Армагеддон - Злотников Роман Валерьевич - Страница 48

Впрочем, так оно и было, просто эти люди не сидели и думали, а работали на своих рабочих местах — кто конструктором, кто слесарем-ремонтником в полуподпольном гаражном сервисе, кто официанткой в ресторане, а кто клерком в небольшой фирме, но каждый из них знал, что если тебе в голову пришла какая-то идея, которая, по твоему мнению, может послужить на благо твоей стране, то тебе достаточно просто зайти в ближайшее интернет-кафе, набрать адрес сайта и, пусть путано и сумбурно, изложить ее. Сайт принадлежал Терранскому университету, а вот там существует группа, в которой идею взвесят, оценят, понятно сформулируют и, если она того стоит, опубликуют в десятках разных каталогов, которые бесплатно разойдутся по фирмам и корпорациям. А если (или, как часто случалось, когда) найдется кто-то, кто воплотит ее в жизнь, то однажды утром ты можешь обнаружить в своем электронном почтовом ящике уведомление о том, что на твое имя получен денежный перевод с очень приятной суммой.

Никто ведь не знал, что за скромной формулировкой «группа студентов», указанной в графе «авторы сайта», скрываются почти все пятьдесят тысяч студентов пятого курса. Ибо каждый терранец должен был научиться извлекать максимум полезной информации из того сумбура и жвачки, которой частенько изъясняется большинство людей. И научиться заинтересовывать людей тем, что является действительно важным и действенным, несмотря на то что люди так подвержены консерватизму и косности мышления. Поэтому итоговый рейтинг каждого студента выпускного курса очень сильно зависел от того, сколько интересных идей он откопает на страницах сайта и, главное, сколько из них ему удастся, так сказать, запустить в производство.

Итак, среди «цивилизованных» стран начали отчетливо проявляться признаки недовольства. Почему все остальные восточноевропейские страны спокойно приняли свою роль, распродав мощным концернам наиболее конкурентоспособные производства и закрыв те, что были объявлены нерентабельными, экологически вредными или отсталыми? Почему чехи спокойно пили свой знаменитый «Пилснер», сваренный на заводе, принадлежащем концерну из ЮАР, или «Будвайзер», теперь уже ставший немецким, ездили на фольксвагеновских «шкодах», а русские посмели не только сохранить свои производства, но и стать конкурентами!

Впрочем, сначала это недовольство было сырым, рыхлым, ибо даже в среде тех же автопроизводителей не все были единодушны. GM, работавший в России давно и успешно, довольно быстро перестроился, перенацелив свои представительства в Империи не на продажу, а на закупку компонентов, и первым начал широко использовать их в производстве уже своих автомобилей, что тут же позволило поднять годовые продажи почти в полтора раза. Поэтому он только приветствовал появление у русских все новых и новых технологий. К тому же для менеджеров GM использование русского продукта не было чем-то из ряда вон выходящим, поскольку они еще в начале века выбрали в качестве объекта совместного производства автомобиль русской разработки, впоследствии завоевавший немало рынков, ту самую знаменитую «Шеви-Ниву», а остальным очень мешал психологический барьер. Так что к тому моменту, когда они наконец раскачались, русские уже были вынуждены ввести квоты на поставку своей продукции на внешний рынок (уж больно велик оказался спрос), а большую часть этих квот захапали себе именно джиэмовцы. Но чем большую долю рынка завоевывали новые русские товары, тем сильнее росло недовольство. Попытки бороться с русскими привычными методами ничего не принесли. Введение пошлин на импорт из России вызывало мгновенную реакцию русских через структуры ВТО, а когда русских удавалось убедить ввести свои экспортные пошлины, то в лучшем случае цена на аналогичные товары оказывалась равной цене товаров местного производства. Но покупатель уже чаще всего желал иметь непременно русское — русские машины, русские компьютеры, русские рубашки, русские ботинки, летать на русских самолетах, ездить на русские курорты…

Впрочем, с курортами паритет еще как-то соблюдался. В конце концов, у России была не столь уж большая прибрежная полоса, расположенная в климатической зоне, подходящей для пляжного отдыха. Но зато у них была целая огромная страна! Поэтому, в то время как почти семьдесят пять миллионов русских ежегодно отдыхали за границей, более двухсот миллионов туристов со всего мира посещали за год Россию. Ну как, скажите, отказаться от соблазна за две недели совершить путешествие через двенадцать часовых и пять климатических поясов, за один отпуск порыбачив на карельских озерах, посмотрев кавказские водопады, понежившись на пляжах Черноморья, покатавшись на лошадях на горном Алтае, побродив в бамбуковых дебрях Приамурья и искупавшись в гейзерах Камчатки. И все это в одной стране!

Но все это недовольство зрело подспудно, иногда проявляясь в сжигании русских флагов на митингах одиозных партий, иногда в антирусской риторике отдельных политиков, «окучивающих» избирателей в проблемных регионах. Так было до тех пор, пока в США к власти не пришел простой техасский парень Джо, сначала просто решивший сделать политику «указать России ее место» всего лишь привлекательным лозунгом своей предвыборной кампании…

Вечером Дарья Александровна проводила совещание с военными. Споры, ругань с начальниками участков затянулись далеко за полночь. Военные были в своем амплуа, дотошно залезая в любые щели и выдвигая порой почти невыполнимые требования.

Но все аргументы «против» снимал только один аргумент «за», который генерал Гололобов привел Дарье еще при первой встрече:

— Окончательным судьей в нашем споре станет не правительственная комиссия, а крупнокалиберные снаряды, и результатом такой оценки станет не премия, возвращенная в бюджет, а чьи-то жизни. Так что пусть лучше я окажусь излишне привередлив, чем излишне снисходителен.

Когда все уже разошлись или отключились, а они с Гололобовым задержались, уточняя перечень принятых к исполнению требований военных, Дарья неожиданно для себя спросила:

— Скажите, Илья Александрович, а на западе тоже ведется такое же строительство?

Генерал на мгновение замер, видно по привычке насторожившись, но вспомнил, КТО перед ним, и расслабился.

— Насколько я знаю, нет.

— Тогда почему? Как я понимаю, самые грозные заявления несутся к нам из-за океана и со стороны их европейских союзников. А самые мощные оборонительные сооружения мы строим на границе с Китаем, с которым у нас вроде как все прекрасно.

Генерал задумался:

— Знаете, Дарья Александровна, я не вращаюсь в столь высоких сферах, где обсуждаются такие вопросы, так что все, что я вам скажу, это только мое мнение, но если вам оно интересно, то… Дело в том, что наши юго-восточные «заклятые друзья» гораздо опаснее. Запад давно уже разучился воевать по-настоящему, так сказать, всем миром, с грязью, кровью, трупами, с воздушными тревогами и ночами в бомбоубежищах, со всем напряжением сил народа и страны, с похоронками в каждой семье. А китайцы — нет.

Что же касается риторики, то китайское общество все еще очень сильно контролируемо, и потому им нет никакой нужды годами подогревать избирателей громогласными заявлениями, истерией или еще чем-то подобным. Достаточно того, что они старательно перепечатывают все, что говорится о нас в западной прессе, да регулярно демонстрируют по всем провинциям фильмы, где крутые американские парни крошат в капусту устаревшие русские танки и тощих, но чрезвычайно злобных русских солдат Это очень хорошо удобряет почву. Так что когда настанет день, им будет достаточно одной недели военной истерии, чтобы при полном одобрении народа бросить на нас двадцатимиллионную армию.

— А зачем?

Генерал усмехнулся!

— Знаете, полтора миллиарда человек на девяти с половиной миллионах квадратных километров, это, как ни крути, тесновато. К тому же рядом на семнадцати с лишним миллионах вольготно расположилось всего — сколько у нас по последней переписи? — сто восемьдесят миллионов? Так что их уже давно привлекает наша Сибирь. Тем более что там больше полезных ископаемых, чем во всем Китае. А более-менее легко извлекаемых ресурсов на Земле с каждым годом становится все меньше и меньше. Первое время, пока у власти еще находились те, кто когда-то учился в Союзе, их отношение к России было этаким благосклонно-романтическим и мы могли считать себя в относительной безопасности. Но сейчас к власти пришли те, кто кончал не МГУ и ЛГУ, а Станфордский и Кембриджский университеты, а в Китае учился по школьным атласам, в которых большая часть Сибири была закрашена в цвета Китая и именовалась «временно оккупированной территорией».