Криминальный пасьянс - Овчаренко Александр - Страница 45

Незнакомец снял треуголку, почесал маковку и заковыристо выругался. Дюпон с восторгом отметил неистощимую фантазию и образность мышления загадочного русского, который в одном выражении так гармонично сумел увязать упоминания о какой-то Дуньке, её коромысле, «ёшкином коте» и интимных местах горячо любимой женщины.

…До самого заката, обливаясь потом, Дюпон и незнакомец перетаскивали, пересчитывали и раскладывали по лоткам золотые монеты. И лишь когда солнце скрылось за островерхими крышами города, незнакомец набрал на двери хранилища шестизначный шифр и захлопнул дверь, а Дюпон, как и обещал, вынул из скважины свой ключ. Таинственный посетитель, в свою очередь, вынул из замочной скважины свой ключ, после чего оба услышали, как за металлическим листом завращались колёсики механизма и в шести окошечках всплыли шесть произвольно выпавших цифр.

Русский дворянин внимательно рассмотрел на своём ключе незнакомый герб в виде двух перекрещённых между собой ключей на фоне раскрытой ладони и, напрягая зрение, медленно произнёс:

– Ведающий тайное…

– … да сохранит всё в тайне! – закончил Дюпон и спрятал свой ключ в карман камзола.

На следующий день утром странный посетитель банка, одетый в новое немецкое платье и без платка на лице и без оружия, откровенно радуясь погожему осеннему деньку, прогуливался по улицам города. За последний месяц он впервые позволил себе расслабиться, впервые не ожидал коварного нападения и впервые не готовился к отпору неприятеля. Всё это время ему казалось, что нож грабителя острой кромкой лезвия уже упёрся ему в гортань, и он вот-вот услышит зловещую фразу «золото или жизнь»! Слава Всевышнему, ничего этого не случилось! Он выполнил тайное указание самого Императора, ключ от хранилища надёжно зашит в подкладку его нового сюртука, и теперь он бездумно, но с чистой совестью, фланировал по улицам чистенького, но чужого для русского человека города.

В одиннадцать часов пополудни он решил посетить местную ресторацию, и уже взялся рукой за блестящую медную ручку, как из ресторации, пошатываясь, вышли двое пьяных господ. По открытым, усеянным конопушками лицам, и доверчивому, хотя и затуманенном хмелем взгляду, он безошибочно опознал в них соотечественников. Это были смоленский помещик Александр Федотов, прибывший в Германию для ознакомления с новинками сельскохозяйственной техники, и его сотоварищ – пьяница и прожигатель жизни, бывший поручик лейб-гвардии Семёновского полка Алёшка Бузанаков, получивший от сослуживцев за скандальный характер прозвище «Лёшка-Буза». За границей оба были впервые, и в Лихтенштейн попали по явному недоразумению. Выставка последних научных достижений передовой немецкой мысли, на которую так стремился помещик Федотов, находилась в совершенно другом городе. Лёшке Бузанакову было всё равно, в каком городе напиваться, поэтому он нисколько не расстроился и находился в том замечательном расположении духа, когда до драки ещё далеко, но душа уже требует чего-то яркого и необычного, можно сказать – героического.

Увидев соотечественника, Алёшка расплылся в пьяной улыбке и, распахнув хмельные объятья, со словами: «Ба! Братец, тебя ли я вижу? Вот так встреча!» – уже готовился его облобызать, как незнакомец неожиданно увернулся от Лёшкиного поцелуя и пробормотав по-французски: «Простите, мсье! Вы обознались»! – резко развернулся и торопливо скрылся за углом ресторации.

От такого неожиданного поворота событий бывший поручик застыл с распростёртыми объятьями, потом досадливо крякнул и произнёс: «А знаешь, Сашка, я ведь не настолько пьян, чтобы не отличить «лягушатника»[26] от потомственного русака! Лопни мои глаза, если это не Шервуд! Мы с ним в одном полку пять лет служили. Эх, золотое времечко было! Сколько шампани было выпито и сколько романов закручено, теперь уж и не упомнишь! Ты-то меня, Сашка, не бросишь? Поехали, брат, обратно в Россию! Не могу я здесь больше на эти бюргерские рожи глядеть, да пиво их кислое глотать! Не поверишь, Сашка, но истосковался я в этой европейской глухомани! Душа огурчиков солёненьких просит да клюковки кисленькой. Поехали домой, брат»!

А в это самое время, в самом сердце России, в далёком заснеженном Петербурге, оповещая о смерти Императора Александра I, тяжело и печально ухнул церковный колокол. Случилось это 19 ноября 1825 года.

Глава 11

Был последний день дежурства Председателя. В этот день, согласно установленных правил, приезжал новый Избранный и, заступив на месячное дежурство, становился новым председателем. Передача дежурства происходила в форме светской беседы. Накануне опытным помощником составлялся короткий отчёт о проделанной за истёкший месяц работе. В отчёте особо выделялись дела, которые новому председателю необходимо было взять под личный контроль. Одним из пунктов «незавершёнки» значился Сахалин. Председатель подробно остановился на этом вопросе, обрисовав сменщику реальное состояние дел и дальнейшие шаги по реализации проекта.

– А как называется этот проект? – поинтересовался сменщик – пятидесятилетний бизнесмен из Швеции, сделавший состояние на разветвлённой сети супермаркетов, которая, словно паутина, опутала весь земной шар.

– Я как-то не придал этому никакого значения. Вероятно, Вы правы – наше детище должно иметь имя. Поручаю, коллега, выбрать его Вам! – улыбнулся Председатель.

– Я что-нибудь придумаю, – улыбнулся в ответ сменщик. – Вы упомянули о смене главных действующих лиц. Значит ли это, что после «зачистки» острова Кох должен уйти со сцены навсегда?

– Именно это я и имел в виду, – подтвердил Председатель.

– Тогда какой был смысл включать его в игру?

– Смысл был. Мы организовали дозированную утечку информации, и теперь, что бы на острове ни произошло, спецслужбы будут связывать это с личностью Коха. В финале Кох станет жертвой бандитских «разборок». Вы же понимаете, что мы не можем связывать миллиардный проект с личностью уголовника. Пускай это очень авторитетный и богатый человек, но он был и остаётся уголовником, и если его сделать губернатором русского Гонконга, то вся уголовная нечисть и нечистые на руку дельцы потянутся на Сахалин. В результате вместо процветающей свободной экономической зоны мы получим современное пристанище пиратов и гангстеров со всего мира – этакий Порт-Ройял![27]

– Согласен. Наверное, я не ошибусь, если предположу, что Вы уже подобрали для Коха замену.

– Вы удивительно проницательны. Я действительно наметил кандидатуру молодого, амбициозного и известного бизнесмена.

– Интересно, кто же это?

Председатель молча извлёк из ящика стола декабрьский выпуск российского журнала «Большие деньги» и небрежно бросил на стол. На обложке красовалась улыбчивая физиономия молодого мужчины. Под фотографией крупным шрифтом было напечатано короткое предложение: «Бизнесмен года – Александр Перепёлкин».

Когда говорят, что слава – дым, то имеют в виду людишек мелких, никчёмных, которых по воле Рока на краткий миг забросило на гребень успеха. Такая слава улетучивается, как дым, как утренний туман, оставляя после себя морально раздавленного и всеми забытого вчерашнего кумира миллионов. Если же слава касается человека неординарного, одарённого, твёрдо знающего, чего он хочет добиться в этой жизни, то в этом случае она из капризной фаворитки превращается в верного оруженосца, и служит своему господину верой и правдой всю жизнь. Гениям слава продолжает служить и после смерти.

Александр Перепёлкин гением не был, поэтому на посмертную славу не рассчитывал. Зато он был человеком одарённым и целеустремлённым, что позволило ему при жизни добиться всеобщего признания.

Мир бизнеса значительно отличается от мира шоу-бизнеса. В большом бизнесе не может быть олигархов-однодневок и раскрученных финансовых экспертов. Если ты «калиф на час», то дорога на финансовый Олимп тебе заказана. Большие деньги не любят легковесного отношения и поверхностных людей. Поэтому настоящие «акулы бизнеса» никогда не будут иметь серьёзных дел с биржевым спекулянтом или с крупным, но проворовавшимся чиновником.

26

Лягушатник – уничижительное название французов.

27

Порт-Ройял – остров в Карибском бассейне, который в семнадцатом веке фактически принадлежал пиратам.