расчищенным от обломков, шагали народные герои. Развевались знамена отрядов и соединений. Гарцевали на лошадях легендарные командиры, чьи имена наводили ужас на оккупантов, а головы оценивались в фантастические суммы.

А на следующий день состоялся другой уникальный парад – в Москве. В западной прессе уже в те времена стали проявляться потуги подтасовать картину войны. Посыпались ядовитые замечания, что результаты побед в Белоруссии, конечно же, раздуты «коммунистической пропагандой». Но скептикам наглядно продемонстрировали эти результаты. Операцию не без иронии назвали «Большой вальс» – по названию популярной музыкальной комедии. Часть пленных доставили в Москву, и 17 июля по улицам провели 57 600 человек, из них 19 генералов. Шествие продолжалось насколько часов, а за колоннами ехали поливальные машины, отмывали улицы от «гитлеровской нечисти». Картина оказалась настолько впечатляющей, что зарубежным журналистам и историкам (как и политикам) возразить было нечего. Примолкли на несколько десятилетий.

Между тем фронт в Белоруссии оказался полностью взломанным. В нем образовалась дыра в 400 км. Советское командование требовало от подчиненных войск продвигаться решительнее, пока сопротивление ослабело. Гитлеровский начальник Генштаба Цейтлер предлагал бросить Прибалтику и отвести назад группу армий «Север», чтобы залатать фронт. Гитлер не согласился. Это подтолкнуло бы Финляндию к выходу из войны. А немецкие моряки указывали – если русские овладеют эстонскими и латвийскими портами, окажутся под ударами перевозки жизненно важной железной руды из Швеции.