Курсистки - Болдова Марина Владимировна - Страница 30

А потом на проводы Софьи собрался весь педсостав школы: впервые девочку сдавали с рук на руки не родителям, а будущему мужу. Красота этой пары изумила всех – единодушно было решено, что Бог создал их только друг для друга и никак иначе. Так же думали и сами Александр и Софья.

Теперь Софья Александровна Гурская ждала второго ребенка, вполне осознанно пойдя на этот шаг: девочка (а она не сомневалась, что у нее на этот раз родится дочь) будет носить имя той, кто подарил ее маме эту сказочную жизнь – Агнессы Лазаревны Бауман.

Глава 2

Она с удовольствием посмотрела на свое отражение в зеркале: хороша она в тонкого шелка вечернем платье, а говорят, что не в одежде дело. В ней, она точно знала, да еще в макияже. Как же сложно привыкать к незнакомой жизни, полной желаний и восторгов. И все желания сбываются. А все – деньги. Они дают то, что хочется. А теперь она не только богата, но еще и здорова. После десяти лет страданий. Наконец, последняя операция, и она может ходить почти без поддержки. Ну, вот. Опять. Как всегда, когда догоняли воспоминания, с нее слетал весь лоск. Злость искажала ухоженное лицо, и она отворачивалась от зеркала. В ней проступала та, которая ничего не хотела забывать. В свои двадцать пять лет она знала, что такое страдать по чужой вине. Операции, уколы, горы лекарств и восемь лет в инвалидной коляске из жизни не выкинешь.

Пока она одинока. Папик не в счет. Но с такими деньгами это не надолго. Не получиться по любви, она купит любого. Такого, чтобы можно и в свет вывести и, чтобы ручной был. Но, сначала, нужно достать ту, которая искалечила ей жизнь.

Она помнила эту драку поминутно, хотя прошло десять лет. И ослепительно красивую заклятую подругу. Она завидовала ей с первого класса: все, что хотелось ей, у той было. А она могла только грезить о новой шубке и даже о любимой шоколадке, но, чтобы каждый день! Сонька отворачивалась от сладостей, а ей так хотелось батончик, который та отдавала первому, кто попросит. Сонька и теперь в шоколаде, только ненадолго! Все уже готово, осталось дождаться подходящего времени. И Сонька будет плакать горше и дольше, чем она. В этом смысл. Этим она закроет прошлое.

Глава 3

Марго откинулась в кресле и широко расставила ноги: жара стояла невероятная даже для июля, да еще угораздило ее накачаться пивом под завязку. Вроде бы пила, как воду, жажду утолить, а теперь пошевелиться не может. Звонок телефона заставил ее приподняться с кресла – телефонная трубка опять была забыта ею на кухонном столе. Теперешние сто килограммов веса она с трудом носила по квартире и улице, старательно пряча сильно округлившиеся живот и бедра под просторными балахонами и майками. Толстеть с год назад она начала столь стремительно, что уже не успевала контролировать себя и, в конце концов, бросив терзать весы, сменила гардероб на больший размер.

– Слушаю, – этого звонка она ждала с утра.

– Похоже, у нас все срастется, – прошелестел в трубке бесполый голос.

– Отлично! – обрадовалась она, – Когда?

– В понедельник. Она как раз к нему поедет. Там их обоих и накроем.

– Ничего не перепутала? Раньше они встречались у нее в квартире.

– Женушка его отбыла на юга вместе с ребенком. Он теперь один.

– Нет, подожди! Какой им смысл менять место? У нее дома – риск минимальный, она баба свободная.

– У нее – ремонт. Во всем доме отопление меняют. Дом – то доисторический. Жадная она, с ее – то бабками могла квартирку и в элитке прикупить.

– Не твоя забота ее деньги считать!

– Да, ну? – от наглой веселости в голосе говорившей у нее начался приступ бешенства.

– Ты, калека безмозглая! Свой тон прибереги для дурочек из своей богадельни! Кто тебя из дерьма вытащил, забыла? Назад хочешь, на государственные харчи? – С женщины слетел весь лоск. Она терпеть не могла эту костлявую сучку, пользующуюся заработанными ее умом деньгами. Но эта тварь пока еще была нужна!

– Ладно, я просто так… – примирительно прошелестела трубка.

– Слушай внимательно. Все, что нужно, заберешь в камере хранения на вокзале. Как все сделаешь – положишь обратно. Вместе с конвертом.

– А дальше?

– Дальше – не твоего ума дело. В богадельне – то тебя прикроют?

– А никто и не узнает! – голос повеселел.

– Ладно, решай свои проблемы сама. Мое дело – конечный результат, – она отключила трубку.

Сюрприз она готовила долго – целых полгода. А натолкнул ее на мысль снять денежек с богатой банкирши, как ни странно, самый близкий человек будущей жертвы. Похвастался при случайной встрече! Хотя, как она считала, встреч случайных не бывает. Особенно почти через десять лет, как… Она даже смогла сыграть радость, хотя хотелось ему в холеную морду вцепиться: надо признать, выглядел он – супер! Вот это натянутое на ненависть притворство и сыграло решающую роль – за все отыграться разом.

То, что Ксения Ляшенко почти стала управляющей банком, она знала и до этой встречи. Но уж больно безупречной слыла она репутации! А для того, чтобы человек на добровольных началах поделился, нужна была информация иного рода. И глупый мужик ее предоставил, сдав свою ненаглядную девочку с потрохами.

Было одно утверждение, которое она несла по жизни – денег много не бывает. Поэтому, родилась еще одна идея. Только речь пойдет уже о других суммах. И о других рисках. Но, она уже нашла козла отпущения. Вернее, козу. Прикормленную и ручную.

Глава 4

Она уже давно была Лунева, но все до сих пор ее называли Шляхтиной. Ну, не прижилась к ней эта фамилия, хотя нравилась она ей больше, чем полученная в наследство от отца. И еще отец оставил ей акции своей фирмы. Став в шестнадцать лет владелицей контрольного пакета, она ни на миг не усомнилась, что управлять финансами будет папин компаньон – дядя Володя Лунев. Прошло девять лет, из фирмочки вырос холдинг, Вика не нуждалась ни в чем, но сидеть дома отказывалась. До светской львицы она не дотягивала – лень было таскаться по тусовками и презентациям, да шмотки по бутикам скупать. Глядя на себя в зеркало, поворачиваясь то боком, то грудью вперед, она с удовольствием отмечала, что живот ее от двух родов не обвис, а небольшие грудки по – прежнему упруго торчат. Одевшись в костюмчик поскромнее, но такой, чтобы мышью не выглядеть, туфельки – лодочки, она приходила в офис и занимала свой кабинет, который выбрала подальше от кабинета мужа. Практически не сталкиваясь на работе, за день они успевали соскучиться друг по другу и, едва дождавшись, когда вечером уснут дети – погодки, ныряли к себе в спальню.

Ее муж, Иван Владимирович Лунев, конечно же, еще в день свадьбы, решил застолбить прилюдно свои права. "Моя жена не будет работать!" – произнес он нетвердо, потому, что выпил слишком много шампанского. "Ну – ну! Посмотрим", – изрек его уже женатый друг Димка, успевший нахлебаться горя с женой – домохозяйкой. Его Лелечка начала зудеть о том, что она не рабыня, уже через месяц после рождения их сына. Не выдержав слезного натиска, Дмитрий выписал из соседней губернии мамочку, посулив той райскую жизнь вдали от пьяницы – мужа. Бабушка пришлась ко двору и, обласканная невесткой, растила внука умеючи: от старшего брата Димки она имела уже троих. По этому же пути хотели пойти и Луневы – младшие, но, неожиданно наткнулись на яростное сопротивление матери Ивана. Бабушкой она стала номинально, не собираясь свою вторую (или третью?) молодость просиживать около детской кроватки. Более того, сначала внук, а потом и внучка знали бабушку больше по портрету, который она привезла как – то из очередной поездки в Париж: grand – maman с удовольствием позировала уличному художнику с Монмартра. Скрепя сердце, Вика отсидела при детях три года, но на большее ее не хватило: выпросив у мужа должность, что – то вроде референта по связям с кем – то там, она стала "выходить в офис". Детьми занималась…Зинаида Друккер.