Полководцы Украины: сражения и судьбы - Табачник Дмитрий Владимирович - Страница 132

В первых боях погибли многие наши командиры, ответственность на нас ложилась большая. Сосредоточившись сначала по ту сторону Риги, км в 12 от города, мы прошли потом к местечку Плявиняс. Сюда к вечеру приехал и сам Черняховский. Он поставил задачу: «Занять оборону по берегу Западной Двины». Танковые экипажи, у которых сгорел или выбыл из строя танк, вооружившись пистолетами и пулеметами, снятыми с неисправных танков, заняли оборону по берегу реки Западная Двина… Наш полк показал исключительную устойчивость в боях, он отбил шесть атак противника, пытавшегося переправиться через реку в районе Плявиняс, и в течение трех суток удерживали переправу. На третьи сутки связь с соседями была нарушена. Немцы сосредоточили на другом берегу большие силы и засыпали нас минами. Так прошла ночь. Мы послали разведку для связи с соседями. Оказалось, что дивизия и полк (стоявшие на флангах. – Авт.) снялись по неизвестным причинам и ушли. Врид нач штаба нашего полка ст. лейтенант Гурович поехал доложить об этом в штаб Черняховскому и вернулся с приказом: «Занять круговую оборону, ни шагу назад до получения приказа!»

К вечеру этого же дня (а это было, кажется, 2 июля) пришел приказ Черняховского: «Дивизия отходит на Мадону. 56-му танковому полку сильной танковой группой прикрыть отход дивизии».

Здесь, на перекрестке дорог, недалеко от Мадоны, я снова увидел Черняховского. Он был в синем танковом комбинезоне, без шлема, без фуражки. Воротник комбинезона был расстегнут, и оттуда виднелись четыре командирских прямоугольника. Черняховский ездил тогда на танке. На перекрестке дорог образовался затор, и он сам стал наводить порядок, организовывать продвижение частей. В эти дни, двигаясь по дорогам, мы все время были готовы принять бой.

Когда мы подходили к г. Мадоне, за обладание которым вел бой с переменным успехом наш мотострелковый полк, с самолета сбросили вымпел с приказом командующего 8-й армией. Вскоре Черняховский отдал приказ дивизии повернуть на Плявиняс, занять там оборону, но потом пришел новый приказ об отходе на Псков и дальше на Новгород…

Когда дивизия пришла под Новгород, Черняховский созвал в лесу совещание командиров полков и замполитов. Несмотря на тяжелые бои, которые провела дивизия, Черняховский был в приподнятом настроении, он даже чаще, как мне казалось, стал улыбаться, и по-прежнему был собранный и требовательный.

«Я знаю ваши разговоры обо мне, о моей требовательности. Может быть, иногда я был чрезмерно требователен, но Вы тоже хороши. Теперь мы приняли боевое крещение, начинаем понимать, что такое война. Вот теперь можно и проверить нашу готовность к боям. Я думаю, что каждый из нас выполнит свой долг!» – сказал тогда Иван Данилович.

Когда Черняховский говорил, то его внутренняя сила как-то передавалась людям, он заставлял всегда людей верить в то, во что верил сам. И в него, нашего командира, мы верили: часто мы говорили, что с таким командиром не пропадешь. Если в мирное время некоторые из нас были недовольны, как нам казалось, чрезмерной требовательностью Черняховского, то теперь, во время войны, мы поняли лучше, что иначе нельзя.

Очень скоро в наш полк приехал Черняховский вместе с новым командиром корпуса комдивом тов. Коровниковым и помощником командующего северо-западного направления по танковым войскам ген. Вершининым. Мы с командиром полка должны были отчитаться за проведенные бои, за технику, за своих командиров. Помню, когда мы дали характеристику командиру 2-го батальона капитану Алексееву, Черняховский сказал: «Это бесстрашный командир» и со всей своей прямотой о командире 3-го батальона сказал: «Этот – трус!»

Сражавшаяся в составе Новгородской оперативной группы войск, дивизия Черняховского сыграла очень значительную роль в обороне Новгорода, и недаром, дивизионный командно-наблюдательный пункт (КНП) посетил сам командующий Северо-Западным фронтом генерал-лейтенант Павел Курочкин. Сопровождавший командующего корреспондент фронтовой газеты оставил следующее свидетельство об этом, совсем нерядовом для любой дивизии, событии: «На КП мы пришли в самый трудный момент, когда гитлеровцы поднялись в атаку. Но Черняховский спокойно поглядывал в стереотрубу, без суеты отдавал распоряжения. А было от чего потерять спокойствие. На левом фланге немецкие танки и пехота уже начали теснить черняховцев. Вот-вот гитлеровцы ворвутся на позиции. Надо кого-то послать на левый фланг, выправить положение. Заместители комдива были в частях. Он позвал начальника политотдела, батальонного комиссара Третьякова, и сказал ему: «Иван Нестерович, сейчас решается все. Резервов нет. Возглавьте штабные подразделения, контратакуйте на левом фланге». Я хотел пойти вместе с батальонным комиссаром на левый фланг, но Черняховский остановил меня: «Главные события развернутся не на левом фланге, а здесь». И верно – гитлеровцы, контратакованные на левом фланге, перенесли удар в центр. На КНП комдива было жарко, как на передовой. Гитлеровские автоматчики дважды врывались туда. Полковник Черняховский и в эти напряженные моменты не терял самообладания, руководил контратаками».

В конце сентября 1944 года понесшая большие потери дивизия была выведена в тыл для переформирования. Учитывая, что танков и бронетехники после напряженных боев в дивизии почти не оставалось, она была преобразована и получила наименование 241-й стрелковой.

С начала января до конца мая 1942 г. дивизия Черняховского участвует в тяжелейших боях Демянской наступательной операции. Во время прорыва немецкой обороны, наступая в тяжелейших условиях по льду озера Селигер, дивизия находилась на направлении главного удара. При этом солдат в атаку поднимал сам комдив, который шел в первом ряду атакующих с ППШ в руках.

20 февраля демянская группировка немцев в составе семи дивизий была окружена. Однако развить успех и ликвидировать окруженную группировку советское командование не смогло, и 21 апреля кольцо окружения было противником прорвано.

В изменившихся условиях Черняховский успешно отражал немецкие атаки, и за успешное командование стрелковой дивизией 5 мая 1942 г. ему присваивается звание генерал-майора.

Прекрасно зарекомендовавший себя молодой генерал, награжденный с начала войны уже двумя орденами Боевого Красного Знамени, 13 июля назначается командиром 18-го танкового корпуса Воронежского фронта (перед этим он категорически отказался от предложенной должности начальника учебных заведений Главного автобронетанкового управления). В это время под Воронежем сложилось очень тяжелое положение, и корпус Черняховского отражает немецкие атаки на подступах к городу, что дало возможность 60-й армии организованно отойти и занять новую линию обороны.

Привыкший всегда ставить во главу угла интересы дела, комкор тогда не побоялся пойти на открытый конфликт с командующим Воронежским фронтом генерал-лейтенантом Филиппом Голиковым и командующим 60-й армией генерал-лейтенантом Максимом Антонюком. Последний пытался «раздергивать» части корпуса для решения второстепенных задач ограниченного характера, в то время как Черняховский был последовательным сторонником массированного применения сил и категорически возражал против их распыления.

Приведем лишь только один показательный пример неэффективного использования Голиковым и Антонюком возможностей корпуса – две танковые бригады без поддержки пехоты (что было со стороны командования просто преступным действием) были направлены против немецкой мотопехоты западнее и юго-западнее Воронежа, а мотострелковая бригада была отдельно брошена в северном направлении. Понятно, что ни на одном из этих направлений успеха достичь не удалось, а потери были понесены значительные.

Вероятно, дело бы закончилось снятием Черняховского, но ситуация изменилась с приходом нового командующего фронтом. Назначенный 14 июля 1942 г. командующий Воронежским фронтом генерал-лейтенант Николай Ватутин был, как и командующий 18-м танковым корпусом, последовательным сторонником массированного применения сил. Ватутин сразу оценил способности Черняховского и назначил его вместо Антонюка командующим 60-й армией (входившей затем последовательно в состав Курского, Центрального, Воронежского и l-ro Украинского фронтов).