Армагеддон - Злотников Роман Валерьевич - Страница 70

— В двадцать восьмой, сэр.

Клайд понимающе кивнул. Это была дивизия генерала Брейди.

— Какое у них оружие?

— Оружие… Так у них все оружие в латах. То есть никаких стволов я не видел, только раструбы здесь и здесь, — сержант показал справа и слева от своей шеи, — один побольше, другой поменьше. Я не знаю, что там такое, но ствол танковой пушки перерубает запросто.

Клайд мысленно присвистнул, а сержант между тем продолжал:

— И стреляют метко. Мы тут пару дней назад на биваке повесили на столб мишень для дартса и начали кидать стрелки. А «латник» маячил милях в двух с половиной. Так вот он пялился на нас, пялился, а потом взял да выстрелил… Столб просто унесло, а мишень… Я потом видел ее у Джинка, это его дартс был, так вот там дыра была с мой кулак и точнехонько посредине. Я не знаю, что это такое, может, лазер, ну, как у пришельцев в «Черном утре», но мне бы не хотелось, чтобы это что-то стреляло в меня…

Клайд уехал из дивизии генерала Аргенса, так и не встретившись с ее командиром (хотя это выглядело достаточно невежливо), и к полудню следующего дня уже был у Брейди. Он даже не стал сажать вертолет у штаба дивизии (у него была одна из немногих машин, снабженных русским электродвигателем, поэтому он мог передвигаться в высотных эшелонах, накрытых этим чертовым излучением), а сразу приказал лететь в бригаду, в которой служил свояк Коллингсвуда.

Когда вертолет, посвистывая лопастями (сам двигатель работал совершенно бесшумно), опустился на зеленую лужайку, командир бригады ждал его у дверей штаба. Клайд выбрался наружу, молча выслушал доклад и сразу взял быка за рога:

— Почему вы остановились, генерал?

Бригадный генерал побагровел:

— У меня… есть веские причины.

Клайд сурово нахмурился:

— Меня не интересуют эти причины. Вы должны немедленно продолжить наступление. Немедленно, слышите?! Если у вас есть неисправная техника — бросьте, если больной личный состав — оставьте, я сам организую его отправку в госпиталь, но через полчаса вы должны уже двинуться вперед.

Цвет лица командира бригады стал еще более насыщенным.

— Э-э-э… понимаете, сэр…

— Вы отказываетесь выполнять мое распоряжение? — перебил его Клайд. Кожа генерала приобрела почти свекольный оттенок.

— Прошу прощения, сэр… но я не могу этого сделать.

— То есть? — с нарочитым недоумением спросил Клайд.

— Я не могу двигаться вперед. — О физиономию бригадного генерала можно было зажигать спички.

— Но почему?

— Мне… запрещено, сэр, — выдавил бригадный генерал, после чего развернулся на каблуках и, смешно вскидывая колени, потрусил к штабу. Клайд проводил его хмурым взглядом. Да, дело, похоже, зашло слишком далеко. «Латников» боятся уже не только солдаты и сержанты. Они сумели запугать даже генералов. Он поднял глаза. Весь наличный состав штаба высыпал наружу и сейчас таращился на него, то есть не столько на него, сколько на чудесную машину, которая может летать в интерферентном поле этого чертового русского излучения. Клайд обвел взглядом собравшуюся толпу:

— Эй, лейтенант!

— Да, сэр.

— Найди мне сержанта Пригли.

Офицер даже не стал никуда двигаться, а просто повернул голову и заорал:

— Дуг!

— Чего?

— Иди сюда, ты нужен своей стране.

Вокруг заржали. Клайд тихонько вздохнул. Неужели они не понимают, что их страна, Соединенные Штаты, проиграла эту войну? Или, наоборот, поняли это уже давно и успели смириться?

— Сэр, сержант Пригли.

Клайд поднял глаза. Перед ним стоял крепыш на полголовы ниже сержанта Коллингсвуда, но слегка пошире в плечах. А может, и нет, просто так казалось из-за того, что Коллингсвуд был выше ростом.

— Я хочу, чтобы вы рассказали мне о том случае… ну, когда по «латнику» стреляли из «Браунинга».

Пригли пожал плечами:

— А что тут рассказывать, сэр? Бендерсон сам был виноват. Впрочем, я так думаю, что та сучка тоже была не подарок… — тут он смутился, — то есть, я хотел сказать…

— Не волнуйтесь, сержант, — успокоил его Клайд, — рассказывайте все подробно.

— Да рассказывать-то… — опять начал сержант. — Короче, Бендерсон… он был слегка тронут на этом деле… ну, вы понимаете… а «латники» всегда отводили место для бивака подальше от населенных пунктов. И Бендерсону стало невмоготу. Вот он ночью и смотался к ближайшему городку и подцепил там какую-то сучку. Но то ли она оказалась не слишком сговорчивой, то ли слишком острой на язык… короче, у них не сладилось и он ее придушил. Утром у нас появились имперские полицейские с ордером на арест. Я даже не знаю, откуда они узнали, что во всем виноват именно Бендерсон, ротный и сам этого не знал, пока Бендерсон ему не рассказал, но в ордер было вписан именно Бендерсон. Ротный, естественно, отказал им, тогда «латники» позвонили по телефону и сказали, что, раз Бендерсон не соглашается отдать себя в руки правосудия, они сами его накажут.

— Позвонили?

— Ну… — Сержант выпростал из кармана знакомый Клайду русский мобильный телефон, точно такой же, какой был и у него самого. — Вот по такому телефону.

— И кому же они позвонили?.

— Всем… то есть всей роте… или батальону… точно не знаю, сэр. — Он на мгновение задумался. — А, впрочем, Сперли из второй бригады говорил, что они ему тоже звонили, — тогда, наверное, всей дивизии.

— Хорошо, — нетерпеливо кивнул Клайд. — И что же они сказали?

— Вот так и сказали. Сами накажут. И еще сказали, что он может защищаться как хочет, а вот если остальные вздумают за него заступаться, то они, то есть «латники», уничтожат всю бригаду.

— И что?

Сержант недоуменно пожал плечами, как будто удивляясь наивности вопроса:

— Он его убил, сэр.

— Кто кого?

— Да «латник» Бендерсона. Там было поле, мили полторы-две, а на том краю перелесок. «Латник» вышел из перелеска и двинулся по полю. А Бендерсон начал стрелять. Из вон того «Браунинга». — Сержант кивнул в сторону танка, стоявшего у левого угла штаба. Клайд пригляделся. Ствол крупнокалиберного пулемета «Браунинг» на его крыше был… завязан узлом. Между тем сержант продолжал:

— Он несколько раз попал. Мы это видели. А когда «латник» подошел почти вплотную, Бандерсон даже умудрился свалить его на землю. Очередью. Длинной. Потом у него кончились патроны в ленте, и «латник» встал, подошел к Бендерсону и ударом ладони снес ему башку. Напрочь. Вдребезги. Его так потом и похоронили, без головы. Только обломок позвоночника торчал из шеи. Потом завязал узлом ствол пулемета и ушел. Вот и все, сэр…..

Позже Клайд выслушал немало подобных историй. Все они были разными, но каждая неизменно подводила к мысли о том, что при встрече с «латником» лучше не рыпаться и выполнить все, что он просит. Тогда ты, вероятнее всего, останешься в живых. А во всех остальных случаях — непременно умрешь. И вот сейчас «латник» требовал, чтобы они остановились…

— Хорошо, лейтенант, остановитесь.

Когда «хаммер» замер у обочины, «латник» шагнул вперед и, распахнув дверь, просунул внутрь голову в массивном шлеме:

— Вы — Клайд Смитсон, сэр?

Клайд замер, затем медленно кивнул:

— Да.

— С вами хотят переговорить. Вы не могли бы выйти из машины?

Его охрана зашевелилась, стискивая штурмовые винтовки, но «латник» не обратил на это никакого внимания. Клайд вскинул ладонь:

— Спокойно. — Подождав, пока все успокоятся, он снова повернулся к «латнику».

Случись это при иных обстоятельствах, он бы рассмотрел его повнимательнее. До сих пор он видел «латников» только издали, метров с двухсот. Их одинокие фигуры все время маячили неподалеку, но эта кажущаяся одинокость никого не одурачивала. Несколько неприятных инцидентов показали, что рядом с одним «латником» всегда есть с десяток других.

— Это далеко?

— Не думаю, сэр.

Клайд кивнул и выбрался из машины…

Они отошли от дороги метров на сто пятьдесят и вышли на небольшую поляну. На поляне было еще шестеро «латников». Один из них сидел на пеньке, сняв шлем и боевые перчатки. И он был… женщиной. Увидев Клайда, она поднялась и шагнула навстречу.