Правила жестоких игр. Дилогия (СИ) - Ефиминюк Марина Владимировна - Страница 83

– Скажем, если бы я предложил тебе нечто подобное, – издеваясь, он продемонстрировал надпись на открытке, – чтобы ты сделала?

– Умерла бы от счастья.

– Может, для спокойствия Фила нам действительно стоит подружиться? Я бываю очень милым.

– Только редко, – сардонически хмыкнула я. – Как раз для спокойствия Филиппа тебе стоит держаться от меня подальше.

– Не пожалеешь?

С нахальной ухмылкой Заккари окинул мою фигурку нарочито оценивающим взглядом. Вероятно, предполагалось, что от вождения у меня затрясутся колени, забьется сердце, и польется неиссякаемый поток благодарностей за широкий жест.

– Говоря «подальше», – словно непонятливому ребенку пояснила я, – имеется в виду, как можно дальше. Так далеко, чтобы мы даже не встречались.

– То есть, ты сейчас заявила, что нам друзьями не стать?

– Ты тугой на оба уха или просто притворяешься?

– Ну, ладно. – Зак беззаботно пожал плечами. – Учти, второго шанса не будет.

Цепочка с подвеской стремительно раскрутилась и аккуратно легла на бархат. Крышка захлопнулась, и блондин ловко подхватил парящий в воздухе футляр.

– Верну Маргарите. – Он усмехнулся. – Даже не подозревал, что у девушки с ее внешностью настолько плохой вкус. Я разочарован.

Так значит подвеска – происки ведьмы?приживалки?! Намек понят – это война!

– Счастливо, Александра. – Заккари освободил дорогу.

Я забросила на плечо рюкзак и, сделав пару шагов, неуверенно оглянулась через плечо. Ведьмак уже отдалился.

– Зак!

Обернулось несколько человек, и только потом блондин неохотно, с недоуменным видом обратил на меня внимание. Дескать, если мы все выяснили, что ты еще хочешь, приставучая?

– Спасибо, что помог мне тогда…

Он задумался, будто не понимая, за что именно удостоился благодарностей, а потом хмыкнул:

– Расслабься, я уже жалею.

У меня вытянулось лицо, все добрые чувства моментально испарились. Чтобы не случилось, Заккари Вестич был невыносим!

– Ты знаешь, как сильно хорошие поступки бьют по банковскому счету? – с деланным возмущением вопросил он. – Честное слово, лучше бы я тебе побрякушку купил. Дешевле бы вышло!

Я только покачала головой и картинно закатила глаза.

– Увидимся! – Подмигнул он.

И мы разошлись в разные стороны, как и положено давним врагам, неожиданно почувствовавшим друг к другу в высшей степени возмутительную симпатию.

* * *

Проведя большую часть перерыва за объяснением с ведьмаком, я бросилась в столовую, где договорилась встретиться с Катериной. Кафетерий трещал по швам от наплыва народа. Воздух пах несъедобными котлетами. Стоял вокзальный гвалт, звенели приборы, то и дело, раздавались взрывы смеха и, между делом, доносилась ругань поваров из кухни.

Подруга в компании двух приятельниц заняла удобный столик в самом центре зала. Заметив меня, Катя помахала рукой.

– Ты чего так загадочно улыбаешься? – полюбопытствовала она, убирая сумку со свободного стула.

– Улыбаюсь? – С вопросом я покосилась на ее сокурсниц – двух особ, строивших из себя современных готов. Одетые в черные наряды, с густым макияжем и выбеленными пудрой лицами, девушки словно бы сбежали со съемок фильма ужасов.

На мой вопрос они синхронно кивнули. Стараясь скрыть неловкость, я схватила стакан с чаем и сделала шумный глоток.

Улыбаться из?за Заккари Вестича?! Даже мысленно подобное предположение прозвучало неприлично!

– Как дела у Зака? – ковыряясь вилкой в овощном салате, будто невзначай оборонила Катюша.

– Понятия не имею! – Фальшиво протянула я и исключительно нервно отхлебнула чая. Щеки горели кумачами.

– А о чем вы с ним так мило беседовали половину перемены?

Я подавилась. Дыхание перехватило. От натужного кашля заслезились глаза. Пока я не расплескала весь чай по столу, подружка с деловитым видом забрала из моих рук стакан.

– Постучать? – любезно предложила одна из «близняшек». Я только судорожно потрясла головой.

Наверное, побоявшись, что каверзными вопросами доведет меня до инфаркта, Катюша переключилась на обсуждение грядущей премьеры фильма с участием Елизаветы Вестич. Болтушка являлась страстной поклонницей актрисы, но не догадывалась, что Лиза – сводная сестра Филиппа, и мы довольно близко знакомы.

С отсутствующим видом я прихлебывала питье и шарила взглядом по столовой. Ян, как всегда болезненно бледный и с взлохмаченной гривой кудрей, сидел за дальним столиком. Перед парнем лежали раскрытые книги, и он что?то переписывал в пухлый блокнот. Стажер поднял голову, будто ощутив, что за ним следят, и я приветливо помахала рукой.

– Ты куда? – удивилась Катерина, когда я отодвинула стул и поднялась.

– Хочу Яну кое?что сказать.

– Сашка, – попыталась остановить меня подруга, – наверное, не стоит.

Но, лавируя между столиками, я уже целенаправленно двигалась в сторону стажера. При моем появлении, он неохотно оторвался от работы.

– Привет!

– Здравствуй, – чинно кивнул Ян. Стало ясно, что приглашения присесть, не последует. От холода в льдистых глазах парня было неуютно.

– Спасибо за пятерку на пересдаче.

– Блестящая работа, – сухо отозвался профессорский помощник.

– О, спасибо.

– Подвинешься? – Раздался за спиной женский голос, и я обескуражено обернулась. С большим подносом в руках передо мной стояла миниатюрная девушка лет семнадцати и явно чего?то ждала. – Хочу сесть, – пояснила она, кивнув на свободное место напротив стажера.

– Извини. – Я отошла в сторонку, отчего в лице Яна скользнула насмешка. «Дюймовочка» по?хозяйски сдвинула его конспекты и водрузила поднос на столик.

– Что?то еще? – уточнил профессорский помощник.

– Еще раз спасибо.

По?глупому помявшись на месте, я заторопилась обратно к подругам. Стоило отойти на пару шагов, как новая подружка стажера с возбуждением зашептала:

– Ты ее знаешь?! Это та самая Александра Антонова, у которой роман с братьями Вестичами?

Жаль, что сплетница не видела моей свирепой гримасы, а так бы проглотила со страху язык и вилку заодно!

– Понятия не имею, – буркнул Ян без энтузиазма.

По крайней мере, хотя бы ему хватило такта не обсуждать подробности чужой личной жизни. Тяжелый взор льдистых глаз буквально буравил дырочку у меня между лопатками. От пристального внимания ноги стали заплетаться, и я неловко столкнулась с поднимавшимся из?за столика молодым человеком.

– Я пыталась тебя остановить! – Катя в сожалении развела руками, когда я вернулась.

Сидя в углу столовой, Ян болтал с соседкой и спокойно попивал кофе. На мгновение стажер глянул в нашу сторону, и мы шустренько отвернулись. Резкая холодность профессорского помощника несколько озадачивала. Чем же мы с подругой так ему не угодили?

– Спасибо вам, что вежливо послали! – прокомментировала я строчкой из эпиграммы и подхватила с пола рюкзак. – Ладно, учеба зовет.

Поднимаясь на нужный этаж по оккупированной толпой курильщиков дымной лестнице, я набрала номер Филиппа. Трубка мобильного телефона долго молчала, а потом раздался бархатистый, низкий голос, от какого у меня сладко сводило под ложечкой.

– Привет.

– Привет! – с энтузиазмом выпалила я.

– Сейчас ответить не могу. Вы знаете, что нужно делать. – Следом раздался щелчок, означавший, что телефон готов записать сообщение.

От любезной беседы с автоответчиком я почувствовала себя круглой дурой. Хуже, наверное, только с манекеном в универмаге поздороваться.

– Передай Марго, что подвеску ей вернет Зак! – мстительно произнесла я и, отключая вызов, с ожесточением ткнула в красный прямоугольник на экране мобильного.

Надо полагать, что утреннюю ссору Филипп воспринял так близко к сердцу, что объявил бойкот и выключил телефон! Глупая месть!