Полководцы Украины: сражения и судьбы - Табачник Дмитрий Владимирович - Страница 124

В 1913 г. Еременко был призван в армию и стал рядовым, а позже – ефрейтором 168-го Миргородского полка. В составе этого полка ефрейтор Еременко и выступил на фронт в Галицию, где в самом первом бою заменил раненого командира взвода. Получив тяжелое ранение в грудь, он был отправлен на лечение в тыл, а потом воевал командиром отделения полковой разведки на Румынском фронте.

После Февральской революции унтер-офицер Еременко избирается в полковой комитет, а в начале 1918 г., после окончательного развала старой армии, возвращается в Марковку.

Когда началась оккупация Украины германско-австрийскими войсками, Еременко организует из местных жителей партизанский отряд, который в конце года вошел в состав Красной армии.

В январе 1919 г. недавний командир партизан становится заместителем председателя и военным комиссаром марковского ревкома. Начиная с июня Еременко в составе 1-й Конной армии участвует в боях с Деникиным, Врангелем, Махно, польскими войсками. За время войны он проходит путь от красноармейца до начальника штаба 79-го кавалерийского полка 14-й кавалерийской дивизии.

После окончания гражданской войны, несмотря на массовое сокращение армии, Еременко, зарекомендовавшего себя храбрым командиром и усидчивым штабным работником, оставляют на военной службе.

Молодой красный командир, в отличие от некоторых других краскомов, понимает, что только опыт гражданской не будет достаточным для ведения будущей войны, и делает все возможное, чтобы получить полноценное военное образование. Он оканчивает Высшую кавалерийскую школу, Ленинградские кавалерийские курсы усовершенствования комсостава, курсы командиров-единоначальников при Военно-политической академии имени Толмачева и, наконец, в 1935 г. – Военную академию имени М. В. Фрунзе.

Военная карьера Еременко неизменно развивается по восходящей: начав с должности начальника штаба полка, он последовательно проходит ступени командира кавалерийского полка, дивизии, корпуса.

Со своим 6-м кавалерийским корпусом Еременко участвует в походе в Западную Белоруссию в сентябре 1939 г., но это была уже его лебединая песня как кавалерийского начальника. В июне следующего года старого кавалериста назначают командиром 3-го механизированного корпуса Белорусского особого военного округа. И новой должности Еременко соответствовал в полной мере – еще обучаясь в академии, он фундаментально изучил тактику применения в современной войне танковых и мотомеханизированных частей, а командуя корпусом, получил и необходимые практические навыки.

О том, насколько глубоко вникал Еременко в особенности применения танковых частей в современной войне, свидетельствует его выступление (в котором он, в частности, не считает зазорным ссылаться на опыт вермахта) в декабре 1940 г. на совещании высшего руководящего состава РККА, часть которого целесообразно процитировать: «Современная наступательная и оборонительная операции совершенно не похожи на операции 1914–1918 гг. Танки, авиация, превратившиеся в могущественные рода войск, изменили формы ведения операции и стали решающим фактором в сражении.

Генерал армии тов. Жуков в своем замечательном докладе дал целый ряд оперативных расчетов насыщения танками и авиацией, а касаясь построения боевых порядков, сказал: в первом эшелоне идут большие танки, во втором – средние и в третьем – огнеметные танки. Без этих танковых частей говорить о наступательной операции, а также говорить об оборонительной операции, конечно, немыслимо. Таким образом, и в наступательной, и в оборонительной операции нужны такие танковые ресурсы.

Кого нужно запустить в глубину? Конечно, только танки. Эти танки, или, вернее, то преобразование, которое произошло сейчас в Красной армии в связи с созданием танковых дивизий, танковых корпусов, – это большое достижение, которое имеет громадное оперативное значение в смысле усиления армии…

Товарищи, мы говорим, что танки стали самым модным оружием. Почему? Потому что мощный огонь, ударная сила, броневая защита, высокая подвижность и маневренность делают танки самым наступательным родом войск. Танки приспособлены в первую очередь для атаки и контратаки.

Необходимо по характеру выполнения [задачи] танки разделить на войсковые и оперативно-стратегические. Можно не разделять глубоко принципиально, но нужно такую мысль высказать. Если мы возьмем танки войсковые, они будут прокладывать дорогу пехоте, о чем докладывал генерал-полковник т. Павлов и генерал армии т. Жуков, на всю глубину оборонительной полосы, уничтожая пулеметы, артиллерию. Эти танки при поддержке артиллерии и авиации уничтожают противника, а пехота захватывает и закрепляет [новые позиции]. Эти танки будут являться решающими факторами успеха.

Я не буду вдаваться в подробности действий танков пехоты. Я хочу рассмотреть танки оперативно-стратегические. В оперативном искусстве на данном этапе развития вооруженных сил продолжает оставаться принцип: на главном, на решающем направлении – решающие силы и средства, которыми являются главным образом танки.

Современное оперативное искусство находится на такой стадии своего развития, когда боевые порядки все больше растягиваются в глубину, и наступление и оборона имеют глубокие боевые порядки. Тыл должен снабжать большим количеством припасов…

Для того чтобы бить противника по частям, его нужно разорвать на эти части, нужно нарушить стройность и цельность его организации, как по фронту, так и в глубину. Эти задачи призваны решать танки совместно с механизированной конницей и авиацией. Какая основная задача стоит перед танками? Разгромить, разорвать боевые порядки противника, уничтожить резервы и тылы противника, а также управление. Окружить и уничтожить главную группировку противника.

Касаясь ввода в прорыв непосредственно, я должен остановиться на таком вопросе. Здесь раздавались голоса, какой же фронт прорыва по ширине должен быть для ввода мехкорпуса в прорыв? Давайте приведем такие расчеты: для того чтобы ввести корпус в прорыв, надо построить такой порядок, чтобы, когда мы, выходя за ворота прорыва, могли бы немедленно вступить в бой. Значит, если мы возьмем полк, то он должен идти двумя маршрутами. На каждом маршруте будут два батальона, чтобы полку развернуться двумя передними батальонами, нужно построить головные батальоны в два эшелона. Первый эшелон – 30 танков, нужно для них иметь 50 метров на каждый танк (на полк это составит 1,5 км); другой батальон тоже займет 1,5 км. Таким образом, в притирочку будет 3 км на полк по фронту, причем в глубину будет 4 эшелона танков. Значит, и на другой полк нужно 3 км, в итоге получим 6–7 км на дивизию, без интервалов, а если вы возьмете интервалы между полками 1 км, то получится: требуется 7 км для дивизии, прибавьте по 2 км на интервалы между дивизиями. Таким образом, в итоге наименьшая норма для корпуса будет 16 км (иначе вы не построите боевых порядков мехкорпусов).

Почему такие боевые порядки нужны? А вот почему. Вы выходите за ворота прорыва, вам может быть навязан неожиданно бой при выходе за прорыв; противник, почувствовав прорыв, немедленно привлечет свои силы, и сразу вы вынуждены будете вести бой.

Исходя из этого, перед нами задача – дать такой боевой порядок, которым без особой перегруппировки можно сокрушать боевые порядки противника. Рассмотрим глубину боевого порядка мехкорпуса при вводе его в прорыв. Дивизия имеет глубину колонны 100 км, пущенная по четырем маршрутам – будет иметь глубину боевого порядка 25 км. Второй эшелон мехкорпуса – мотодивизия на глубину 16 км. Глубина упирается в общем в 40 км (это при том положении, что машины идут на дистанции 35–40 м). И если мы выходим за ворота прорыва в таком порядке, то развернуться будет легко…

Второе: когда вводить корпус в прорыв? Тут раздавались голоса – тогда, когда будет прорвана вторая полоса. Если мы будем гоняться за второй полосой, мы можем совсем не войти в прорыв. Во-первых, 6 км мы прорываем с определенной организацией боевых порядков и силой эшелона танков при построении боевым порядком. Для прорыва второй оборонительной полосы нужно новую организацию наступления, а это будет не сегодня, а завтра.