Курсистки - Болдова Марина Владимировна - Страница 39

Представив, что там сейчас происходит у Соньки, она повеселела. Вот ради таких минут хорошего настроения она все и затеяла.

– Тетя, я пить хочу, – донеслось с широкой кровати.

– Сейчас принесу, сок персиковый будешь?

– Спасибо.

«Как чисто говорит, все буквы выговаривает, вежливый», – почему – то с завистью подумала она. Сок был в холодильнике, но она решила, что ребенок уже не младенец, поэтому сойдет.

– На, пей, – она протянула ему запотевший стакан.

– Мне мама не разрешает пить сок из холодильника, – тихо проговорил он, сделав глоток.

Этот тихий голосок разозлил ее.

– Тут мамы нет. Так, что – не капризничай!

Мальчик расплакался.

Этого она и боялась. Она не знала, что будет делать, если Сонькин сын будет плакать. Она вообще не знала, что делают с плачущими детьми.

– Замолчи, а то сделаю укол, и будешь опять спать, – сказала она, все больше раздражаясь.

Мальчик испуганно на нее посмотрел.

– Вы меня украли?

– Не говори глупости.

– Тогда вы меня вернете маме?

Этот простой вопрос поставил ее в тупик. Еще пару недель назад, когда она все обдумывала, она только хотела подержать ребенка у себя некоторое время. А, когда Сонька совсем одуреет от горя, привезти его к даче и оставить там. А потом… Потом она увидела их вместе: Соньку и ее мужа. И остолбенела на миг от зависти, до того беззаботно – счастливо выглядела эта парочка. То, как Гурский смотрел на жену, то, как он слегка касался то ее обтянутой шелком талии, то оголенного плеча, не оставляло сомнений: любит, желает каждую минуту, и Сонька это понимает. Они были вдвоем, в своем мирке, даже находясь во дворе многоэтажного дома. Их словно окружала невидимая пленка, похоже было, что эти двое не замечают ничего и никого вокруг. Наверное, это так. Она нарочно прошла совсем рядом с ними, даже толкнула плечом Гурского, но тот, не глядя на нее, пробормотал машинальное «извините». И опять растворился в своей Сонечке. Как было больно! Если бы ее злоба вдруг обрела физическую плоть, она просто бы уничтожила их обоих: Соньку и ее холеного мужа.

Идея наказать бывшую подругу еще более сурово пришла внезапно. Ведь она ждала столько лет! И, если бы не удачная операция, ей бы так и пришлось только мечтать о том, как отомстить за себя Риттерам. А теперь она может ходить.

Ей самой на миг стало страшно от того, что подумалось: Сонька должна лишиться всего. И ребенка и мужа. Тогда она точно не выживет.

Она опять вспомнила своего папика. Как – то уж очень вовремя он появился в ее жизни. Вместе со своей помощью и деньгами. А сейчас очень вовремя исчез: пусть он там, за бугром, занимается своими делами. А она здесь пока разберется со своим.

Конечно, пришлось искать помощника. Но, повезло сразу: шофер, нанятый ей папиком, оказался игроком. Раскрутить этого бедолагу было делом минуты. Он оказался без меры жаден и туп. Кроме того, у него были «золотые» руки и плохо скрытое тюремное прошлое.

Мальчика они взяли без труда. Если не считать трудом плохо рассчитанный по силе удар по голове бедной бабульке. Колян даже растерялся немного, когда понял, что та не дышит. Зато тормоза машины Гурского он вывел из строя уже вполне осознавая, чем это может закончиться.

А для нее пока остался нерешенным один вопрос: что делать с сыном Соньки?

Глава 16

– Сашка разбился, – в дверях кухни стоял Викин муж и смотрел почему – то на Ксюшу, – Он в морг поехал, а я в прокуратуре пока остался. Потом звонок дежурного или еще кого – то там следователю. Я сначала ничего не понял, Сашка же только что на втором стуле сидел, в этом кабинете. Мы со следователем разговаривали. А он говорит, машина сгорела, а он – там.

– Как сгорела? И где? Вы же вместе ездили сегодня, на нашей? – Вика закидала мужа вопросами.

– Ты чем слушаешь? Я же говорю, он в морг поехал, бумаги там какие – то подписать нужно. На своей поехал!

– А где она была до этого?

– Кто?

– Машина!

– Стояла где – то. Я не знаю, может, во дворе у них. Хотя нет, скорее у Сашкиного офиса, на Дворянской. Точно. Это пара кварталов от райотдела. Он, наверное, пешком дошел до стоянки, потом за руль сел. А Соня где? – он осмотрелся вокруг.

– Ей укол сделали, спит. Господи, как же мы ей скажем? Лунев, ты должен знать, что такое с Гурским? Кому он дорогу перешел? За что его убрали? – Вика почти кричала.

– Тише, тише, – Ксюша попыталась усадить подругу на диван.

– Да не знаю я ничего! И почему ты решила, что его кто-то убрал?

– Я знаю. Это все связано – его смерть и похищение Тошки. Вот увидите. Ты знаешь, как произошла авария?

– Он на скорости врезался в бетонный забор. Там стройка, около морга. Нужно было повернуть, а он почему – то поехал прямо. И не темно там – дорога хорошо освещена.

– Вот видишь! У него отказали тормоза. Могли шланг подрезать. Поэтому он и повернуть не успел. Кто – то ему испортил тормоза, нарочно!

Глядя на возбужденную Вику, Ксюша и Иван с сомнением покачали головой.

– Стоп! Какой тогда смысл похищать сына, потом убивать отца? А выкуп кто выплачивать будет? – Ксюша попыталась рассуждать логически.

– Да не звонили насчет выкупа!

– Могут еще позвонить. Что там, в прокуратуре, думают, Иван?

– Что они могут думать? Основная версия – выкуп. Все звонки с домашнего телефона и сотового Софьи переводятся на Сашкин мобильник. Пока, при мне, никаких звонков от похитителей не было.

– Ну! А я что говорю! Какой выкуп? По – моему, Тошку взяли, чтобы напугать Гурского. Знать бы, что от него хотят…

– Так ведь теперь и хотеть не от кого! – Ксюша задумалась, – А не привет ли это из прошлого Соньки? Вернее, ее отца? Он кем был?

– Председатель областного суда.

– Вот. Обиженных, наверняка, не один. А, если, кто, им засуженный несправедливо, сейчас на свободу вышел?

– При чем здесь Тошка? А Гурский?

– Кому – то нужно мстить, вот и выбрали дочь и внука, – как – то уже неуверенно произнесла Ксюша.

– Не гадайте. Я знаю, кто мог украсть Антошку, – В кухню, закутанная в теплый халат, вошла Соня.

– Привет, Сонечка, – Ксюша подошла к ней и поцеловала в прохладную щеку.

– Ты о чем, Соня? – Иван насторожился.

– Помните, Ядвига еще говорила, что за все содеянное в этой жизни нужно платить? Вот и пришла пора мне расплачиваться за ту драку, – Соня устало присела на кухонный диванчик.

– Ты хочешь сказать, что та твоя подруга…

Соня молча кивнула.

– Нет! Это уже слишком! Похищать ребенка! Она что, ненормальная?! – Вика возмущенно взмахнула руками.

– Соня, а ты, вообще-то знаешь, что с этой девочкой было потом, после драки? – Ксюша понимала, что подруге трудно вспоминать прошлое.

– Знаю только, что она долго лежала в больнице. Отец оплачивал лечение, где – то с год, наверное. Потом, как рассказывал мне уже Саша, мать девочки отказалась от помощи.

– Вы же жили рядом? Может быть, соседи знают, что с ней было дальше?

– Да, нам рассказала их соседка по площадке, что Аня вернулась из больницы в инвалидной коляске, – Соня вдруг расплакалась, – Не могу! Как представлю ее, неподвижную! Господи, что же мы наделали тогда? Как же она может такое простить?

– Подожди, Соня, – Иван дотронулся до ее плеча, – Скажи, а где эта Аня сейчас?

– Они с мамой уехали почти сразу же, как вернулись из больницы. Соседка не знает, куда. Саша пытался найти по базе Ларцевых. В городе они не прописаны. Видимо, уехали совсем. А вот теперь вернулись…

– Чушь! Через столько лет! Чтобы украсть ребенка? Зачем? Деньги нужны? Почему тогда не звонят? И при чем здесь Гурский? Он – то кому помешал?! – почти выкрикнула Вика и осеклась.

– Да…А где Саша? – Соня смотрела на Вику, которая застыла с прижатыми к лицу руками, – Ваня, Саша в прокуратуре до сих пор?

– Нет, Соня. Саша попал в аварию.

Она смотрела на мужа Вики, и весь ужас последних часов вернулся к ней вновь. Перед глазами встала Аня, неподвижно лежащая на земле в разодранной красной куртке. И, полные осуждающей ненависти глаза молодого милиционера. Соня уже не сомневалась, что с мужем беда. Ей могли бы уже ничего не говорить. Она все поняла по застывшему с выражением полного отчаяния лицу Ивана. Ничего нельзя вернуть. Отняв у кого – то, рано или поздно теряешь сама. И неважно чьими руками, но Судьба в отместку за причиненное когда – то зло, сейчас отобрала у нее мужа и сына.