Когда вместе тесно (СИ) - "Diurdana" - Страница 97

Девушка поняла, что они припарковались на стоянке одной из гостиниц, расположенную в получасе от города.

— Ты что меня в гостиницу привез? Мило…

— Вот жили бы мы одни, и не пришлось бы, как будто сама не понимаешь. Я хочу фееричного окончания сегодняшнего вечера, так чтоб утром все на нас косились, поможешь мне?

— Конечно!

— Тогда идем.

Закрывшись в номере, Слава подтолкнул жену к ванной комнате.

— Что?

— Иди, готовься.

— Я всегда готова, что за намеки? — Катя возмущенно упиралась.

— Иди, дай мне подарок развернуть.

Девушка недоверчиво покосилась на мужа и закрылась в ванной комнате. Там она разделась и набросила на обнаженное тело халат. После присела на бортик ванной и задумалась о том, что за таинственность развел Слава вокруг своего подарка? И где он, и что это? Любопытство сжигало. А еще девушка прекрасно понимала, что в номер они поднимались практически с пустыми руками, не считая какой-то небольшой сумки у Славы в руках.

— Ну что, можно уже? — Выкрикнула она, приоткрыв немного дверь. Вроде времени прошло достаточно, чтоб приготовиться. Или нет?

— Можно. — Донеслось откуда-то.

Катя, замирая внутри, сгорая от нетерпения увидеть мужнин сюрприз, выскользнула из ванной и прошла в спальню.

— Ох ты, Боже мой! — Она остановилась на пороге. — Это что, все мне?

— Тебе. — На столике у кровати стояла бутылка шампанского, фрукты и два бокала. А ее муж лежал на постели, в чем мать родила, в позе повторяющей творение кого-то из известных скульпторов, с милым розовым бантиком на шее.

— Только можно я вот это сниму? — Он потянул бант, пытаясь ослабить узелок. — Мешает как…

— Нет! Не смей трогать, я сама.

Катя приблизилась и, забравшись на кровать, толкнула его плечи, заставляя откинуться на спину.

— Блин, я так об этом мечтала! — Она вытащила ажурные чулки. Их она только что в ванной стянула со своих ножек и, задумавшись, машинально сунула в карман халата. — Ну, все, попался ты, дорогой. Давай руки.

— Учти, — Славиному спокойствию можно было позавидовать, — это только на период празднования твоего дня рождения.

— Да поняла я уже, не волнуйся. После полуночи верну инициативу тебе.

— А я не волнуюсь. Это тебе впору волноваться, дорогая, потому что за все надо платить, ты в курсе?

— Ой, боюсь-боюсь-боюсь! — Катя на секунду отвлеклась от привязывания парня к кровати и, прижав руки к груди, изобразила ужас. А потом вернулась к своему занятию.

Закончив, она скинула халатик и забралась на мужа верхом.

— Вот почему ты мне этого никогда не позволяешь? — Она провела ладонями по его гладкой теплой груди.

— Не знаю, — он поерзал под ней пытаясь изобразить жест, напоминающий пожатие плечами, — не люблю, когда на меня садятся сверху.

— Ты как всегда…

Катя прижалась к его груди и поцеловала шею. Скользнула по его телу ниже, не переставая целовать, добралась до плоского живота, задержалась на нем, лукаво улыбнулась и снова двинулась вверх.

— Эй! Ты ничего не забыла?

— Нет, но сегодня мой праздник, а не твой.

— Ну, ты дождешься у меня, Катерина, только развяжи…

Девушка тем временем устроилась на его бедрах и слегка приподнявшись, направила его в себя и, застонав, откинула голову назад.

— Поцелуй меня, Кать…

Она наклонилась и прижалась к его губам. Снова выпрямилась и тряхнула рассыпавшимися по спине волосами.

— Спинку прогни, Кать и давай, вспоминай, как мы на лошадях катались… Наклонись ко мне… Ниже, Кать… Подними мою голову я хочу твою грудь поцеловать… Сильнее опускайся, Кать… Вот так… Поцелуй меня, ну… Что?

Девушка послушно делала то, что он говорил, пока до нее не дошел смысл происходящего.

— Я не пойму, кто из нас сверху? — Она удивленно посмотрела на мужа.

— Всегда я, ты еще не поняла? Развяжи меня, я тебе покажу, как надо в такой позе сексом заниматься. Не умеешь ведь, а туда же.

— Ты меня перевернешь, — обижено заканючила она, — тебя только развяжи.

— Нет, Кать, обещаю, я помогу, раз тебе так хочется… развязывай. — Он нетерпеливо покрутил запястьями, словно пытался сам ослабить петли.

Катя задумалась на секунду и потянулась к его связанным рукам…

Утром, когда ребята покидали стены отеля, на них как по заказу косились и немногочисленные постояльцы отеля и обслуживающий персонал, в придачу. Катя краснела, Слава был невозмутим и спокоен.

— Вот нравится тебе это что ли? — Все-таки высказалась она уже в машине.

— Что?

— Афишировать наши страстные отношения.

— А тебе нет? Насколько я помню, вчера ночью ты сама даже не пыталась сдержаться.

— Да с тобой сдержишься разве?

— Кать, ты же знаешь, что дома нам всегда приходиться заниматься любовью в полсилы. У меня такое чувство, словно я каждый раз что-то упускаю, словно мое удовольствие от того, что приходиться сдерживать эмоции, неполное, скудное какое-то. Скажи, ведь у тебя те же ощущения. И когда выпадает шанс вот так как вчера, не думать о том, кто нас услышит и что услышит, ведь с этими людьми мы вряд ли еще встретимся (а если и так, то не узнаем друг друга), если такой шанс выпадает, грех им не воспользоваться….

Слава ненадолго замолчал, выезжая на трассу со стоянки у гостиницы, а потом продолжил.

— Надо думать о собственном жилье, Кать. Вот сейчас с институтом разберусь, диплом получу, а там…

Катю почему-то неприятно кольнуло упоминание о предстоящем через год дипломировании. Глупо, конечно, бояться того, что он все-таки остался с ней ради папиного обещания, но все же… Чтоб отвлечься от нелепых мыслей, Катя перевела тему.

— Если я скажу, что такого дня рождения у меня никогда не было, ты мне поверишь?

— Конечно. Но поверь мне, это не в последний раз, обещаю.

Ну, разве после этого обещания стоило сомневаться в нем и накручивать себя по разным глупостям, до которых еще больше года впереди…

То лето для ребят стало жарким во всех смыслах и насыщенным событиями.

Сессию Катя все-таки сдала без папиной помощи. Сама-то она уровень своих знаний оценила на «удовлетворительно» с натяжкой, но преподаватели не стали сильно портить диплом ректорской дочке и ставили ей «хорошо». Но даже если бы ставили тройки, это были бы ее собственные тройки. Слава свои оценки получал сам и с привычной легкостью в общении с экзаменатором. Особенно если это была женщина. Женщины Славу за что-то любили и не важно, сколько им было лет, очаровать он мог любую и с легкостью. Иногда Катя думала, что эти четверки в ее «зачетке», Славина заслуга, а не папина. Попробуй, откажи ему, когда он так улыбается, рассказывая о своей жене.

В придачу ко всем своим добрым делам она все-таки помирила бывшую подругу с бывшим парнем. Сделать это удалось без особых усилий, а Юля так вообще не узнала, почему Володя вдруг через полгода предложил ей начать все с начала. Катя, заметив на крыльце института пылкую сцену их примирения, покосилась равнодушно и прошла мимо, словно они для нее вообще не существовали. Однако ее муж успел заметить легкую улыбку, что коснулась ее губ.

Окончание учебного года Катя и Слава отпраздновали в привычной компании, с Павлом и близнецами в клубе. Вот только танцевала теперь Катерина только со своим мужем, и дразнить его, будить в нем ревность больше не пыталась — уж слишком неадекватно он порой реагировал. Но зато пару на танцполе он ей составлял с удовольствием, в отличие от большинства Катиных знакомых парней — Славе только дай где покрасоваться.

Натанцевавшись, ребята пошли к бару, где было тише и спокойнее, и, протискиваясь сквозь толпу, Слава заметил, как какой-то парень, не заметив его жены, случайно сильно пихнул ее, когда она проходила мимо.

— Эй, поаккуратнее! — Он схватил нахала за плечо и развернул к себе, планируя добиться у него извинений в адрес Катерины. И замер, узнав бывшего друга.

— Димка! — Он сжал руку, все еще державшую плечо парня. — Привет!