Звездолет «Иосиф Сталин» - Перемолотов Владимир Васильевич - Страница 68

Год 1930. Февраль

Турецкая республика. Черноморское побережье

Ах, Турция, Турция… Ну разве ж можно так?

Заряд снега, поднятый вихрем с земли, ударил человека в лицо неожиданно, словно из-за угла. Хотя смотри во все стороны – нет тут никаких углов. Ближайший – почти в трехстах шагах от поста. Сержант французской морской пехоты Жан Дюкоммен машинально посмотрел на головной корабль отряда – фрегат «Лаперуз», едва видимый сквозь снежные заряды. Снежная мгла жалась к земле, и сквозь неё едва виднелся флаг Французской республики на флагштоке. Жан отвернулся и стал смотреть на море. Корабль, наполовину выбравшийся на сушу, в душе моряка будил нехорошие чувства. Чуть поодаль покачиваясь на злой волне, стояли два других корабля отряда – миноносец «Сюркуф» и транспорт «Медуза».

То ли чей-то расчет, то ли глупость привели корабли именно сюда, на маленький турецкий островок. На эту тему Жан старался не думать. Основным поводом для размышления у него оставалась погода.

Зима… Оказывается и в Турции есть зима!

По дороге сюда много чего в кубрике рассказывалось о Турции (наверное, и наврали немного товарищи, как уж водится) но что тут такой вот снег не говорил никто. Если кто и впрямь знал, что тут так холодно – молчал чтоб не сойти за отпетого лжеца.

Прибой бил в берег, брызги подхваченные холодным ветром мгновенно превращались в ледяную дробь и все это летело в лицо часовым, заневоленным стоять и охранять покой товарищей.

Часовой поправил поднятый воротник, поглубже засунул руки в рукава, плечом подбросил винтовку и пошел по большому кругу вокруг стоянки, сопровождаемый воем ветра.

Разве это место для моряка?

В такую погоду доброму кораблю полагается стоять в родной гавани, изредка проворачивая гребные валы. А команде надлежит рассредоточиться по близлежащим кабачкам, пить теплое вино и закусывать его копчеными угрями… Вот это – дело!

От грустных мыслей его отвлек удар колокола. Звук не был похож на склянки, но так хотелось в тепло, что он не поленился, посмотрел на часы. До смены было еще ох как долго…

Потом из снежного бурана донесся рев корабельной серены. С пол минуты он рвал воздух, а потом пропал из воздуха, и теперь его слышно было только ногами. Колокол застучал чаще, напоминая о возможной опасности. Растрепанные ветром донеслись слова команды и топот ног, а потом…

Год 1930. Февраль

Турецкая республика. Армянское нагорье

… Можно было бы сказать, что беляк вертелся в воздухе с ловкостью акробата, но Федосею пришло в голову другое сравнение – словно вошь на гребешке или, если уж быть совсем точным, как уж под вилами. Это последнее было, пожалуй, гораздо точнее. Уворачиваясь от преследователя противник не только рыскал из стороны в сторону, но даже, как показалось Федосею иногда еще и противоестественно застывал на месте, позволяя огненным хлыстам пулеметов стегать воздух впереди него. Без сомнения ему противостоял асс! Федосей даже поаплодировал ему. Мысленно, разумеется, так как враг все-таки оставался врагом.

Хотя, что говорить? Можно было бы и вживую похлопать. Конец-то был уже предрешен. Патроны у офицера все вышли и тому только что и осталось, как убегать, но это имело тот же скверный конец. Известно ведь – кто обороняется тот проигрывает.

Но все кончилось несколько не так, как рассчитывал красвоенлет. Взгляд Федосея зацепился за хвост вражеского биплана и он пропустил момент когда в совершенно пустом небе возник натянутый канат.

Идеально прямая линия перечеркнула горизонт наискось, справа налево, проткнув биплан насквозь.

В роли пуговицы биплан был только мгновение.

Какая-то сила в секунду развалила его на куски и летательная машина обломками скользнула к земле.

Федосею хватило ума уйти вниз, под «нитку».

Задрав голову, он проследил взглядом направление. Канат одним концом упирался в горную цепь, а другим – в далекий горизонт. Только конец там был или начало сказать бы никто не смог.

На всякий случай Малюков отлетел в сторону, но когда через пару минут он развернулся, чтоб посмотрел на феномен, в небе уже ничего не было. Только в далеких горах что-то дымило, словно там проснулся вулкан.

Год 1930. Февраль

Британская Империя. Лондон

… Стол викторианской эпохи, что стоял в Лондонском кабинете сэра Уинстона, как и все, что его окружало, массивностью, походил на хозяина кабинета. Не зря, наверное, умные люди утверждают, что не люди ищут вещи, а напротив, вещи находят своих хозяев и служат им. Стол, без сомнения мог быть доволен новым хозяином – его положением, статью и посвященностью в государственные тайны. Не каждому столу довелось повидать в своей жизни то, что повидал этот стол. И уж точно никто до него не видел ту пачку фотографий, что лежала поверх полированного красного дерева. На всех снимках было запечатлено одно и то же – чадящий дымом горный массив. Похоже это было на картину морского сражения, где полузатопленные корабли исходят черно-белыми дымами в ожидании неприятного момента погружения в пучины.

Адмирал Тови одобрительно прищелкнул языком и, качая головой, объявил:

– Это, пожалуй не хуже ночных бомбардировщиков…

И еще раз оглядев фото самокритично добавил.

– При ночном бомбометании такая точность и кучность поражения вряд ли достижимы… Как вы говорите это называется?

– Это называется «лучи смерти», – пояснил шеф МИ 6. – Как раз то, о чем нас предупреждал президент САСШ.

– Французское изобретение?

– Теперь уже и не скажешь… Оно есть у французов, у американцев и у русских … А кто там был первым теперь не узнать.

Черчилль, хмурясь, поправил его.

– У русских ничего нет! Все нормальные русские живут во Франции, и у них нет никакого оружия. Речь видимо идет о большевиках?

– Разумеется.

– Почему же такого оружия нет у нас?

Шеф разведки пожал плечами.

– Получается, что мы не готовы к большой войне, что каждую минуту может начаться на континенте??! – продолжил свой вопрос сэр Уинстон. – Почему у наших врагов есть оружие, котором не располагает Британская армия? Кто ответит за это?

Черчилль распалялся все больше и больше.

– Неужели британские мозги хуже французских или тем более большевистских?

– Не хуже, – быстро вставил разведчик. – Мне известно, что наши ученые обращались в военное министерство с подобными предложениями…

Канцлер Казначейства стремительно развернулся в сторону военного министра.

– Ах вот как? Объяснитесь, сэр! Своими действиями, точнее бездействием, вы, господин министр, подставили Родину под удар!

Военный министр не остался в долгу и ответил лорду-канцлеру с тем же накалом страсти.

– Да, обращались… Но как можно верить людям, которые не могут представить никакой технической документации для обоснования идеи? Что мне делать, когда ко мне приходит велеречивый краснобай от науки и начинает обещать мне все, прося в обмен деньги на исследования. Огромные деньги! Не пенсы и не фунты! Тысячи!!!

Он встряхнул руками и неожиданно для всех улыбнулся, вспомнив что-то, и уже более спокойно продолжил.

– Как можно верить человеку, который утверждает, что изобрел «лучи смерти», но все забыл и теперь ему все нужно открывать наново… Вы знаете сколько таких вот людей приходит в военное министерство ежемесячно? Не один и не два!

Тоном ниже, но все еще агрессивно Черчилль напомнил:

– В свое время ваше ведомство поверило Маркони и не пожалело об этом.

Военный министр вернул шпильку назад.

– Поверьте, там далеко не каждый Маркони.

– Кстати, – напомнил о себе шеф разведки. – Раз уж мы упомянули Маркони, то он по моим сведениям также занимается «лучам смерти»…

Хозяин кабинета живо обернулся к нему.

– Вот! Муссолини и король Эммануил поверили ему, а вы – нет!