Курсистки - Болдова Марина Владимировна - Страница 41

«А у нас по – всякому делается!» – зло подумал Борин, глядя на спокойную уверенность молодой женщины, – «Приходят вот такие, с деньгами и без совести и кто – то, при погонах, но тоже без совести, берет мзду, так это, кажется, на Руси называлось. Да и сейчас звучит не лучше – взятка».

– Соня мне как – то сказала, что ей удалось забыть все, что было с ней, подростком. Кроме Ани. Она как – будто всегда чего – то ждала. Встречи с ней, разговора, пусть скандала. Ей так хотелось поставить точку. И еще. По – моему, она даже скучала по ней. Даже не так. По ее, Аниной семье. Завидовала она ей с детства. Хотя, что они имели, живя на зарплату учительницы и грошовую пенсию бабушки? Но у них было то, что не хватало Соньке. Да, и мне не хватало того же в моей семейке. Любви и заботы.

– Да, заботы. Не такой, когда «купи себе, что хочешь, девочка», – тихо сказала Соня, заходя в комнату сына. Она подошла к окну и села на низкий подоконник.

Борин развернулся на стуле к ней. От красоты этой женщины у него, как и в первый раз, когда он ее увидел, захватило дух. «Она будто и не замечает, до чего хороша. А не в этом ли дело? Отвергнутый поклонник, злость, месть….»

– Я любила после школы ходить к ней. Так уж повелось с первого класса. Хотя, дома меня ждала няня Полина, которая меня, конечно же, любила. По – своему. Закармливала, баловала, шалости мои перед отцом покрывала. А у Ани дома была одна бабушка Кира. Очень больная, она у нее сталинские лагеря прошла. Маленькая, сухонькая, весу в ней – половина моего. И пирожков вкусных, как Полина, не пекла. Просто не умела. «Кулинар из меня аховый!» – говорила. Аня разогревала второпях сваренные мамой щи, наливала мне, себе и бабушке. А потом ставила перед ней лимонад в бутылке и разломанную на кусочки черную шоколадку в сахарнице. Я как – то принесла с собой батончик Сникерс, они только появились в киосках, думала, обрадуется. Она обрадовалась, только не батончику, а моему вниманию. «Ты – чуткая девочка, Соня, спасибо!» – вот это внимание друг к другу и было основой их отношений. Они знали друг про друга все. И про меня тоже. На день своего рождения в первом классе я получила в подарок сборник Агаты Кристи, купленный за макулатуру, по – другому такую книжку тогда было не достать. А отец запирал тогда от меня подобную литературу… Знали Ларцевы, что я обожаю детективы. Несколько месяцев старые газеты собирали, картонки, чтобы меня порадовать.

– Так что же вы такую подругу и…Дружба закончилась?

– Как вам объяснить? Все произошло…от стыда. Сначала я стала хуже учиться. Вот приходим мы к Ане, как всегда, после уроков. Аня с порога о пятерках, а бабушка ее на меня смотрит. Чем мне похвастаться? Трояк на трояке. Аня – на кухню, а я молчу. А бабушка Кира мне говорит, какая я умная и талантливая. «Просто поверь в себя!», – говорит. А мне стыдно. Я – то знаю, что все не так. А стыдно признаться. Аня со мной заниматься стала, подтягивать. А у меня опять выше тройки никак. Короче, перестала я к ним ходить. И замена Ане быстро нашлась: подружки, среди которых я была самой умной.

– А драка? Из – за чего произошла?

– Мне светила пара за диктант, уже третья у Аниной мамы, третья за неделю. А за четверть вообще твердая «пара». Отец от такого просто бы лишил меня карманных денег, а я и так задолжала. Я ее попросила поговорить с матерью. А Аня предложила со мной позаниматься. Я обозлилась. Танька Косова подговорила еще двух девчонок, и мы подкараулили Аню в сквере, хотели просто припугнуть, – Соня закрыла рукой глаза, словно ей было больно от яркого света.

– И это причина жестокого избиения? – Борин старался говорить ровно.

– Я ничего не помню. Не помню, чтобы так била Аню. Нет, это я не оправдываюсь сейчас, но я действительно не била ее так сильно, чтобы нанести такие травмы.

– Значит, вы считаете, что ее избили другие участницы драки, Косова, например? Но, только не вы?

– Какая теперь разница? Я виновата, драка произошла по моей вине. Правильно Аня думает. И правильно то, что она ничего не забыла. Только, причем здесь ребенок?! Пусть вернет мне сына, а разбирается со мной. Нельзя же так?!

– И мужа вашего, вы считаете, тоже убила Анна Ларцева? – жестко спросил Борин.

– Сашу? Как убили? Его никто не убивал. Это просто авария. Вика?!

– К сожалению, не просто. Тормозной шланг был подрезан. Александр Гурский погиб не случайно.

Борин почувствовал, как в кармане куртки вибрирует мобильный телефон.

– Слушаю, Артем. Так. А номер? Хорошо. Очень хорошо, – он отключил трубку, – Софья Александровна. Послушайте внимательно. С момента похищения вашего сына все звонки с вашего мобильного и с домашнего номера переводились на сотовый вашего мужа. Пока похитители никак не проявились. Но, за последние два часа кто – то пытается вам дозвониться домой. Очень настойчиво. На телефонной станции уже сняли переадресацию на телефон вашего мужа. Теперь звонок пройдет напрямую к вам. Сейчас подъедет наш сотрудник, он подключит записывающее устройство и останется с вами.

– А номер? Можно же узнать, с какого номера звонили?

– Уже установлено. Это номер мобильного. А принадлежит он некоей Маргарите Михайловне Ляшенко.

– Ляшенко? Подождите! Ксюша! – позвала Вика, высунувшись в коридор.

– Что случилось?

– Как имя твоей мачехи?

– Маргарита. Маргарита Михайловна.

– Ничего не понимаю. Зачем твоей мачехе понадобилось звонить мне? Может быть, тебя ищет? – Соня растерянно посмотрела на Ксюшу, потом на Борина.

– А она звонила?

– Подождите. Мы так ничего не выясним. Нужно просто дождаться очередного звонка. Так, господин следователь? – Вика повернулась к Борину.

– Так. Но я бы не стал особо надеяться на этот звонок. Он может оказаться совсем не относящимся к делу. Хотя и не исключено, что это то, что мы ждем.

Глядя на решительную и прямолинейную Вику, на мягкую, рассудительную Ксению, Борин подумал, что за Софью Гурскую можно не волноваться. Он узнал про этих молодых женщин все, что было доступно его ведомству. Он вчитывался в строки протоколов задержания малолетней Софьи Риттер, акты медицинского освидетельствования Вики Шляхтиной и с трудом верил, что все это про них.

Сейчас перед ним сидели три молодые женщины, разные внешне и по характерам, но чем – то неуловимо похожие. «Словно три сестры, выросшие в одном доме», – подумал Борин, – «В семье, где понимают и принимают боль другого».

– Да, Леонид Иванович, мы разные. Но, мы все прошли школу Агнессы Бауман. Школу жизни и выживания. Любви и терпения. И жесткой учебы и труда. Так что, не беспокойтесь за Соню. Она сильная. И она не одна, – Вика посмотрела прямо в глаза Борину.

Он выдержал ее взгляд, хотя это было нелегко. Он только подумал, что есть в ней что – то неземное, мысли, что ли, она его читает. И еще он подумал, что нужно узнать, что это за Агнесса Бауман такая, которая из юных проституток и наркоманок делает вот таких женщин, как эти три подруги.

Глава 19

Все готово. Можно звонить. Она решила так, наконец, и успокоилась. Марго поставила себе срок – три дня. В этот срок она и должна уложиться. Только бы эта глупая овца не напутала, вовремя письмо по почте отправила. Сколько сейчас по городу письма идут? Должна уже сегодня Софья Гурская получить конверт, в котором вся ее биография в красках на трех тетрадных листках описана. Жаль, конечно, если муж дома в это время окажется. Только думается ей, что Софья без труда сделает так, чтобы письмецо к нему не попало. Только нужно ее предупредить о том, что оно к ней будет доставлено в ближайшее время. Караулить почтальона будет Софья Александровна. У окошечка.

Марго набрала на мобильнике номер телефона в квартире Гурских. Свой номер она предусмотрительно заблокировала для определения.

«Странно, какая – то переадресация. Хотя, они могут быть на даче, тогда все звонки отправляются на сотовый. Ну, да мне без разницы! Только бы ответила! Где – то она должна быть!» После продолжительного молчания из трубки раздалась фраза: «Данный номер не существует».